Не преимущество

Он молился, чтобы Грег понял, вышел из комнаты, оставил наконец его в покое и больше не возвращался сюда, пока операция не закончится. Но Грег навалился на него, не отпуская, стиснул, дыша табаком, потом съехал вниз, растирая майкрофтову сперму по своему животу, и вдруг принялся быстро-быстро слизывать ее языком от поясницы до ягодиц и между ними. Это был самый грязный, самый бесстыдный секс на памяти Майкрофта. Собственно, это был такой секс, который в школьной спальне описывали в самых непристойных выражениях, какие только можно было найти. И Грег делал это с ним, казалось, безо всякого стеснения. А потом потянул Майкрофта на себя и, преувеличенно шумно целуя, стал водить рукой — Майкрофту казалось, лапищей — по его груди, спустился вниз, лаская живот, ноги.

Майкрофт заставил себя перевернуться и устроиться рядом с ним на ковре. Хитро посматривая на Майкрофта, Грег положил руки под голову и лег, раскинув ноги. Его загорелый живот с аккуратным пупком и розовой ниточкой аппендицитного шрама ходил вверх-вниз. Крупный, красивый член с прилипшей к головке парой волосков расслабленно лежал между ног. Майкрофт наблюдал за его лицом, жалея, что у него самого нет длинной челки, чтобы сделать наблюдение незаметным.

— Тебе-то хоть было хорошо? — спросил Грег.

Майкрофт в очередной раз зашел в тупик. Никто из его предыдущих партнеров, ни активных, ни пассивных, не интересовался после секса, было ли ему хорошо. Он подобрался и пожал плечами, стараясь выглядеть как можно безразличнее.

— Да ну! — засмеялся Грег и, выпростав руку, прикнопил пальцем нос Майкрофта, попутно приласкав его шею и ключицу. — Не мог же я быть настолько плох?

За нос Майкрофт бы обиделся, но самодовольство в тоне Грега смешило, а воспоминание о том, где побывал палец до этого, зарождало в животе новую удушливую волну возбуждения. А Грег, зараза, потянул палец в рот, облизывая, дразня. От немыслимости, запретности происходящего захватывало дух. Майкрофт начал припоминать, сколько и какие виды микробов может подцепить Грег, но тут же приказал этому голосу заткнуться.

— Вообще-то это у меня первый раз с парнем, — признался Грег, укладывая руку обратно. — Я еще когда тебя первый раз в Лондоне увидел, сразу загадал, что подкачу к тебе, если ты будешь меня сопровождать. Я этой поездки просто дождаться не мог. Столько выкурил за последнюю неделю — страх. И без конца айронов слушал. Моя старушка решила, что я совсем того. И так вьется вокруг меня, и сяк. — Грег хмыкнул. — Это она думает, что меня, типа, Лиззи Андерс бросила. Только я сам ее послал. Ну, она так ничего, конечно, только ты лучше.

— Весьма польщен, — холодно сказал Майкрофт.

Грег захохотал.

— Ты обалденный, Джинджер …, ты знаешь? — спросил он. И пальцы Грега погладили майкрофтов вспотевший лоб, отвели назад волосы. — Я никогда не встречал человека, который в постели говорит так, будто боится нарушить этикет.

— В постели? — с иронией заметил Майкрофт, оглядывая ковер.

Грег засмеялся, облапывая его, целуя. И Майкрофт не остановил его, дурея от этой близости, от запаха возбуждения Грега, и напрочь забыл, что совсем недавно вытворял этот рот.

Утром он проспал. Грег разбудил его перед самым уходом, наклоняясь низко, целуя в губы:

— Тшш.

Майкрофт смотрел на него, стараясь подавить наползающий ужас, стараясь запомнить это лицо. Грег стащил кольцо со своей руки и надел ему на палец. Потом поцеловал в лоб.

— Если сдохну, ты как-нибудь позаботься о моей старушке, ладно? — отстранившись, попросил он.

Майкрофт, не совсем понимания смысл сказанного, кивнул.

— И вот еще что… — Грег остановился у двери, спиной к Майкрофту, впился пальцами в косяк, как будто пытался удержать себя, и все-таки обернулся: — Постарайся себе все же кого-нибудь найти.

И ушел.

Майкрофт сел на кровати и так и просидел до самого его возвращения, четыре часа. Когда Грег вернулся, они занялись сексом прямо в прихожей, едва сообщив в Лондон, что операция успешно завершена. Майкрофт насаживался на Грега сам, и ему было все равно, что, узнав об этом, подумали бы его знакомые, все равно, что дезодорант куда-то задевали и пришлось обходиться слюной, что на полу в коридоре было грязно и что было все еще больно после того, как Грег брал его каких-нибудь двенадцать часов назад. Он видел только эти бешеные карие глаза, чувствовал хватающие его руки, чувствовал выдох Грега и соединение его с собой, и ему хотелось только большего, хотелось еще и еще.

В тот же вечер они вдрызг разругались по поводу переезда Грега в Лондон. Майкрофт настаивал на том, чтобы оплачивать Грегу квартиру, Грег — на том, что будет устраиваться сам.

— Я полагал, что ты достаточно умен для того, чтобы не мыслить стереотипами, — высокомерно бросил Майкрофт, хлопая дверью комнаты, которая еще вчера была только его.