Фандом: Шерлок BBC. Есть вещи, к которым Майкрофт пока не готов.
Добавить в моё избранное
35 мин, 27 сек 16299
— Ну и оставайся со своими подачками, пижон чертов, — закричал Грег и тоже захлопал дверьми в глубине квартиры.
Он должен был, как и Майкрофт, уехать только на следующее утро, но, как выяснилось часом позже, забрал все свои вещи и отправился в ночь. По сути, это было вопиющим нарушением дисциплины, ибо Грег временно подчинялся непосредственно Майкрофту, но Майкрофт его, разумеется, прикрыл. Неделю Майкрофт пробыл в Лондоне безвылазно, разгребая накопившиеся за время отсутствия дела — он уже тогда один стоил нескольких должностей, а к тому же по молодости еще плохо умел говорить «нет», — а в пятницу взял наконец выходной и отправился в этот чертов Уэстон-Сьюпер-Мэр искать Грега. К слову, Грег его в каком-то смысле опередил, потому что, опрокинув его на свой кухонный стол и стащив с него брюки вместе с трусами, втискиваясь пальцами, наскоро обмазанными сливочным маслом, в его зад, зачитал на память номер его телефона, который каким-то непостижимым образом раздобыл. Непостижимым — потому что этот номер знали только Шерлок, отец, мать и три самых важных представителя начальства. Майкрофт раздвигал ноги и сходил с ума, чувствуя, как горячий член Грега вклинивается, ввинчивается внутрь. С вернувшейся с работы матерью Грега на этой самой кухне они чудом разминулись на каких-то пару минут.
Вопрос о квартире они временно больше не поднимали, но, по крайней мере, Грег согласился на перевод. А позднее Майкрофту удалось уговорить его снимать квартиру на двоих. Для визитов родителей у него была другая квартира, а Шерлок, по счастью, тогда еще учился в школе, и у него не было стольких возможностей совать нос в дела брата, сколько сейчас.
Конец этим отношениям Майкрофт положил сам, в одностороннем порядке, через три месяца и двенадцать дней. Все это время они трахались как кролики, и Майкрофт со все большим трудом сосредотачивался на работе, потому что его мысли все чаще занимал Грег. Первый раз он задумался о том, чтобы порвать, когда поймал себя во время секса на одуряющем желании облизать член Грега, только что побывавший понятно где. Конечно, теперь, когда Майкрофт был снизу, он всегда делал клизму, но мысль дойти до такого испугала его ужасно. Грег позволял себе многие вещи, и Майкрофта это возбуждало, и да, да, в фантазиях он тоже представлял, как и сам делает что-то такое, невероятно грязное. Представлял — потому что дошел до того, что дрочил уже на работе. Особенно в те дни, когда они не виделись из-за того, что Грег дежурил в ночь. Но одно дело — фантазии, а другое… Грег первый заметил, что с ним что-то неладно.
— Джинджер, да что с тобой? — спросил он испуганно, притянув на себя. Но Майкрофт никак не мог выйти из ступора. Грег принялся покрывать поцелуями его лицо, плечи, шею, но Майкрофт молчал и только мелко дрожал. Грег потащил его под горячий душ, решив, что дело может быть в простуде, потом кутал его в одеяло и поил глинтвейном. И шептал, обнимая: — Май, ты же понимаешь, что ближе тебя у меня никого нет? Пожалуйста, Май.
Как будто действительно просил о чем-то. Но Майкрофт тогда так и не понял о чем. В ближайшие выходные был день рождения матери, Шерлока специально забрали из школы, и Майкрофт поехал к родителями. И если за два дня до этого он думал, что рано или поздно ему придется сообщить матери и остальным об отношениях с Грегом, то в этот вечер, слушая, как Шерлок играет на скрипке, перебирал, восстанавливал в памяти все те моменты с Грегом, когда терял себя. Бессмысленные часы ожидания, если Грег задерживался на работе, мучительная потребность — до постоянной, жгущей боли в животе, до тошноты и рвотных позывов — слышать его голос в течение дня и отчаяние от невозможности этого. И мерзкий, толкающий под руку голосок, к которому Майкрофт все это время отчаянно старался не прислушиваться, голосок, говорящий, что Грег слишком восторжен, слишком превозносит его, такие люди быстро увлекаются, вспыхивают и так же быстро остывают, недаром до него Грег за десять лет сменил шесть подруг. И еще — словно бы так и не оставивший после Ковентри, то и дело всплывавший в памяти испуг —потерять навсегда.
Пока он размышлял, Шерлок смылся заниматься опытами, а семейный ужин привычно превратился в вечный вялотекущий скандал — мать выговаривала отцу, что она бросила науку ради него и сыновей, пожертвовала всем ради того, чтобы у них был хороший дом, а ее непутевый муж даже не может… Что именно не может отец на этот раз, Майкрофт пропустил. Список требований всегда был очень разнообразен. Начиная с того, что отец не помогал по дому, хотя с их деньгами было проще простого нанять прислугу любого рода, или не мог приструнить Шерлока, которого никто в целом свете не мог приструнить, и заканчивая тем, что он сделал лицо не той степени радостности, когда мама рассказывала про новую оперу, или подобрал галстук не в тон рубашке, когда забирал маму из гостей от какой-то там Эллис. Перед чужими людьми мать всегда вела себя иначе, выставляла отца чуть не небожителем, а тем, что оставила работу — гордилась.
Он должен был, как и Майкрофт, уехать только на следующее утро, но, как выяснилось часом позже, забрал все свои вещи и отправился в ночь. По сути, это было вопиющим нарушением дисциплины, ибо Грег временно подчинялся непосредственно Майкрофту, но Майкрофт его, разумеется, прикрыл. Неделю Майкрофт пробыл в Лондоне безвылазно, разгребая накопившиеся за время отсутствия дела — он уже тогда один стоил нескольких должностей, а к тому же по молодости еще плохо умел говорить «нет», — а в пятницу взял наконец выходной и отправился в этот чертов Уэстон-Сьюпер-Мэр искать Грега. К слову, Грег его в каком-то смысле опередил, потому что, опрокинув его на свой кухонный стол и стащив с него брюки вместе с трусами, втискиваясь пальцами, наскоро обмазанными сливочным маслом, в его зад, зачитал на память номер его телефона, который каким-то непостижимым образом раздобыл. Непостижимым — потому что этот номер знали только Шерлок, отец, мать и три самых важных представителя начальства. Майкрофт раздвигал ноги и сходил с ума, чувствуя, как горячий член Грега вклинивается, ввинчивается внутрь. С вернувшейся с работы матерью Грега на этой самой кухне они чудом разминулись на каких-то пару минут.
Вопрос о квартире они временно больше не поднимали, но, по крайней мере, Грег согласился на перевод. А позднее Майкрофту удалось уговорить его снимать квартиру на двоих. Для визитов родителей у него была другая квартира, а Шерлок, по счастью, тогда еще учился в школе, и у него не было стольких возможностей совать нос в дела брата, сколько сейчас.
Конец этим отношениям Майкрофт положил сам, в одностороннем порядке, через три месяца и двенадцать дней. Все это время они трахались как кролики, и Майкрофт со все большим трудом сосредотачивался на работе, потому что его мысли все чаще занимал Грег. Первый раз он задумался о том, чтобы порвать, когда поймал себя во время секса на одуряющем желании облизать член Грега, только что побывавший понятно где. Конечно, теперь, когда Майкрофт был снизу, он всегда делал клизму, но мысль дойти до такого испугала его ужасно. Грег позволял себе многие вещи, и Майкрофта это возбуждало, и да, да, в фантазиях он тоже представлял, как и сам делает что-то такое, невероятно грязное. Представлял — потому что дошел до того, что дрочил уже на работе. Особенно в те дни, когда они не виделись из-за того, что Грег дежурил в ночь. Но одно дело — фантазии, а другое… Грег первый заметил, что с ним что-то неладно.
— Джинджер, да что с тобой? — спросил он испуганно, притянув на себя. Но Майкрофт никак не мог выйти из ступора. Грег принялся покрывать поцелуями его лицо, плечи, шею, но Майкрофт молчал и только мелко дрожал. Грег потащил его под горячий душ, решив, что дело может быть в простуде, потом кутал его в одеяло и поил глинтвейном. И шептал, обнимая: — Май, ты же понимаешь, что ближе тебя у меня никого нет? Пожалуйста, Май.
Как будто действительно просил о чем-то. Но Майкрофт тогда так и не понял о чем. В ближайшие выходные был день рождения матери, Шерлока специально забрали из школы, и Майкрофт поехал к родителями. И если за два дня до этого он думал, что рано или поздно ему придется сообщить матери и остальным об отношениях с Грегом, то в этот вечер, слушая, как Шерлок играет на скрипке, перебирал, восстанавливал в памяти все те моменты с Грегом, когда терял себя. Бессмысленные часы ожидания, если Грег задерживался на работе, мучительная потребность — до постоянной, жгущей боли в животе, до тошноты и рвотных позывов — слышать его голос в течение дня и отчаяние от невозможности этого. И мерзкий, толкающий под руку голосок, к которому Майкрофт все это время отчаянно старался не прислушиваться, голосок, говорящий, что Грег слишком восторжен, слишком превозносит его, такие люди быстро увлекаются, вспыхивают и так же быстро остывают, недаром до него Грег за десять лет сменил шесть подруг. И еще — словно бы так и не оставивший после Ковентри, то и дело всплывавший в памяти испуг —потерять навсегда.
Пока он размышлял, Шерлок смылся заниматься опытами, а семейный ужин привычно превратился в вечный вялотекущий скандал — мать выговаривала отцу, что она бросила науку ради него и сыновей, пожертвовала всем ради того, чтобы у них был хороший дом, а ее непутевый муж даже не может… Что именно не может отец на этот раз, Майкрофт пропустил. Список требований всегда был очень разнообразен. Начиная с того, что отец не помогал по дому, хотя с их деньгами было проще простого нанять прислугу любого рода, или не мог приструнить Шерлока, которого никто в целом свете не мог приструнить, и заканчивая тем, что он сделал лицо не той степени радостности, когда мама рассказывала про новую оперу, или подобрал галстук не в тон рубашке, когда забирал маму из гостей от какой-то там Эллис. Перед чужими людьми мать всегда вела себя иначе, выставляла отца чуть не небожителем, а тем, что оставила работу — гордилась.
Страница 3 из 10
