Александрит

Злость немного поутихла только в обед, когда Таша, ведомая шаманским, а может, просто женским чутьем, сунула ему здоровенный бутерброд. Только тогда до Мариса дошло, что он не поел ничего, даже кофе с утра не выпил. Так что он от души поблагодарил практикантку-полуорчанку, за что был вознагражден еще одним бутербродом, в два раза больше предыдущего. Таша, кажется, с чисто орочьей практичностью считала, что голодный мужчина — злой мужчина. И в чем-то, похоже, она была права, потому что, наевшись, Марис спокойно дожил аж до вечера.

А потом опять были сны.

В этот раз он не стал проверять, сколько раз будут являться треклятые руки, вместо этого кинул сообщение Деррку, что опять, пошел на кухню, нашел там недопитую бутылку чего-то крепкого и, опустошив ее, мирно уснул до самого утра. Если какие сновидения и были, Марис их уже не запомнил.

А наутро был знакомый гул межмирового телепорта и не менее знакомый зал прибытия на Талосе. И удивленный взгляд уже затянутого в гоночную форму Шаррата, которого Марис ощутимо куснул за губу, пообещав что-то в духе «сдохнешь — убью», прежде чем уйти на трибуны.

Но…

Все прошло абсолютно мирно. Гонка как гонка, не без неожиданностей, конечно — тот же новичок, пришедший из любительской лиги саламандр, отжег по полной, так яростно рвясь к победе, что занял слету третье место. Подобный молодые и яркие были редкостью, их слишком быстро перемалывали жернова профессионального спорта, но юный саламандр подкупал искренностью и чистотой своего пламени. Так что руки ему с равным удовольствием жали и победители, и проигравшие.

Досмотрев до конца и убедившись, что Шаррат жив, цел и тоже поздравляет саламандра, Марис потихоньку начал выбираться с трибун. Его, как обычно, ждали в ангаре. Техники наверняка уже завозят туда болид и собираются отмечать победу, потом подойдет Шаррат… Кипучая деятельность у ангаров была делом привычным, но именно сегодня пестрые комбинезоны техников и натужно фыркающие тягачи вызывали широкую улыбку. Ну не мог Марис не радоваться, понимая, что сны — не более чем сны, Шаррат занял первое место, а «Черный дротик» — вон он, в целости и сохранности, матово поблескивает черными боками уже у самого ангара.

Сзади раздался сигнал тягача, Марис обернулся, соображая, в какую сторону уступать дорогу, успел улыбнуться, заметив желто-алую раскраску кабины — цвета того самого саламандра — а потом кабину со скрежетом смяло, и мир завертелся, швырнув небо под ноги.

Марис даже понять ничего не успел: просто почему-то жгло спину и ноги, кто-то кричал, изрисованный языками пламени болид рвался вперед, сминая все на своем пути, пока не врезался носом в стенку ангара. Потом все исчезло, закрытое фигурой упавшего рядом на колени Шаррата. Марис еще попробовал поднять голову, спросить, что, демоны побери, случилось — и увидел окровавленные руки дроу.

И как-то совершенно спокойно закрыл глаза, поняв, что под щекой влажно — и это его собственная кровь.

Когда Марис открыл глаза, над ним был потолок. Обычный белый потолок с прикрепленными к нему планками, по которым вились побеги какого-то растения, спускаясь на такие же светлые, бежеватые стены. Омерзительно казенный светлоэльфийский интерьер, ничего не скажешь, как по учебникам. Помнится, в институте аж несколько лекций на эту тему было, какому разумному в каком окружении лежать и выздоравливать легче. Вот только Марис ненавидел подобные интерьеры всей душой, как напоминание о родне и детстве.

Что-то запищало, зажужжало — повернув голову, он без удивления обнаружил рядом с кроватью стойку с какими-то приборами и вложенными в ячейки амулетами. Память работала прекрасно, Марис помнил все, что случилось, прежде чем потерял сознание. Кровь, значит. Ноги и спина. Интересно, насколько все плохо? На спине он вроде лежит без особых проблем.

Заглянувший врач — слава всем высшим, человек, а не эльф, сородича Марис сейчас не выдержал бы — помялся, но все-таки ответил на вопросы. Видно было, что он не хочет нервировать пациента, на что Марис только уши прижимал и чуть ли не зубами скрипел: нашли цветочек лесной, трепетный! Кое-как получилось вытрясти невеселое: спину-то просто содрало, почти срезало и кожу, и мясо, но это уже залечили, хотя крови потерял изрядно. А вот с ногами все куда хуже, их переломало так, что еще немного — и смело можно было бы говорить «раздробило».

Конечно, врач тут же принялся убеждать: все поправимо, кости уже начали срастаться, новейшие технологии, все такое… Марис только поинтересовался сквозь зубы, долго ли провалялся и, услышав ответ, крепко задумался, благо его, проверив показания приборов, оставили в покое.

Времени на раздумья у него вообще оказалось много, особенно когда получилось послать дремучим лесом повадившегося заглядывать психолога, на пальцах объяснив ему, что дантист тоже врач и не боится ни крови, ни вида своих же весьма неприглядных, всех в еще не сгладившихся шрамах ног.