Не преимущество

— Это твое последнее слово? — уточнил Майкрофт.

Грег вздохнул:

— Ты даже не приводишь ни одного аргумента против, Май. Потому что не можешь разубедить меня, доказать, что я не прав.

Майкрофт — царственно — кивнул и вышел. Потом гулял до темноты, шатался по паркам, дышал весенним воздухом и отчаянно пытался понять, почему ему все время кажется, что он живет, а периодически выясняется, что он никак не начнет жить.

Десять лет. Сначала очевидным препятствием являлась жена Грега, потом, когда тот наконец — спасибо, братец! — заметил ее измены, грянул Мориарти. После Мориарти — Магнуссен. Потом опять Мориарти. А к моменту его полного и окончательного уничтожения Майкрофт уже свыкся с существующим порядком настолько, что ничего не хотел менять. Он был женат на политике, и она с лихвой заменяла ему семейную жизнь.

Грег вначале после развода делал какие-то попытки, но Майкрофт даже объяснять ничего не стал, просто обращался с ним как можно пренебрежительнее, и Грег отстал. Ко времени последнего задания они не виделись почти год.

Очередной разговор состоялся на той самой крыше. Грег попросил прийти, это могло быть по делу, и Майкрофт согласился. Когда он поднялся, Грег стоял у парапета и курил. Осеннее солнце подсвечивало его седые лохмы, придавая им теплый оттенок.

— Хорошее место, — сказал Грег и улыбнулся непривычно напряженно.

— Что-то срочное? — поинтересовался Майкрофт.

— То задание, которое ты придумал для меня… Продажный полицейский под угрозой отставки и все такое… Оно несколько опасно, ты не находишь?

— Оно чертовски опасно, — начал раздражаться Майкрофт, — и ты это знаешь, Грег. И ты это с самого начала знал, так какого рожна теперь?

Он нервничал, потому что не знал, кому еще доверить это задание, кроме Грега. Потому что остальные свои люди в Скотланд-Ярде на подобных позициях были не настолько свои. И да, он нервничал также из-за того, что на задание пойдет именно Грег, только не слишком-то хотел себе в этом признаваться.

— Ну надо же проститься-то, — сказал, ухмыльнувшись, тот.

— Нет! — Майкрофт вдруг вцепился в рукав его пальто. Мгновенно вспомнился Ковентри, паника разлилась внутри, захлестнула, перехлестнула и не оставила камня на камне от того, что называлось разумными доводами. — Не надо! Я… найду выход, отменим операцию… — быстро заговорил он.

— Будешь рисковать менее значимыми людьми? — усмехнувшись, так же быстро перебил Грег. И категорически заявил: — Не стоит.

Майкрофт несколько минут напряженно всматривался в его лицо, сам не понимая, что в нем искал. Потом отодвинулся, по привычке создавая дистанцию, возвращая способность дышать и рассуждать.

— Я действительно просто хотел увидеть тебя. Господи, Май, — Грег сделал шаг к нему, — ты ведь понимаешь, что все эти годы я… Ничего не изменилось. Каждый день. И я знаю, что ты тоже…

Майкрофт молчал. Если уж столько-то лет он не поддавался, не создал для себя опасности, не потерял себя, то теперь тем более глупо. У него есть Шерлок и родители, он не справится, если к ним присоединится еще и Грег. Он уже сейчас, стоя рядом, едва справляется.

Грег схватил его за лацканы пиджака, приблизил лицо, губы. Майкрофт молчал, не в силах отвернуться. Но Грег отодвинулся сам.

— Ты все время обвинял меня, что я мыслю стереотипами, — заговорил сбивчиво. — Помнишь, как мы из-за квартиры поругались? Ты потом говорил, что я мыслю стереотипами, считая, что за чужой счет жить нельзя. Что все нельзя приводить к общему знаменателю, что это как статистика со средней температурой по больнице, а значит, всегда ложь. Что в каждом отдельном случае всегда свои обстоятельства, что нужно быть гибким, ну? Ну что, что еще должно случиться, чтобы ты ими перестал мыслить? Раньше, я понимаю, были все эти Мориарти-Магнуссены, и мне нельзя было быть твоей болевой точкой, пока ты с ними не разобрался, а сейчас что? Равнодушие не преимущество — так ты говоришь?

Майкрофт вздрогнул:

— Откуда ты?

— Шерлок, конечно, кто же еще. А ты даже не понимаешь, за что он тебя порой ненавидит? А он ведь любит тебя, верит тебе, умнее тебя для него никого нет, а ты ему фактически запрещаешь чувствовать. Себе запрещаешь и ему. Любовь — это же слабость, это убивает, так? Откуда ты вообще эту чушь взял, что любовь мешает жизни, всему? Что ее ни с чем нельзя совместить? На родителей насмотрелся? Ну так это их дело, это их выбор — убивать себя из-за любви, ты-то тут при чем? Кто твоей матери запрещал пойти заниматься наукой, когда вы выросли, в конце концов? Кто ей запрещал вернуться в науку, когда Шерлок уехал в школу, или еще раньше, когда он перестал болеть?

Грег взвыл и отскочил от него, вминая окурок в парапет:

— Нет, правда? Что мне сделать? Когда ты опомнишься? Когда я сдохну, Май? Ведь это так просто. Я мог бы переехать к тебе. Заведем собаку.