Фандом: Шерлок BBC. Есть вещи, к которым Майкрофт пока не готов.
Добавить в моё избранное
35 мин, 27 сек 16301
Что ж, через полгода Грег действительно стал смотреть менее угрюмо, а Майкрофта захватили дела — он придумывал блестящие схемы, проникая в британскую политику то тут, то там, получал неизменные успешные результаты и радовался тому, что полностью отдавался теперь работе. Успех и стартанувшее галопом продвижение по карьерной лестнице подтверждали, что его выбор был правилен. Майкрофт с ужасом оглядывался назад, представляя, что бы делал, если бы остался с Грегом. Тогда его репутация каждую минуту оказывалась бы под угрозой и о реализации политических амбиций, которые после встречи с Грегом оказались отодвинуты даже не на второй, а на десятый план, пришлось бы забыть.
Через год тяжесть в груди притупилась, а Майкрофт устроил себе назначение на полевую работу. Он терпеть ее не мог, но делать, как и все остальное, за что брался, умел, а это конкретное задание давало возможность до предела загрузить мозг. Вернулся он в Лондон через три года, как раз к тому времени, когда ему уже было чем занимать себя безостановочно — Шерлок принялся куролесить напропалую, убегая из дома, шатаясь по притонам и доводя себя до истощения привычкой не есть по многу дней.
В день возвращения Майкрофт позволил себе слабость — вечером, уже по темноте, навестил район, в котором жил Грег, да-да, все еще тот самый, обошел вокруг дома, всматриваясь в окна, потом кивнул самому себе, подтверждая, что прощается окончательно, и уехал, чтобы больше не оглядываться назад. Он знал, что Грег так и не завел себе никого, зато делал карьеру, поймал двух очень опасных преступников — читай: сунулся туда, куда никто соваться не рисковал, и был наконец повышен до инспектора, а затем сдал экзамен на детектива. На снимках, которые Майкрофт получил в этот день — раньше оттуда, где он находился, пытаться достать подобную информацию было довольно рискованно, — Грег казался посерьезневшим, зрелым, и все же кое-где проскальзывала его прежняя ухмылка. Майкрофт был рад, что она вернулась, и старательно игнорировал то, как дрогнуло при ее виде сердце. Ночью, дома, он бросил досье в камин, но в последний момент не удержался и выхватил уже прихваченную огнем фотографию. За эти годы Грег стал еще привлекательнее, чем был, и Майкрофт с мазохистским удовольствием запихал снимок в сейф, перевернув лицом вниз.
Он действительно не нарушил данное себе слово и не взглянул на фотографию ни разу за девятнадцать лет. Она просто так и лежала под всеми папками в особой секции, доступа к которой не было даже у ближайшего доверенного лица. В самом низу, под детскими фотографиями и рисунками Шерлока, нотами вальса, сочиненного Шерлоком на его, Майкрофта, двадцатилетие, и черно-белым снимком всей семьи, сделанным еще на французской Ривьере.
Майкрофт не видел Грегори — и не интересовался им — целых девять лет. Надо сказать, он последовал полученному когда-то совету и попытался кого-то завести, но быстро оставил эти попытки. Любой кандидат в любовники или любовник разочаровывал Майкрофта в ближайшие дни, или в крайнем случае — недели, только тем уже, что он был не Грег. Два раза под него, каким-то образом выяснив его пристрастия, подкладывали иностранных агентов. Нет, конечно, пытались подложить гораздо большее количество раз, но этих двух Майкрофт допустил до постели, надеясь слить им нужную дезинформацию. И оба раза его хватило не дольше, чем на пару дней. В конце концов он решил, что секс — это не то дело, без которого нельзя обойтись. Родители вот очевидно обходились без него тоже. Да и Шерлок, казалось, сексом не интересовался совсем. С годами Майкрофт стал думать, что история с Грегори была лишь временным отклонением от некоего изначально заданного курса, боль давно притупилась, а жизнь ничуть не делалась однообразной. Да, он думал так несколько лет. До тех пор, пока одним прекрасным утром Шерлок не принялся терроризировать Скотланд-Ярд. Точнее, пока одним прекрасным утром детектив-инспектор Лестрейд не прислушался, вопреки всем правилам, к топчущемуся на месте преступления гражданскому лицу.
Во второй половине дня Майкрофта, привычно за чашкой кофе открывшего файлы наблюдения за Шерлоком, едва не хватил удар. В первую минуту он всерьез подумал, что это злобная некрасивая шутка Шерлока, в последние годы ставшего совершенно несносным. По крайней мере, выкрасть фотографию и потом познакомиться с любовником брата и терроризировать обоих, угрожая огорчить мамулю, было вполне в его духе. Но целостность особой секции сейфа точно никто не нарушал. Майкрофт использовал особые комбинации — для того, чтобы разгадать их, Шерлоку пришлось бы провести в его доме не один день, непосредственно ковыряясь в сейфе, а такого на памяти Майкрофта не было. Оставалось верить в случайность, в ту самую злополучную звезду, которая уже свела их с Грегом однажды и никак не хотела отпускать. Чашка с остатками холодного кофе стала единственной вещью за всю жизнь, которую Майкрофт разбил в ярости.
Через год тяжесть в груди притупилась, а Майкрофт устроил себе назначение на полевую работу. Он терпеть ее не мог, но делать, как и все остальное, за что брался, умел, а это конкретное задание давало возможность до предела загрузить мозг. Вернулся он в Лондон через три года, как раз к тому времени, когда ему уже было чем занимать себя безостановочно — Шерлок принялся куролесить напропалую, убегая из дома, шатаясь по притонам и доводя себя до истощения привычкой не есть по многу дней.
В день возвращения Майкрофт позволил себе слабость — вечером, уже по темноте, навестил район, в котором жил Грег, да-да, все еще тот самый, обошел вокруг дома, всматриваясь в окна, потом кивнул самому себе, подтверждая, что прощается окончательно, и уехал, чтобы больше не оглядываться назад. Он знал, что Грег так и не завел себе никого, зато делал карьеру, поймал двух очень опасных преступников — читай: сунулся туда, куда никто соваться не рисковал, и был наконец повышен до инспектора, а затем сдал экзамен на детектива. На снимках, которые Майкрофт получил в этот день — раньше оттуда, где он находился, пытаться достать подобную информацию было довольно рискованно, — Грег казался посерьезневшим, зрелым, и все же кое-где проскальзывала его прежняя ухмылка. Майкрофт был рад, что она вернулась, и старательно игнорировал то, как дрогнуло при ее виде сердце. Ночью, дома, он бросил досье в камин, но в последний момент не удержался и выхватил уже прихваченную огнем фотографию. За эти годы Грег стал еще привлекательнее, чем был, и Майкрофт с мазохистским удовольствием запихал снимок в сейф, перевернув лицом вниз.
Он действительно не нарушил данное себе слово и не взглянул на фотографию ни разу за девятнадцать лет. Она просто так и лежала под всеми папками в особой секции, доступа к которой не было даже у ближайшего доверенного лица. В самом низу, под детскими фотографиями и рисунками Шерлока, нотами вальса, сочиненного Шерлоком на его, Майкрофта, двадцатилетие, и черно-белым снимком всей семьи, сделанным еще на французской Ривьере.
Майкрофт не видел Грегори — и не интересовался им — целых девять лет. Надо сказать, он последовал полученному когда-то совету и попытался кого-то завести, но быстро оставил эти попытки. Любой кандидат в любовники или любовник разочаровывал Майкрофта в ближайшие дни, или в крайнем случае — недели, только тем уже, что он был не Грег. Два раза под него, каким-то образом выяснив его пристрастия, подкладывали иностранных агентов. Нет, конечно, пытались подложить гораздо большее количество раз, но этих двух Майкрофт допустил до постели, надеясь слить им нужную дезинформацию. И оба раза его хватило не дольше, чем на пару дней. В конце концов он решил, что секс — это не то дело, без которого нельзя обойтись. Родители вот очевидно обходились без него тоже. Да и Шерлок, казалось, сексом не интересовался совсем. С годами Майкрофт стал думать, что история с Грегори была лишь временным отклонением от некоего изначально заданного курса, боль давно притупилась, а жизнь ничуть не делалась однообразной. Да, он думал так несколько лет. До тех пор, пока одним прекрасным утром Шерлок не принялся терроризировать Скотланд-Ярд. Точнее, пока одним прекрасным утром детектив-инспектор Лестрейд не прислушался, вопреки всем правилам, к топчущемуся на месте преступления гражданскому лицу.
Во второй половине дня Майкрофта, привычно за чашкой кофе открывшего файлы наблюдения за Шерлоком, едва не хватил удар. В первую минуту он всерьез подумал, что это злобная некрасивая шутка Шерлока, в последние годы ставшего совершенно несносным. По крайней мере, выкрасть фотографию и потом познакомиться с любовником брата и терроризировать обоих, угрожая огорчить мамулю, было вполне в его духе. Но целостность особой секции сейфа точно никто не нарушал. Майкрофт использовал особые комбинации — для того, чтобы разгадать их, Шерлоку пришлось бы провести в его доме не один день, непосредственно ковыряясь в сейфе, а такого на памяти Майкрофта не было. Оставалось верить в случайность, в ту самую злополучную звезду, которая уже свела их с Грегом однажды и никак не хотела отпускать. Чашка с остатками холодного кофе стала единственной вещью за всю жизнь, которую Майкрофт разбил в ярости.
Страница 5 из 10
