Александрит

В ту ночь Марис спал из рук вон плохо.

Во всех смыслах: стоило закрыть глаза и провалиться в сон, как перед самым носом оказывались окровавленные черные руки, настолько реалистичные, что аж запах крови ощущался. И, что паршивей всего, он прекрасно знал, кому принадлежат эти руки. Шаррату, кому же еще.

Поначалу Марис пытался бороться. Вставал, открывал окно, думая, что дело в духоте, потом закрывал — тянуло уже холодом. Потом перекатился на свободную сторону кровати, ткнул кулаком подушку Шаррата, мрачно решив: эти сны — из-за отсутствия под боком самого дроу. Вот только не так уж часто получалось ночевать вместе, Шаррата вечно носило незнамо где, да и квартира Марису уже была привычна настолько, что в своей он появлялся только проверить, не начудили ли что беспокойные соседи. Нет, дело было не в этом.

Увидев все те же руки раз в шестой, Марис тоскливо выругался, нашарил на прикроватной тумбе коммуникатор и отошел с ним к окну, разглядывая мягко сияющую огнями Сольвану. Вид с верхотуры, на которой предпочитал обитать Шаррат, открывался чудный, по-своему успокаивающий. Так что, когда раздался тихий сигнал установленной связи, Марис даже головы к засветившемуся экрану не повернул, только спросил:

— Завтра придется чинить «Дротик»?

— Да не думаю, а чт… — сонно донеслось в ответ. Потом с той стороны поперхнулись и уже совсем не сонно вызверились: — Марис, лесная твоя душа. Пять утра! Ты меня с дешевой ведьмой-гадалкой не попутал?!

— У меня дурное предчувствие, Деррек.

— Что именно? — голос техника тут же посерьезнел.

— Повторяющийся сон. Каждый раз — окровавленные руки Шаррата.

— Раньше такое случалось?

— Нет. Но и союз мы заключили всего месяц назад, — Марис невольно прикоснулся к вживленной между ключиц капельке гематита, привычно захолодившей кончики пальцев, потер ее, впервые в жизни остро сожалея, что не курит. Покрутить в руках сигарету и вдохнуть горький дым сейчас было бы очень кстати, особенно учитывая, как замолчал, обдумывая услышанное, Деррек.

Да, провидцев в природе не существовало, как и предсказателей и прочей всевидящей братии: невозможно увидеть будущее, оно слишком изменчиво. Но всегда были интуиты, были шаманы с их духами, пытавшиеся расшифровать путаные рассказы о грядущем, были ведьмы с огромным житейским опытом, помогавшим давать хоть сколько-то верные советы. Правда, дешевых шарлатанов это не касалось, но к ним и ходили впечатлительные домохозяйки. А вот те, кто действительно мог что-то учуять…

Такие разумные ценились на вес золота, особенно в тех местах, где риск был делом обыденным. И Деррек был именно техником-интуитом, способным почти наобум найти неисправность. Уже несколько раз только благодаря ему «Черный дротик» чинили вовремя, исправляя поломки, а то и вовсе находя саботаж. И, если бы он ответил утвердительно…

— Значит так, — перебил мысли Мариса голос Деррека. — Аймасу я скажу, все еще раз перепроверим. Самого Шаррата беспокоить?

— Посмотрим. Если что-то найдете — да.

— Хорошо. Ночи.

«И все-таки жаль, что я не курю», — подумал Марис, когда экран, мигнув, погас. Он не знал, правильно ли делает, не став ни о чем сообщать Шаррату, но… Слишком сложно: что если предупреждение только отвлечет его в нужный момент?

— Демоновы провидцы! — выругавшись вслух, Марис покосился на постель, но ложиться больше не стал, так и просидел до утра на подоконнике, глядя, как город постепенно переходит от ночной жизни к дневной.

На работу он из-за этого бдения пришел раньше всех, но в столь отравительном настроении, что хотелось удавить кого-нибудь. Или взять в руки очаровательную головку занудной светлой эльфийки и повернуть до звонкого щелчка. Кажется, это все влияние Шаррата, с его темноэльфийскими замашками. А может, просто злость на идиотку, которая все никак не могла угомониться, уточняя, какой именно диеты стоит придерживаться, чтобы побыстрее сиять полноценной улыбкой. Нет бы прийти пораньше, пока с зубом все не стало совсем плохо! Так затянула до того, что пришлось не залечивать, а сразу удалять, раньше, чем в десне сформировался новый. И ходить ей теперь щербатой минимум пару месяцев, что для эльфийской гордости почти непереносимо.

Собирая инструмент, Марис почти злорадствовал: пусть попробует, каково это. Эльфам-то что, даже если все плохо, выдернул зуб — и жди, пока отрастет новый, приспособленный к долгой жизни организм позаботится о замене. А вот, к примеру, орки чуть не плакали, если что-то случалось с их гордостью, клыками. А уж змеелюды, у которых тонкие и хрупкие зубы ломались редко, но до того метко… Лечить их было сущим мучением, особенно с учетом, что до сих пор многие боялись походов к дантистам. А ведь казалось бы, уж обезболивающее сейчас какое хочешь, хоть медикаментозное, хоть магическое, но нет, тянут, тянут до последнего!