Погребальный костер

Наконец мальчишка осмелился поднять на него взгляд. Свежий синяк под глазом, не далее как вчера получил. Губа рассечена, правая скула распухла. Да, Ё Чхо Сан не щадил даже собственного сына. Впрочем, чего ожидать от опустившегося пьяницы?

Несмотря на не слишком презентабельный вид, мальчишка выглядел так, будто готов горы свернуть. Во взгляде горела решимость. И надежда наконец-то вырваться из-под гнета папаши.

— Ё Вун, господин.

Так мальчишка оказался в Хокса Чхорон. Среди всех членов группировки он был самым юным, даже чересчур юным — мало кто вступает в организацию наемных убийц в возрасте семи лет. Но Чхон считал, что чем раньше приобщить человека к искусству убийства, тем безжалостнее он в будущем станет.

А ему как раз это и было нужно.

Вун взялся за обучение с рвением, достойным фанатика. Иногда пропадал в тренировочном зале почти весь день и большую часть ночи. Однажды Чхон нашел его, свернувшегося в клубочек, в углу зала — у мальца даже не хватило сил добраться до постели. Он изводил себя тренировками, чтобы изгнать из головы навязчивые мысли об отце — несмотря на то, что Ё Чхо Сан бесчеловечно обращался с ним, Вуну все же было не по себе, что он вот так исчез, ничего не сказав. В ответ на его признание Чхон ответил:

— Человек, бьющий собственного сына, не имеет права называться отцом. Считай, что он уже мертв, и продолжай тренироваться.

Поэтому Вун большую часть времени изводил себя изнуряющими упражнениями. Остальные члены банды только диву давались — всего за три года, которые он провел в организации, мальчишка научился прилично управляться с мечом, да и в рукопашной схватке не уступал другим. Он никогда не жаловался, никогда не перечил приказам. Он отдал свою жизнь обучению и был почти счастлив.

Мысли об отце задвигались все дальше в глубину сознания. Каждый день Чхон говорил ему, что привязанности только помешают ремеслу, и лучше избавиться от них, пока не поздно. Еще одно преимущество тренировки детей — они быстро забывают.

Но у Вуна никак не получалось. Разумеется, он говорил главе, что и думать забыл о Ё Чхо Сане, однако Чхон видел, что это не так. На непроницаемом лице Вуна никаких эмоций было не прочесть, но глаза выдавали его с головой — в них слишком часто мелькало беспокойство.

Плохо. Для того, что задумал Чхон, это было неприемлемо. Следовало как можно скорее избавить мальца от этой болезненной любви к отцу-садисту, но над этим Чхон не был властен. Да, он ежедневно вдалбливал пацану в голову, что теперь его семья здесь, поощрял полночные тренировки, чтобы у мальца не хватало времени раздумывать, но этого оказалось недостаточно.

Чхон больше не мог ждать. Месть зудела под кожей, будто тысячи скорпионов, требуя выпустить ее наружу. Жгла изнутри, скребла остро отточенными когтями грудную клетку. Если не выпустить ее, она сожрет не Ё Чхо Сана.

Она обрушится на него самого.

Глубокой ночью Вун следовал за Чхоном, скрываясь в тени деревьев. Ничто не нарушало тишину — даже опавшие листья не шуршали под ногами, настолько тихо он передвигался. Чхон же вовсе не скрывался — шагал по дороге, ведущей к городу, позвякивая стальным браслетом о рукоять меча.

Сегодня, думал Чхон. Сегодня я наконец смогу отомстить. Держись, Ё Чхо Сан, месть будет ужасна.

Он остановился на краю леса. Отсюда хорошо просматривался дом давнего врага. Вун замер за спиной Чхона и, слегка задыхаясь, спросил:

— Зачем мы здесь, глава?

— Чтобы пройти испытание на должность наемника, — ответил тот, не поворачиваясь. — Ты ведь хочешь им стать?

— Да, — ни малейшей запинки.

— Отлично. Тогда вот твое испытание, — Чхон так же смотрел на дом. — Убей своего отца.

Вун потрясенно молчал, но не возразил. Чхон ждал, что малец начнет задавать вопросы, но тот по-прежнему хранил молчание.

— Что? — наконец спросил он, устав ждать хоть какой-то реакции. — Эта ноша тебе не по силам?

— По силам, — ответил мальчишка, и Чхона поразил его голос — ровный. Без единой эмоции. Обычный человек не смог бы так равнодушно отнестись к подобному приказу.

— Тогда иди, — Чхон достал из-за пазухи флягу с вином. — Если сделаешь это, приму тебя в Хокса Чхорон официально.

Вун не колебался ни мгновения, когда сделал шаг к дому, в котором вырос, но по мере приближения к воротам решимость начала ослабевать. Воспоминания нахлынули на него, мешая двигаться вперед, и он не сразу осознал, что по лицу катятся крупные слезы.

Но он должен. Должен сделать это ради того, чтобы стать тем, кем должен. Тем, кем всегда хотел видеть его отец — убийцей. И если для этого потребуется его убить, Вун без промедления вонзит кинжал в его грудь. Как-никак, именно отец без устали повторял, что однажды Вун его убьет, так почему бы не осуществить пророчество?

Он споткнулся и мысленно отругал себя за несоблюдение осторожности.