Проигрыши

Дуэль их, начинаясь по всем правилам, каждый раз быстро превращалась в обычную потасовку, после чего они валились на ковер и хохотали, ненадолго превращаясь в подростков. Потом, правда, груз пережитого снова падал на плечи, пригибая, прижимая к земле… в которую, рано или поздно, оба они и отправятся. Причем с такой жизнью — скорее рано. «Положив на кровать в тишине умирать»… И их положат… как Одо-героя. А вот что скажут при этом, как запомнят…

— Зависит от того, кто победит, — усмехался брат.

— Лорд, кто же еще! — уверяла Белла.

А Родольфус не сомневался в правоте одного и очень хотел бы верить второй.

Июнь, 1996

— Идиотом был, идиотом и остался, — фыркнул Рабастан, глядя на вертевшуюся перед зеркалом тоненькую темноволосую девушку. Такая же вчера встретилась ему в Лютном переулке и — после пары рюмок чего-то непонятного, но точно алкогольного — согласилась скрасить вечер.

— Где-то я это уже слышал, — ответила красотка хрипловатым баритоном.

Рабастан сполз по креслу.

— Не пойдет, — резюмировал. — Голос, походка… Гномам на смех, — еще раз окинул взглядом хрупкую фигурку и предложил: — может, тебя трахнуть? Ну, чтобы оборотку зря не переводить? За оставшееся время успею.

— Клоун, — беззлобно пробурчал Родольфус. — Походку отрепетирую, а голос… Это же Мунго, там ничему не удивляются. Может, она простыла, эта твоя… как там ее?

— Бриджет, она так сказала. Может, и соврала. В конце июня — и простыла, — фыркнул брат. — Когда даже камни вот-вот расплавятся. Ладно, удачи в твоей авантюре. Хотя абсолютно не понимаю, зачем это тебе.

«Я и сам не очень понимаю», — думал Родольфус, зачем-то пряча в карман голубой девичьей мантии желтую резинку.

— Бриджет Доу, к Лонгботтомам, — сказал он, склонившись к запылившемуся манекену в зеленой прозрачной тряпке. Тот чуть заметно качнул пальцем с облупившейся краской, и Родольфус шагнул в витрину.

Стараясь не сутулиться, просеменил мимо ожидающих приема больных, пристроился в конец очереди к столику с надписью «Справочная». Там распоряжалась блондинка, похожая на перекормленную болонку, и успевавшая между делом то покрикивать на уборщика, то болтать с кем-то через камин. Впрочем, очередь двигалась довольно быстро.

— Опять полинявший плащ-невидимка? — уточнила она у стоявшей перед Родольфусом старушки, которая то и дело расплывалась, почти исчезая. Та кивнула. — Первый этаж. По коридору третья дверь направо. Следующий!

— Я к Лонгботтомам…

— Пятый этаж, палата сорок девять. Следующий!

Прошел коридором, освещенным яркими хрустальными шарами. Портреты знаменитых целителей провожали его взглядами. Один из них, противный тип в фиолетовом, спросил, что такая милая крошка делает вечером. Бледная дама в широкополой шляпе велела не горбиться. Поднялся на пятый этаж, нашел нужную дверь. И замер перед ней, внезапно осознав всю глупость своего прихода.

Дверь распахнулась — едва успел отскочить — и на пороге появился молодой… нет, скорей моложавый колдун с желтыми завитыми волосами.

— Ты за автографом, милочка? — воскликнул он, хватая Родольфуса за рукав и втягивая в палату. Ближайшая к входу кровать принадлежала, несомненно, ему: стена над ней казалась живой из-за множества колдографий этого типа. Миниатюрные копии желтоволосого кривлялись, подмигивали, поправляли костюмы (большей частью вычурные) и подписывали одну за другой множество открыток. Видимо, таких же, которыми была завалена вся прикроватная тумбочка.

Пациент выхватил из этой кучи несколько наугад, взмахнул ими, как веером.

— Итак… — он раскрыл ладонь и одно из перьев прыгнуло ему в руку. — «Малютке»… как там тебя?

— Бриджет, — выдавил Родольфус.

— Восхитительно! «Малютке Бриджет от удивительного, несравненного, потрясающего героя, прекрасного»… — он запнулся, поднял на Родольфуса растерянный взгляд, снова вцепился в рукав холеными розовыми пальцами. — А как меня зовут?

— Не знаю, — прошептал тот.

— Зачем же ты тогда пришла? — обиженно протянул любитель раздавать автографы. — Все, кто приходит сюда, знают, как меня зовут! Уходи и не возвращайся, пока не узнаешь!

— Да, да, — он высвободил рукав и шагнул прочь от этого типа. Но не к выходу, а в глубину палаты. Туда, где висела цветастая занавеска, по-видимому, отгораживавшая несколько кроватей. Подошел, отдернул…

Там они и оказались. Или это были уже не они?

По крайней мере, в стоявшей посреди отгороженного закутка бледной, исхудавшей женщине с совершенно седыми волосами не осталось ничего от шустрой девчонки-аврора. Муж ее спал на кровати, свернувшись клубочком, как часто спят запуганные, нелюбимые дети.

Родольфус подошел, положил ладони ей на плечи — острые и невозможно хрупкие. С Бриджет Алиса была одного роста, когда стоишь рядом — глаза в глаза, и наклоняться не надо…