Чертова дюжина

Мэл не видел, чем приложил «террориста» Джейн, но тот свалился даже без стона.

— Долго ты собирался, здоровяк, — Мэл поднял выпавший у Юджина пистолет. Свяжи его и поговори, как ты умеешь. Пусть расскажет все, что знает.

Джейн уже орудовал стяжками, фиксируя руки Юджина.

— А ты, доктор, выкладывай, что ты сейчас болтал про девочку в ящике.

Мягко чмокнув, откинулась крышка контейнера. Девочка лежала в нем, обложенная упаковочным материалом, словно кукла. На ней была дурацкая полосатая розово-черная пижама.

Лицо девчонки показалось Мэлу странно знакомым.

Саймон поколдовал с тумблерами в самой коробке. Ресницы «куклы» затрепетали, вздох, словно она вынырнула из глубины. Тело дернулось, как только она открыла испуганные глаза.

— Тихо, тихо, — сказал ей стоящий на коленях перед контейнером Саймон. — Тебя здесь никто не тронет.

— Вот так-так, — задумчиво произнес Мэл. — Где-то я подобную картину уже наблюдал, да, док? Не в таком же ящике попала на мой борт твоя сестрица?

— Не в таком, — буркнул Саймон. — Этот во много раз лучше.

Когда капитан и пассажир убрались из шаттла, Инара закрыла за ними люк, отгородившись от всего корабля. Ее не пугало насилие, но каждый раз, подвергнувшись подобному, она чувствовала себя словно вывалянной в жирной вонючей грязи.

Инара скинула кимоно и отправилась в душ. По дороге привычно скользнув взглядом в зеркальном отражении по своей фигуре.

Когда она появилась, завернутая в большое махровое полотенце, взгляд ее упал на «обелиск», послуживший ей орудием отпора. Через всю пирамиду шла хорошо заметная трещина. Инара взяла в руки сувенир и попробовала разъединить половинки. Они не поддавались. Тогда она еще раз внимательно осмотрела поверхность и обратила внимание на едва заметный след крови. Он появился, когда она ударила Юджина по голове.

— Чисинг… — прошептала Инара. «Кровавый». Хитрая Эльза… Она вспомнила ученическую кличку подруги: Бладкрай. Ключик к замку все время был на виду.

Инара достала из инкрустированной шкатулки иглу, быстро окунула ее в маленький пузырек антисептика и, дав ему испариться, проколола подушечку безымянного пальца. Выдавив рубиновую каплю, она нанесла ее на острие пирамидки. С тихим щелчком та развалилась на две части. В ладонь Инары выпал стандартный мнемокристалл.

Инара вставила его в проигрыватель, искусно закамуфлированный под расписной ларчик.

Над крышкой появилось полупрозрачное лицо Эльзы.

— Здравствуй, Инара! — голограмма улыбнулась, но глаза оставались серьезными. — Если ты видишь эту запись, то, скорее всего, меня уже нет в живых. Извини, что впутываю тебя в это дело, но больше мне здесь не к кому обратится. Ты знаешь, почему я ушла из компаньонок… Мне хотелось искупить вину хотя бы перед собой. Поэтому я согласилась на работу воспитателем в частном интернате для умственно отсталых девочек…

Девушка сидела, испуганно вжав голову в плечи. Тело ее сотрясала мелкая дрожь, которая, по словам доктора, должна была скоро пройти. Зои подала ей чашку горячего шоколада, и девушка отхлебнула, глаза ее изумленно расширились, словно ей дали напиток прекрасного волшебного вкуса.

— Капитан, вы слишком давите, — с укором посмотрела на Мэла Зои. — Вы же не «языка» допрашиваете, а бедную девочку. Как тебя зовут, милая? — обратилась она к девчонке.

— Восьмая… — чуть слышно прошептала она.

— Восьмая? Что за дурацкое… То есть, я хотела сказать, тебя что, действительно так назвали?

— Да. У нас у всех такие имена — Первая, Вторая, Третья… и так далее, до Тринадцатой. Эльза нам сказала, что это цифры. Она нас называла другими именами, но этого никто не должен был знать.

— Эльза — кто это?

— Наша наставница. Она нас любила. Недавно она пропала, и нам сказали, что она нас бросила.

— Как вы оказались в контейнерах?

— Я не знаю. Последнее, что я помню — мы пришли на завтрак…

— Вероятно, что-то было подмешано в пищу, — предположил Саймон. — Девочек усыпили, потом ввели необходимые вещества и уложили в криоконтейнеры.

— Ты знаешь, кто ты такая? — задал вопрос Мэл. — Кто твои родители и так далее?

Восьмая непонимающе уставилась на капитана.

— Родители? Кто это?

Рейнольдс повернулся к Зои и тихо сказал:

— Я ничего не могу понять, но ясно одно — девчонка явно не умственно отсталая, скорее — необученная.

Восьмую в конце концов все же удалось разговорить. Окруженная подбадривающими улыбками, постепенно согревшаяся, она расслабилась, и ее небогатая лексикой речь потекла ручейком.

Выяснилось, что, сколько она себя помнит, она прожила в интернате вместе со своими подружками. Всего их было четырнадцать, но несколько лет назад одну из них куда-то увезли. Их ничему не учили, только Эльза, на свой страх и риск рассказывала всякие интересные вещи, прося никому об этом не говорить.