В какой-то степени мальчику было плевать на то, сколько раз за время ломки его ударил Маски, он все равно ничего не чувствует, да только от осознания, что Тим может его ненавидеть, становилось как-то погано на душе. Если ему так уж захочется, то пусть избивает, мне то что, все равно я как кукла, ничегошеньки не почувствую. Если Тиму станет от этого легче и спокойней, то пусть… Главное, чтобы он меня не ненавидел. Вот этого я боюсь… Наверное.
Добавить в моё избранное
36 мин, 16 сек 6290
— Почти все.
И Тим забавно усмехается, не отводя изучающий взгляд от юного убийцы. Тоби в данный момент хочет лишь провалиться сквозь землю, потому что этот взгляд слишком тяжёлый, слишком заинтересованный. Но все, что он сейчас может делать, так это пинать носком кед воображаемые камешки.
— Вот и хорошо. — Юноша чувствует этот едкий сигаретный дым, словно разъедающий лёгкие. Он ведь в жизни курить не пробовал, да и желанием особым не горел. — Как голова?
— Голова? А, да все в порядке. Ты же знаешь, я все равно ничего не чувствую. — Слегка сбитый с толку подобным вопросом, Тикки рассеянно улыбается.
— Нихрена себе, ты улыбаться умеешь. — Не менее удивлённо протянул наркоман.
— Ну, вообще-то я умею улыбаться, да.
— При мне ты этого не делал. — Пожал плечами Маски, поднося к губам сигарету. — А как оно?
— Как оно что?
— Ну, ничего не чувствовать. — Уточнил Тим, и Тоби даже не стал задумываться.
— Стремно.
— Краткость сестра таланта? — И снова на его лице появляется ухмылка, от которой у мальчика едва ноги не подкашиваются. Нет, ну точно заболел. — А если серьёзно. Ты вообще ничего не чувствуешь?
— Почему же. Мое тело не способно почувствовать только физическую боль, а прикосновения и все остальное я прекрасно ощущаю. Но это не так круто, как может показаться.
— Ну, это я понимаю. Ты из-за этого частенько себя чуть ли не до смерти доводишь. Господи, как можно было не заметить гребаную рану в боку из которой кровь фонтаном хлестала?
— Посмотрел бы я на тебя в таком положении.
— А если я выстрелю в тебя, ты хотя бы немного почувствуешь?
— Ну, может, только как пуля заденет кожу. Честно, я не знаю. Мне не приходилось бывать в перестрелках. — Глубоко вздыхает, поднимая взгляд на чистое звездное небо.
— Забавный ты. Почему убийцей то стал? — Больше всего на свете Тоби ненавидел поднимать тему своего прошлого, которое было не таким уж ярким и безоблачным. Да и, честно говоря, многие моменты из прошлой жизни, так сказать, канули в лету, Тоби их совсем не помнит, и считает, что так даже лучше.
— А разве все мы тут по своей воле?
— А вот тут ты пожалуй прав, малец. — Согласился старший, поднимаясь на ноги и отбрасывая окурок на асфальт. — Ну что, обратно?
Тоби успел сделать пару небольших шагов, прежде чем его прижали к холодной кирпичной стене. Недоумевая, шатен всматривается в карие, практически черные глаза старшего, рука которого впечаталась рядом с его лицом. Доля секунды и тонкие, шершавые губы накрывают его собственные, от чего сердце пропускает удар, а ноги будто становятся ватными, и кажется, что он вот-вот упадёт. Маски целует, придерживая пальцами подбородок юноши, и Тикки попросту не может понять, что происходит, не может пошевелиться. Он чувствует привкус сигаретного дыма, но тот не вызывает отвращение, наоборот, кажется каким-то дурманящим, затуманивающим сознание. И Тоби кажется, что проходит целая вечность, прежде чем старший отстраняется от его губ, и хмыкнув, уверенными шагами направляется к подъезду…
Холодные капли скатываются по спине мальчика, плечам, лицу, Тоби забыл добавить горячей воды. Сейчас перед его глазами лишь лицо старшего, его серьёзный взгляд, ухмылка, которую можно увидеть не так часто, как хотелось бы. Губы. Он вспоминает их вкус, горечь сигаретного дыма до сих пор ощущается на языке и это до чертиков возбуждает его, заставляет, закусив губу, представлять не самые приличные вещи. Он делает ещё пару резких движений рукой и, подавив, едва не сорвавшийся с губ стон, кончает в кулак.
Тоби списывает это на гормоны, ему ведь восемнадцать, а за жизнь он ни разу ни с кем не спал. Да, скорей всего в этом и кроется причина всех этих, возникших из ниоткуда эмоций и желаний… Хотя Тикки прекрасно понимает, что это лишь глупые оправдания, в которых он сам начинает сомневаться.
Он потихоньку сползает на пол, потрескавшаяся, шершавая плитка расцарапывает кожу спины, но Тоби не чувствует и этого. Опускает голову на колени, подставляя макушку под струйки ледяной воды…
— Да ну катись ты к черту, Маски! — Не успевает Тоби и дверь открыть, как мимо, словно ураган, грозно топая, проносится Худи. А напротив, в дверном проеме стоит Тим и так язвительно ухмыляется вслед товарищу, что у Тикки едва мурашки по спине не пробежали. А когда старший вдруг переводит взгляд на юношу, тот вздрогнув, поспешно семенит прочь.
Мокрые пряди прилипли ко лбу, а некоторые и вовсе лезут в глаза, мешая читать какую-то газетенку, которую на днях принёс курьер. Не то что бы ему были интересны новости, но надо же чем-то себя занять, или хотя бы притвориться, что занят. Свесив ноги с подлокотника старенького кресла, обивку которого давно пора менять, Роджерс на третий раз перечитывал заголовок. С коридора донеслись неразборчивые маты, а затем дверь с силой хлопнула, видно, Брайан решил свалить из «дурдома».
И Тим забавно усмехается, не отводя изучающий взгляд от юного убийцы. Тоби в данный момент хочет лишь провалиться сквозь землю, потому что этот взгляд слишком тяжёлый, слишком заинтересованный. Но все, что он сейчас может делать, так это пинать носком кед воображаемые камешки.
— Вот и хорошо. — Юноша чувствует этот едкий сигаретный дым, словно разъедающий лёгкие. Он ведь в жизни курить не пробовал, да и желанием особым не горел. — Как голова?
— Голова? А, да все в порядке. Ты же знаешь, я все равно ничего не чувствую. — Слегка сбитый с толку подобным вопросом, Тикки рассеянно улыбается.
— Нихрена себе, ты улыбаться умеешь. — Не менее удивлённо протянул наркоман.
— Ну, вообще-то я умею улыбаться, да.
— При мне ты этого не делал. — Пожал плечами Маски, поднося к губам сигарету. — А как оно?
— Как оно что?
— Ну, ничего не чувствовать. — Уточнил Тим, и Тоби даже не стал задумываться.
— Стремно.
— Краткость сестра таланта? — И снова на его лице появляется ухмылка, от которой у мальчика едва ноги не подкашиваются. Нет, ну точно заболел. — А если серьёзно. Ты вообще ничего не чувствуешь?
— Почему же. Мое тело не способно почувствовать только физическую боль, а прикосновения и все остальное я прекрасно ощущаю. Но это не так круто, как может показаться.
— Ну, это я понимаю. Ты из-за этого частенько себя чуть ли не до смерти доводишь. Господи, как можно было не заметить гребаную рану в боку из которой кровь фонтаном хлестала?
— Посмотрел бы я на тебя в таком положении.
— А если я выстрелю в тебя, ты хотя бы немного почувствуешь?
— Ну, может, только как пуля заденет кожу. Честно, я не знаю. Мне не приходилось бывать в перестрелках. — Глубоко вздыхает, поднимая взгляд на чистое звездное небо.
— Забавный ты. Почему убийцей то стал? — Больше всего на свете Тоби ненавидел поднимать тему своего прошлого, которое было не таким уж ярким и безоблачным. Да и, честно говоря, многие моменты из прошлой жизни, так сказать, канули в лету, Тоби их совсем не помнит, и считает, что так даже лучше.
— А разве все мы тут по своей воле?
— А вот тут ты пожалуй прав, малец. — Согласился старший, поднимаясь на ноги и отбрасывая окурок на асфальт. — Ну что, обратно?
Тоби успел сделать пару небольших шагов, прежде чем его прижали к холодной кирпичной стене. Недоумевая, шатен всматривается в карие, практически черные глаза старшего, рука которого впечаталась рядом с его лицом. Доля секунды и тонкие, шершавые губы накрывают его собственные, от чего сердце пропускает удар, а ноги будто становятся ватными, и кажется, что он вот-вот упадёт. Маски целует, придерживая пальцами подбородок юноши, и Тикки попросту не может понять, что происходит, не может пошевелиться. Он чувствует привкус сигаретного дыма, но тот не вызывает отвращение, наоборот, кажется каким-то дурманящим, затуманивающим сознание. И Тоби кажется, что проходит целая вечность, прежде чем старший отстраняется от его губ, и хмыкнув, уверенными шагами направляется к подъезду…
Холодные капли скатываются по спине мальчика, плечам, лицу, Тоби забыл добавить горячей воды. Сейчас перед его глазами лишь лицо старшего, его серьёзный взгляд, ухмылка, которую можно увидеть не так часто, как хотелось бы. Губы. Он вспоминает их вкус, горечь сигаретного дыма до сих пор ощущается на языке и это до чертиков возбуждает его, заставляет, закусив губу, представлять не самые приличные вещи. Он делает ещё пару резких движений рукой и, подавив, едва не сорвавшийся с губ стон, кончает в кулак.
Тоби списывает это на гормоны, ему ведь восемнадцать, а за жизнь он ни разу ни с кем не спал. Да, скорей всего в этом и кроется причина всех этих, возникших из ниоткуда эмоций и желаний… Хотя Тикки прекрасно понимает, что это лишь глупые оправдания, в которых он сам начинает сомневаться.
Он потихоньку сползает на пол, потрескавшаяся, шершавая плитка расцарапывает кожу спины, но Тоби не чувствует и этого. Опускает голову на колени, подставляя макушку под струйки ледяной воды…
— Да ну катись ты к черту, Маски! — Не успевает Тоби и дверь открыть, как мимо, словно ураган, грозно топая, проносится Худи. А напротив, в дверном проеме стоит Тим и так язвительно ухмыляется вслед товарищу, что у Тикки едва мурашки по спине не пробежали. А когда старший вдруг переводит взгляд на юношу, тот вздрогнув, поспешно семенит прочь.
Мокрые пряди прилипли ко лбу, а некоторые и вовсе лезут в глаза, мешая читать какую-то газетенку, которую на днях принёс курьер. Не то что бы ему были интересны новости, но надо же чем-то себя занять, или хотя бы притвориться, что занят. Свесив ноги с подлокотника старенького кресла, обивку которого давно пора менять, Роджерс на третий раз перечитывал заголовок. С коридора донеслись неразборчивые маты, а затем дверь с силой хлопнула, видно, Брайан решил свалить из «дурдома».
Страница 3 из 10
