Фандом: Гарри Поттер. Стоит ли любой ценой стремиться взять верх? И каково тому, кто в шаге от вершины понимает, что безнадежно проиграл?
Добавить в моё избранное
50 мин, 58 сек 17783
Значит, все так и есть. Не могли ведь они оба ошибаться? А было бы неплохо…
Надо было выбираться отсюда.
— Эй, как тебя? — крикнул, стараясь не высовываться из-за укрытия. — Карта есть?
Карты у нее то ли не было, то ли делиться не собиралась, порекомендовав найти свою. Искать там, где указала девчонка, Родольфус не стал: настолько интимные места он никогда не использовал в качестве кармана.
Поднялся и потопал через лес. Какая разница, куда идти — не такой уж он большой, этот заповедник, рано или поздно кончится.
На тропинку наткнулся довольно скоро, шагов через полсотни. А дальше — знай себе иди, не падай. Вскоре приноровился, восстановил сбившееся было от непривычно долгой прогулки дыхание. Сначала дергался от каждого шороха, потом надоело. Даже песенку стал напевать про Одо-героя. И, кажется, погорячился: если бы не выводил, стараясь не фальшивить: «Положив на кровать в тишине умира-а-ать», может, и услышал бы осторожные шаги позади. А так успел только обернуться на шум, вскинуть палочку… А на заклинание, даже невербальное, времени не хватило: тяжелая, воняющая псиной туша рухнула сверху, прижала к земле, подминая под себя… Отлетела в сторону бесполезная уже — разве что в глаз ей ткнуть — палочка. Почти инстинктивно вскинул правую руку, защищая горло, и тут же почувствовал, как в нее впились острые клыки.
Среди деревьев — на краю сознания — мелькнул алый всполох.
— Редукто!
«Нет, она точно чокнутая, — Родольфус сбросил с себя хрипящего, издыхающего волка с разорванной в клочья спиной. — А если бы промахнулась?»
В остекленевших глазах зверя отражался лунный свет, из открытой пасти смердело и капала совершенно черная кровь.
Тогда-то его и накрыло: полнолуние.
Если бы девчонка явилась на полчаса позже, ничего бы уже не изменилось… Его жизнь и так кончена. Родольфус с омерзением взглянул на изуродованную руку: казалось, что еще немного — и она покроется шерстью, превращаясь в волчью лапу. Вой — зверинный, отчаянный — вырвался из груди, наполнил уши, поднимаясь к невозможно яркой луне…
— Прекратите! — В лицо ударила струя воды. Ну что ж она так орет, эта девка? Или у него настолько обострился слух? Кажется, у оборотней он куда лучше человеческого?
— Это был просто волк.
— Что?
— Просто волк, — повторила она. И добавила: — Даже не бешеный. Голодный. Да сами посмотрите, — она шагнула к темнеющей рядом туше, нашарила хвост, вытянула его «свечкой» вверх, демонстрируя. — Вот, обычный, без кисточки! — Вот как… — Я не оборотень. Не оборотень! Я не оборотень, твою мать!«Родольфус едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Надо же, а он уже мысленно назвал этот чертов заповедник вторым домом! — Подай-ка мне палочку, детка!»
Не подала. Сунула себе за голенище, уточнив, не надо ли ему впридачу… Нет, до чего наглая!
— Было бы потеплей — не отказался бы, — усмехнулся он. Но тему развивать не стал: были проблемы и поважнее. Вытянул руку, стараясь разглядеть кровоточащие раны. Аврорша тоже посмотрела, выдохнула прерывисто и пробормотала заклинание. Родольфус вытер не успевшую засохнуть кровь с совершенно целого предплечья, и от сердца отлегло уже окончательно: будь это укус оборотня, обычное заживляющее не помогло бы.
— Слушай, а почему ты еще здесь? — поднял он глаза. — У тебя же был портключ?
— Был, — кивнула она. — Пока один говнюк в него заклинанием не попал. Вот, — она сунула руку в карман, достала нечто, похожее на кусок обгорелой тряпки с оплавившимися металлическими заклепками. — Теперь им только подтереться.
— Задницу оцарапаешь, — Родольфус поднялся на ноги: вроде, держат. Значит, надо идти дальше.
— У меня есть карта, — заявила вдруг девчонка. — Нам туда, — показала куда-то вбок от тропинки, по которой он шел до сих пор.
— Туда, так туда, — согласился он и склонился в шутовском поклоне, пропуская ее вперед: — Прекрасная дама…
— Вы впереди, я следом, — не купилась она.
Да и какая из нее, визглявой пигалицы, дама? И волк тот наверняка сдох от одного ее вопля, еще до того, как в него заклинание попало.
Что ночи в ноябре морозные, Родольфус знал и раньше. Но одно дело помнить об этом, сидя дома у камина, а другое — когда в легкой мантии топаешь по лесу, по щиколотку увязая в опавших листьях. Чертов лес. Стараясь согреться, он шагал все быстрей и быстрей, но девчонка не отставала. И не забывала держать палочку направленной ему между лопаток. Чертова аврорша. «На счет три обернуться… и получить заклинанием в лоб, реакция у девки еще та», — размышлял он, не желая мириться со своей жалкой участью. Не прибить ее на месте только потому, что хотелось захватить в плен, а вместо этого попасться самому! «Может, отвлечь разговором? О чем там любят поболтать авроры?»
Но она все же подала голос первой:
— А этот — настоящий, — выдавила свистящим шепотом.
Надо было выбираться отсюда.
— Эй, как тебя? — крикнул, стараясь не высовываться из-за укрытия. — Карта есть?
Карты у нее то ли не было, то ли делиться не собиралась, порекомендовав найти свою. Искать там, где указала девчонка, Родольфус не стал: настолько интимные места он никогда не использовал в качестве кармана.
Поднялся и потопал через лес. Какая разница, куда идти — не такой уж он большой, этот заповедник, рано или поздно кончится.
На тропинку наткнулся довольно скоро, шагов через полсотни. А дальше — знай себе иди, не падай. Вскоре приноровился, восстановил сбившееся было от непривычно долгой прогулки дыхание. Сначала дергался от каждого шороха, потом надоело. Даже песенку стал напевать про Одо-героя. И, кажется, погорячился: если бы не выводил, стараясь не фальшивить: «Положив на кровать в тишине умира-а-ать», может, и услышал бы осторожные шаги позади. А так успел только обернуться на шум, вскинуть палочку… А на заклинание, даже невербальное, времени не хватило: тяжелая, воняющая псиной туша рухнула сверху, прижала к земле, подминая под себя… Отлетела в сторону бесполезная уже — разве что в глаз ей ткнуть — палочка. Почти инстинктивно вскинул правую руку, защищая горло, и тут же почувствовал, как в нее впились острые клыки.
Среди деревьев — на краю сознания — мелькнул алый всполох.
— Редукто!
«Нет, она точно чокнутая, — Родольфус сбросил с себя хрипящего, издыхающего волка с разорванной в клочья спиной. — А если бы промахнулась?»
В остекленевших глазах зверя отражался лунный свет, из открытой пасти смердело и капала совершенно черная кровь.
Тогда-то его и накрыло: полнолуние.
Если бы девчонка явилась на полчаса позже, ничего бы уже не изменилось… Его жизнь и так кончена. Родольфус с омерзением взглянул на изуродованную руку: казалось, что еще немного — и она покроется шерстью, превращаясь в волчью лапу. Вой — зверинный, отчаянный — вырвался из груди, наполнил уши, поднимаясь к невозможно яркой луне…
— Прекратите! — В лицо ударила струя воды. Ну что ж она так орет, эта девка? Или у него настолько обострился слух? Кажется, у оборотней он куда лучше человеческого?
— Это был просто волк.
— Что?
— Просто волк, — повторила она. И добавила: — Даже не бешеный. Голодный. Да сами посмотрите, — она шагнула к темнеющей рядом туше, нашарила хвост, вытянула его «свечкой» вверх, демонстрируя. — Вот, обычный, без кисточки! — Вот как… — Я не оборотень. Не оборотень! Я не оборотень, твою мать!«Родольфус едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Надо же, а он уже мысленно назвал этот чертов заповедник вторым домом! — Подай-ка мне палочку, детка!»
Не подала. Сунула себе за голенище, уточнив, не надо ли ему впридачу… Нет, до чего наглая!
— Было бы потеплей — не отказался бы, — усмехнулся он. Но тему развивать не стал: были проблемы и поважнее. Вытянул руку, стараясь разглядеть кровоточащие раны. Аврорша тоже посмотрела, выдохнула прерывисто и пробормотала заклинание. Родольфус вытер не успевшую засохнуть кровь с совершенно целого предплечья, и от сердца отлегло уже окончательно: будь это укус оборотня, обычное заживляющее не помогло бы.
— Слушай, а почему ты еще здесь? — поднял он глаза. — У тебя же был портключ?
— Был, — кивнула она. — Пока один говнюк в него заклинанием не попал. Вот, — она сунула руку в карман, достала нечто, похожее на кусок обгорелой тряпки с оплавившимися металлическими заклепками. — Теперь им только подтереться.
— Задницу оцарапаешь, — Родольфус поднялся на ноги: вроде, держат. Значит, надо идти дальше.
— У меня есть карта, — заявила вдруг девчонка. — Нам туда, — показала куда-то вбок от тропинки, по которой он шел до сих пор.
— Туда, так туда, — согласился он и склонился в шутовском поклоне, пропуская ее вперед: — Прекрасная дама…
— Вы впереди, я следом, — не купилась она.
Да и какая из нее, визглявой пигалицы, дама? И волк тот наверняка сдох от одного ее вопля, еще до того, как в него заклинание попало.
Что ночи в ноябре морозные, Родольфус знал и раньше. Но одно дело помнить об этом, сидя дома у камина, а другое — когда в легкой мантии топаешь по лесу, по щиколотку увязая в опавших листьях. Чертов лес. Стараясь согреться, он шагал все быстрей и быстрей, но девчонка не отставала. И не забывала держать палочку направленной ему между лопаток. Чертова аврорша. «На счет три обернуться… и получить заклинанием в лоб, реакция у девки еще та», — размышлял он, не желая мириться со своей жалкой участью. Не прибить ее на месте только потому, что хотелось захватить в плен, а вместо этого попасться самому! «Может, отвлечь разговором? О чем там любят поболтать авроры?»
Но она все же подала голос первой:
— А этот — настоящий, — выдавила свистящим шепотом.
Страница 2 из 15
