Фандом: Гарри Поттер. Стоит ли любой ценой стремиться взять верх? И каково тому, кто в шаге от вершины понимает, что безнадежно проиграл?
Добавить в моё избранное
50 мин, 58 сек 17801
И не просыпался бы от ощущения горячей нежности ее губ, скользящих по щеке. И не лежал без сна до утра, до блеклого азкабанского рассвета, пытаясь понять, действительно ли в переплетении трещин на потолке угадывается женское лицо с огромными глазами, или ему самому в Мунго пора.
— Так, спокойно. «Поговорю, поговорю». Сдурел совсем? Да его бабка тебя «Ступефаем» встретит, если не«Авадой», — Басти взглянул в зеркало, вытер со щеки след от ярко-красной помады. Снова повернулся к брату: — Кстати, с чего ты вообще взял, что пацан от тебя? Только от того, что эта аврорша тебя из своих мыслей выкинула? Так она тебя все время за придурка держала, забыл, что ли? Могла просто из принципа упереться, гриффиндорец — это вообще диагноз!
— Срок совпадает.
— Угу. У Тимсонов вон тоже совпадал. А потом Эд, когда со своей мымрой разводился и решил проверить, кому половину состояния оставляет… Слышал о скандале?
Родольфус покачал головой. Басти ненадолго задумался:
— Кстати, я тогда с ней тоже спал. Мерлинов зад, думал уже, что не отделаюсь: форменный спектакль мне устроила: «Не бросай меня, покончу с собой, боюсь назвать мужа твоим именем!» Ты чего ржёшь?
— Да так, ничего. Ладно, проверять, так проверять. Не знаешь, что для этого нужно?
Август 1997
— Очнулся, придурок? — было первым, что Родольфус услышал. Он лежал в кровати, судя по необычайной мягкости — в Поместье. Белла сидела рядом, растрепанная, глаза красные. — Мерлин, как же я тебя ненавижу! Сейчас братца твоего позову, пусть он с тобой и возится! — прошипела жена и выскочила за дверь.
Родольфус попытался вспомнить, что случилось и как он сюда попал. Вспоминалось немногое: погоня в ночном небе, вспышка заклинания… И всё.
Дверь снова приоткрылась, впуская Басти.
— Очухался, слава Мерлину, — резюмировал брат. — А то твоя уже всех допекла. Сама около тебя днями и ночами сидела, думал уже под «Империо» спать отправлять.
— И давно я… валяюсь?
— Четыре дня. Мордредова задница, вот повезло мне с братом — куда не влезет, то с ним какая-нибудь дрянь приключается, то из-за него! Кстати, мы тут во время исполнения высочайшего приказа найти Поттера навестили твоих Лонгботтомов. В смысле, бабку с внуком.
— И? — сердце кольнуло ледяной иглой панического ужаса.
— Дома не застали, не дёргайся. Зато у меня для тебя подарок, — брат достал из кармана запечатанную прозрачную тубу, внутри которой можно было разглядеть несколько волосков — гораздо светлее, чем у Родольфуса. И, кажется, у Алисы когда-то тоже были более темные. — С подушки в мальчишкиной комнате снял. Блядей он к себе вряд ли водит… Значит, точно его, не сомневайся!
Спускаться в Отдел Тайн не стал, до сих пор от одного вида той двери мутило. Ждал в Атриуме. Приглядывался к снующим туда-сюда сиреневым запискам, гадая, какая из них для него. Зря старался — Кроукер не поленился лично к нему выйти, притащить свиток. Стоял напротив, переминался с ноги на ногу все время, пока Родольфус разворачивал пергамент. Иногда косился на фигуру в фонтане, с опаской, будто ожидал, что полураздавленные маглы оттуда протянут к нему костлявые руки и утащат к себе. Улыбался заискивающе и в то же время панибратски:
— Надо же, и месяца не прошло с тех пор, как наш Лорд победил, а вам уже детишек навязывают! Что же дальше-то будет, а? Но ничего, возможности современной магической науки настолько высоки, что…
— Что значит: «вероятность пять процентов»? — перебил его Родольфус.
— Пять целых восемнадцать сотых, если быть точным, — затараторил Кроукер. — Вы же понимаете, все чистокровные маги — она же чистокровна, не так ли? Все чистокровные маги по какой-либо линии приходятся друг другу родственниками. Так что нулевой вероятность не может быть по определению. Так или иначе…
— Лекцию пропустим. Это мой ребенок или нет?
— Нет, — это четкое, уверенное «нет» так отличалось от прежних, подобострастных интонаций Кроукера, что Родольфус вдруг поверил ему — сразу и безоговорочно. — Можете быть абсолютно спокойны, господин Лестрейндж! Любой, кто прошел мимо этой дамочки, даже не поздоровавшись с ней, имеет больше шансов быть отцом этого ублюдка, нежели вы!
— Он не ублюдок, — зачем-то сказал.
— Что вы имеете в виду, сэр?
«Что пять процентов — это все же больше нуля. Тем более, пять целых восемнадцать сотых».
— Что вы всегда можете рассчитывать на мою признательность, мистер… — нет, он помнил его фамилию. Но такому — трусоватому и подловатому — стоило лишний раз указать его место. Пусть не забывается.
— Кроукер, сэр!
— Мистер Кроукер, да.
1 сентября 1997
Последний раз он шел по вагону Хогвартс-Экспресса после седьмого курса. Голова тогда слегка гудела после неплохо отмеченного выпускного, а самой главной проблемой было вспомнить, на которой из сестер Блэк он обещал жениться.
— Так, спокойно. «Поговорю, поговорю». Сдурел совсем? Да его бабка тебя «Ступефаем» встретит, если не«Авадой», — Басти взглянул в зеркало, вытер со щеки след от ярко-красной помады. Снова повернулся к брату: — Кстати, с чего ты вообще взял, что пацан от тебя? Только от того, что эта аврорша тебя из своих мыслей выкинула? Так она тебя все время за придурка держала, забыл, что ли? Могла просто из принципа упереться, гриффиндорец — это вообще диагноз!
— Срок совпадает.
— Угу. У Тимсонов вон тоже совпадал. А потом Эд, когда со своей мымрой разводился и решил проверить, кому половину состояния оставляет… Слышал о скандале?
Родольфус покачал головой. Басти ненадолго задумался:
— Кстати, я тогда с ней тоже спал. Мерлинов зад, думал уже, что не отделаюсь: форменный спектакль мне устроила: «Не бросай меня, покончу с собой, боюсь назвать мужа твоим именем!» Ты чего ржёшь?
— Да так, ничего. Ладно, проверять, так проверять. Не знаешь, что для этого нужно?
Август 1997
— Очнулся, придурок? — было первым, что Родольфус услышал. Он лежал в кровати, судя по необычайной мягкости — в Поместье. Белла сидела рядом, растрепанная, глаза красные. — Мерлин, как же я тебя ненавижу! Сейчас братца твоего позову, пусть он с тобой и возится! — прошипела жена и выскочила за дверь.
Родольфус попытался вспомнить, что случилось и как он сюда попал. Вспоминалось немногое: погоня в ночном небе, вспышка заклинания… И всё.
Дверь снова приоткрылась, впуская Басти.
— Очухался, слава Мерлину, — резюмировал брат. — А то твоя уже всех допекла. Сама около тебя днями и ночами сидела, думал уже под «Империо» спать отправлять.
— И давно я… валяюсь?
— Четыре дня. Мордредова задница, вот повезло мне с братом — куда не влезет, то с ним какая-нибудь дрянь приключается, то из-за него! Кстати, мы тут во время исполнения высочайшего приказа найти Поттера навестили твоих Лонгботтомов. В смысле, бабку с внуком.
— И? — сердце кольнуло ледяной иглой панического ужаса.
— Дома не застали, не дёргайся. Зато у меня для тебя подарок, — брат достал из кармана запечатанную прозрачную тубу, внутри которой можно было разглядеть несколько волосков — гораздо светлее, чем у Родольфуса. И, кажется, у Алисы когда-то тоже были более темные. — С подушки в мальчишкиной комнате снял. Блядей он к себе вряд ли водит… Значит, точно его, не сомневайся!
Спускаться в Отдел Тайн не стал, до сих пор от одного вида той двери мутило. Ждал в Атриуме. Приглядывался к снующим туда-сюда сиреневым запискам, гадая, какая из них для него. Зря старался — Кроукер не поленился лично к нему выйти, притащить свиток. Стоял напротив, переминался с ноги на ногу все время, пока Родольфус разворачивал пергамент. Иногда косился на фигуру в фонтане, с опаской, будто ожидал, что полураздавленные маглы оттуда протянут к нему костлявые руки и утащат к себе. Улыбался заискивающе и в то же время панибратски:
— Надо же, и месяца не прошло с тех пор, как наш Лорд победил, а вам уже детишек навязывают! Что же дальше-то будет, а? Но ничего, возможности современной магической науки настолько высоки, что…
— Что значит: «вероятность пять процентов»? — перебил его Родольфус.
— Пять целых восемнадцать сотых, если быть точным, — затараторил Кроукер. — Вы же понимаете, все чистокровные маги — она же чистокровна, не так ли? Все чистокровные маги по какой-либо линии приходятся друг другу родственниками. Так что нулевой вероятность не может быть по определению. Так или иначе…
— Лекцию пропустим. Это мой ребенок или нет?
— Нет, — это четкое, уверенное «нет» так отличалось от прежних, подобострастных интонаций Кроукера, что Родольфус вдруг поверил ему — сразу и безоговорочно. — Можете быть абсолютно спокойны, господин Лестрейндж! Любой, кто прошел мимо этой дамочки, даже не поздоровавшись с ней, имеет больше шансов быть отцом этого ублюдка, нежели вы!
— Он не ублюдок, — зачем-то сказал.
— Что вы имеете в виду, сэр?
«Что пять процентов — это все же больше нуля. Тем более, пять целых восемнадцать сотых».
— Что вы всегда можете рассчитывать на мою признательность, мистер… — нет, он помнил его фамилию. Но такому — трусоватому и подловатому — стоило лишний раз указать его место. Пусть не забывается.
— Кроукер, сэр!
— Мистер Кроукер, да.
1 сентября 1997
Последний раз он шел по вагону Хогвартс-Экспресса после седьмого курса. Голова тогда слегка гудела после неплохо отмеченного выпускного, а самой главной проблемой было вспомнить, на которой из сестер Блэк он обещал жениться.
Страница 14 из 15
