Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
Добавить в моё избранное
317 мин, 21 сек 23163
Бесполезно было доказывать себе, что она вовсе не хотела поцеловать Гарри. Хотела. И еще как. Зажмурив глаза, она судорожно сглотнула. Ну почему она чувствует это к Гарри? Она толком не понимала, чем именно это было. Разум кричал только одно: ты поцеловала своего друга! Поцеловала! И вообще, друга ли? Кто он теперь для нее? Ей стало не по себе: почему она потеряла контроль над собой, как такое возможно? А как же Рон? Как она могла так с ним поступить? Гермиона упала на кровать и свернулась калачиком — она никогда не чувствовала себя настолько подлой и низкой. Ненависть к себе усиливалась с каждым новым воспоминанием о сегодняшнем вечере. Что она наделала! Ей захотелось прямо сейчас все рассказать Рону и на коленях вымаливать прощения. Но нет, она никогда не простит себя. Самым ужасным было то, что ей до безумия понравилось быть в объятиях Гарри. Гермиона почувствовала новую волну отвращения к себе. Она недостойна Рона! Она не достойна никого. И как она сейчас будет смотреть в глаза Джинни, как она сможет называть себя ее подругой? Почувствовав озноб, она укуталась в покрывало. Горячие слёзы обожгли лицо.
— Гермиона, проснись!
Гермиона чуть приоткрыла глаза. На мгновение в ее душе появилась надежда на то, что ей все приснилось.
— Что с тобой? Почему ты в одежде? — Парвати окинула подругу обеспокоенным взглядом.
Гермиона промычала что-то нечленораздельное и положила руку на лоб — у нее определенно температура. Голова гудела от мыслей о вчерашнем вечере.
— Ты заболела? Может, мадам Помфри позвать? — Парвати присела на край кровати.
— Кажется, да, — слабо ответила Гермиона. — Нет, не нужно, я сама к ней схожу.
— Давай я тебя провожу, — заботливо предложила Парвати.
— Не говори глупостей! — Гермиона приподнялась на постели, — у меня просто небольшая лихорадка.
— Ну, смотри, — с сомнением в голосе сказала Парвати, — я тогда на уроки побегу! А ты даже и думать не смей сегодня об учебе! — строго закончила она, вставая.
Гермиона кивнула — в первый раз за всю жизнь она была рада пропустить занятия. Парвати еще раз бросила тревожный взгляд на подругу и вышла. Гермиона залезла под покрывало с головой и закрыла глаза — ей не хотелось просыпаться.
Провалявшись пару часов в кровати, Гермиона заставила себя встать, всем телом ощущая сильную слабость и озноб. Она через силу умылась и переоделась, стараясь не думать ни о чем и, как не странно, это у нее получалось. Словно замороженная, она выбралась из спальни и неверным шагом направилась в больничное крыло.
— Что случилось, дорогая? — добродушно спросила мадам Помфри.
— Я простудилась, — Гермиона устало прикоснулась к горлу.
— А для кого одежда зимняя придумана? — медсестра покачала головой и, сунув пациентке градусник, указала на кушетку. Гермиона села, и у нее возникла мысль: «Хорошо бы никогда отсюда не выходить!»
— Сейчас я дам тебе очень действенный сироп, — мадам Помфри налила в колбу две жидкости разного цвета и смешала, — температура сразу пройдет, и ты хорошенько поспишь. — Она налила полученный раствор в стакан и с заботливой улыбкой протянула Гермионе.
— Спасибо, — Гермиона сделала глоток и поморщилась — сироп оказался горьковатым. Через силу допив, она еще раз скривилась.
— Вот и молодец, — мадам Помфри забрала пустой стакан и положила на кровать пижаму, — а сейчас ложись и засыпай. Проснешься, как огурчик!
Как здорово, что можно еще какое-то время побыть в лазарете! Гермиона мигом переоделась и нырнула в постель. Старательно подоткнув одеяло, мадам Помфри вышла.
Лишь только голова коснулась подушки, пришёл глубокий, такой необходимый сейчас сон.
Гермиона медленно открыла глаза — она все еще в больничном крыле. Голова не болела, да и чувствовала она себя довольно-таки бодро.
— Миа, наконец-то!
Нет! Только не он!
— Рон, — голос дрогнул, — ты давно здесь? — она выдавила из себя улыбку.
— Минут двадцать, — он погладил её по голове, — мадам Помфри сказала, что ты вот-вот проснёшься.
Гермиона села на кровати и подняла виноватый взгляд на Рона. Она хотела проверить, станет ли ненавидеть себя больше, глядя на него. Да. Определенно да: «Я же люблю его! Я люблю Рона! Почему я такая гадина? Зачем я так с ним поступаю?»
— Прости… — тихо выдохнула Гермиона.
— За что? — недоуменно спросил Рон, — ты не виновата, что заболела! — Он приблизился и очень нежно вовлек её в поцелуй. Это было совсем не похоже на поцелуй с Гарри: никакого безумного влечения или возбуждения, только огромная нежность и любовь. Неужели она и сейчас будет думать о Гарри, даже во время поцелуя с Роном? «Чертов Гарри Поттер! Убирайся из моей головы!» — Гермиона яростно притянула к себе Рона и отдалась поцелую. Она злилась на себя, ей хотелось думать только о Роне, раствориться в нем, и она буквально приказывала своему телу быть страстной.
— Гермиона, проснись!
Гермиона чуть приоткрыла глаза. На мгновение в ее душе появилась надежда на то, что ей все приснилось.
— Что с тобой? Почему ты в одежде? — Парвати окинула подругу обеспокоенным взглядом.
Гермиона промычала что-то нечленораздельное и положила руку на лоб — у нее определенно температура. Голова гудела от мыслей о вчерашнем вечере.
— Ты заболела? Может, мадам Помфри позвать? — Парвати присела на край кровати.
— Кажется, да, — слабо ответила Гермиона. — Нет, не нужно, я сама к ней схожу.
— Давай я тебя провожу, — заботливо предложила Парвати.
— Не говори глупостей! — Гермиона приподнялась на постели, — у меня просто небольшая лихорадка.
— Ну, смотри, — с сомнением в голосе сказала Парвати, — я тогда на уроки побегу! А ты даже и думать не смей сегодня об учебе! — строго закончила она, вставая.
Гермиона кивнула — в первый раз за всю жизнь она была рада пропустить занятия. Парвати еще раз бросила тревожный взгляд на подругу и вышла. Гермиона залезла под покрывало с головой и закрыла глаза — ей не хотелось просыпаться.
Провалявшись пару часов в кровати, Гермиона заставила себя встать, всем телом ощущая сильную слабость и озноб. Она через силу умылась и переоделась, стараясь не думать ни о чем и, как не странно, это у нее получалось. Словно замороженная, она выбралась из спальни и неверным шагом направилась в больничное крыло.
— Что случилось, дорогая? — добродушно спросила мадам Помфри.
— Я простудилась, — Гермиона устало прикоснулась к горлу.
— А для кого одежда зимняя придумана? — медсестра покачала головой и, сунув пациентке градусник, указала на кушетку. Гермиона села, и у нее возникла мысль: «Хорошо бы никогда отсюда не выходить!»
— Сейчас я дам тебе очень действенный сироп, — мадам Помфри налила в колбу две жидкости разного цвета и смешала, — температура сразу пройдет, и ты хорошенько поспишь. — Она налила полученный раствор в стакан и с заботливой улыбкой протянула Гермионе.
— Спасибо, — Гермиона сделала глоток и поморщилась — сироп оказался горьковатым. Через силу допив, она еще раз скривилась.
— Вот и молодец, — мадам Помфри забрала пустой стакан и положила на кровать пижаму, — а сейчас ложись и засыпай. Проснешься, как огурчик!
Как здорово, что можно еще какое-то время побыть в лазарете! Гермиона мигом переоделась и нырнула в постель. Старательно подоткнув одеяло, мадам Помфри вышла.
Лишь только голова коснулась подушки, пришёл глубокий, такой необходимый сейчас сон.
Гермиона медленно открыла глаза — она все еще в больничном крыле. Голова не болела, да и чувствовала она себя довольно-таки бодро.
— Миа, наконец-то!
Нет! Только не он!
— Рон, — голос дрогнул, — ты давно здесь? — она выдавила из себя улыбку.
— Минут двадцать, — он погладил её по голове, — мадам Помфри сказала, что ты вот-вот проснёшься.
Гермиона села на кровати и подняла виноватый взгляд на Рона. Она хотела проверить, станет ли ненавидеть себя больше, глядя на него. Да. Определенно да: «Я же люблю его! Я люблю Рона! Почему я такая гадина? Зачем я так с ним поступаю?»
— Прости… — тихо выдохнула Гермиона.
— За что? — недоуменно спросил Рон, — ты не виновата, что заболела! — Он приблизился и очень нежно вовлек её в поцелуй. Это было совсем не похоже на поцелуй с Гарри: никакого безумного влечения или возбуждения, только огромная нежность и любовь. Неужели она и сейчас будет думать о Гарри, даже во время поцелуя с Роном? «Чертов Гарри Поттер! Убирайся из моей головы!» — Гермиона яростно притянула к себе Рона и отдалась поцелую. Она злилась на себя, ей хотелось думать только о Роне, раствориться в нем, и она буквально приказывала своему телу быть страстной.
Страница 11 из 91
