Фандом: Dying Light. Крейн понимал, что с ним что-то не так. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Он любил оставаться за пределами Башни в ночное время. Ему нравилась ночь. Когда последний луч солнца исчезал за горизонтом, он чувствовал как где-то глубоко внутри просыпалось что-то. Когда наступала ночь, просыпался он сам…
Добавить в моё избранное
10 мин, 34 сек 9240
Ночная прохлада окутывала город. Это был еще один вечер за пределами Башни, в одном из очищенных убежищ. На небе светила луна, и звезды были такие яркие, словно россыпь драгоценных камней. Тяжелый хрип прыгунов разбавлял тишину и Кайл, сидящий на крыше под светом фонаря, вслушивался в эти звуки ночи с наслаждением. Он любил ночь в Харране. Кайл не помнил, когда это время начало ему нравиться. Просто в какой-то момент он осознал, что любит ночь. Любит чувствовать себя живым. Днем он ощущал некую заторможенность. Свет жаркого южного солнца слепил, и Крейн чувствовал раздражение, находясь под его обжигающими лучами.
Он понимал, что с ним что-то не так. Крейн чувствовал это каждой клеточкой своего тела. И именно поэтому он любил оставаться за пределами Башни в ночное время. И ему нравилась каждая из этих ночей, проведенных вне многоэтажного здания. Когда последний луч солнца исчезал за горизонтом, он чувствовал, как где-то глубоко внутри просыпалось что-то. И если раньше его зрение в темноте оставляло желать лучшего, то теперь, сидя на теплом шифере, он видел все, что происходило за пределами безопасной зоны. С удовольствием смотря по сторонам, Крейн услышал громкий рев и взглянул на часы. Как по расписанию, в одиннадцать вечера на улицы вышли ночные охотники. Эти твари были самым страшным творением харранского вируса. И самым опасным.
Вой вновь повторился. На этот раз он был ближе и Крейн невольно вздрогнул, когда понял, что охотник всего в паре кварталов от него. Встав, Кайл развернулся в нужную сторону и просканировал окрестности. Буквально за соседним домом подсветился охотник, а рядом с ним — парочка прыгунов. Возможность сканировать окружающее пространство… Эту способность Крейн осознал лишь в ту злополучную ночь, когда бежал в Башню без антизина. Тогда он был ошарашен неизвестно откуда возникшим даром распознавать прыгунов и других «особых» мутантов. Но, глядя из открытого окна своей комнаты на ночной Харран, Кайл вдруг понял, что чувствует этот город. Ощущает его биение. Жизнь, кипящую на его улицах. Ночью улицы изменялись до неузнаваемости, и Крейн простоял у окна до самого утра, так и не заметив, что его странное поведение увидела Джейд, которая решила прийти к нему, чтобы поддержать нового разведчика. Она ничего не сказала, но заметила, что после той ночи Кайл стал редко приходить в Башню, предпочитая всю ночь проводить на улице. Иногда они связывались по рации и Кайл с улыбкой описывал Джейд красоту ночного Харрана. А она, стоя на крыше, слушала его голос и улыбалась. Они никому не говорили про свое увлечение, но каждый раз, когда Джейд в час ночи связывалась с Крейном, и тот описывал ей все, что видел вокруг, на душе у обоих становилось тепло. Они любили эти минуты.
Улыбнувшись, Кайл вновь отследил местоположение охотника и с легким облегчением выдохнул, когда понял, что тот ушел. Рядом был лишь один прыгун, который почему-то не желал уходить и стоял на одном месте, пошатываясь. Нахмурившись, Крейн огляделся по сторонам и уверенно скользнул вниз, на дорогу. Мягко приземлившись, он перехватил мачете поудобнее и вновь просканировал окружающий мир. Пробежав вперед, Крейн подпрыгнул и, зацепившись пальцами за край забора, подтянулся. Прыгун был флегматичен. Уткнувшись мордой в угол между забором и домом, он с тихим рычанием пытался устроить подкоп. Крейн решил не искушать судьбу и вернулся обратно в безопасную зону. Как бы он не хотел ночью бегать по городу, огромное количество прыгунов было сопоставимо со смертельным риском. Особенно когда к делу подключались ночные охотники. Но Крейн любил риск…
Разбежавшись, Кайл одним прыжком оказался на крыше. Ночью вся его сила, ловкость и скорость увеличивались. Он становился сильнее, быстрее и выносливее. Даже появлялось что-то, смахивающее на регенерацию. Когда наступала ночь, Крейн чувствовал себя свободным. И это его пугало. Он знал, что не должен был ощущать то, ощущал. Во время приступов его зрение менялось. Но иногда он чувствовал подобное и без судорог, скручивающих все тело. Вместе с зрением неуловимо менялось сознание и скорость реакции. Кайл знал, что это значит. Антизин не помогал ему, он лишь заставлял тело меняться медленней и без боли. Оставалось лишь понять, когда изменится разум. Пожалуй, это было для Крейна самым страшным. Потерять самого себя, стать чем-то безликим, одержимым лишь жаждой убийства. Все же вряд ли он станет обычным зомби. Это было понятно уже сейчас.
Кайл вновь удобно устроился на крыше и снял с одной из рук перчатку. Эту пару перчаток для альпинистов Крейн выменял у одного из выживших на длинный охотничий нож. Теперь же, сняв перчатку, Кайл с грустной иронией смотрел на изменившуюся руку. Пальцы почернели уже полностью, а ногти заострились и затвердели. Ладонь стала напоминать руку прыгуна. Крепко сжав пальцы в кулак, Крейн равнодушно смотрел на капающую на крышу бурую кровь. Но очень быстро внутренности ошпарило раздражением. Вытерев ладонь о штаны, Кайл надел перчатку обратно и посмотрел на время.
Он понимал, что с ним что-то не так. Крейн чувствовал это каждой клеточкой своего тела. И именно поэтому он любил оставаться за пределами Башни в ночное время. И ему нравилась каждая из этих ночей, проведенных вне многоэтажного здания. Когда последний луч солнца исчезал за горизонтом, он чувствовал, как где-то глубоко внутри просыпалось что-то. И если раньше его зрение в темноте оставляло желать лучшего, то теперь, сидя на теплом шифере, он видел все, что происходило за пределами безопасной зоны. С удовольствием смотря по сторонам, Крейн услышал громкий рев и взглянул на часы. Как по расписанию, в одиннадцать вечера на улицы вышли ночные охотники. Эти твари были самым страшным творением харранского вируса. И самым опасным.
Вой вновь повторился. На этот раз он был ближе и Крейн невольно вздрогнул, когда понял, что охотник всего в паре кварталов от него. Встав, Кайл развернулся в нужную сторону и просканировал окрестности. Буквально за соседним домом подсветился охотник, а рядом с ним — парочка прыгунов. Возможность сканировать окружающее пространство… Эту способность Крейн осознал лишь в ту злополучную ночь, когда бежал в Башню без антизина. Тогда он был ошарашен неизвестно откуда возникшим даром распознавать прыгунов и других «особых» мутантов. Но, глядя из открытого окна своей комнаты на ночной Харран, Кайл вдруг понял, что чувствует этот город. Ощущает его биение. Жизнь, кипящую на его улицах. Ночью улицы изменялись до неузнаваемости, и Крейн простоял у окна до самого утра, так и не заметив, что его странное поведение увидела Джейд, которая решила прийти к нему, чтобы поддержать нового разведчика. Она ничего не сказала, но заметила, что после той ночи Кайл стал редко приходить в Башню, предпочитая всю ночь проводить на улице. Иногда они связывались по рации и Кайл с улыбкой описывал Джейд красоту ночного Харрана. А она, стоя на крыше, слушала его голос и улыбалась. Они никому не говорили про свое увлечение, но каждый раз, когда Джейд в час ночи связывалась с Крейном, и тот описывал ей все, что видел вокруг, на душе у обоих становилось тепло. Они любили эти минуты.
Улыбнувшись, Кайл вновь отследил местоположение охотника и с легким облегчением выдохнул, когда понял, что тот ушел. Рядом был лишь один прыгун, который почему-то не желал уходить и стоял на одном месте, пошатываясь. Нахмурившись, Крейн огляделся по сторонам и уверенно скользнул вниз, на дорогу. Мягко приземлившись, он перехватил мачете поудобнее и вновь просканировал окружающий мир. Пробежав вперед, Крейн подпрыгнул и, зацепившись пальцами за край забора, подтянулся. Прыгун был флегматичен. Уткнувшись мордой в угол между забором и домом, он с тихим рычанием пытался устроить подкоп. Крейн решил не искушать судьбу и вернулся обратно в безопасную зону. Как бы он не хотел ночью бегать по городу, огромное количество прыгунов было сопоставимо со смертельным риском. Особенно когда к делу подключались ночные охотники. Но Крейн любил риск…
Разбежавшись, Кайл одним прыжком оказался на крыше. Ночью вся его сила, ловкость и скорость увеличивались. Он становился сильнее, быстрее и выносливее. Даже появлялось что-то, смахивающее на регенерацию. Когда наступала ночь, Крейн чувствовал себя свободным. И это его пугало. Он знал, что не должен был ощущать то, ощущал. Во время приступов его зрение менялось. Но иногда он чувствовал подобное и без судорог, скручивающих все тело. Вместе с зрением неуловимо менялось сознание и скорость реакции. Кайл знал, что это значит. Антизин не помогал ему, он лишь заставлял тело меняться медленней и без боли. Оставалось лишь понять, когда изменится разум. Пожалуй, это было для Крейна самым страшным. Потерять самого себя, стать чем-то безликим, одержимым лишь жаждой убийства. Все же вряд ли он станет обычным зомби. Это было понятно уже сейчас.
Кайл вновь удобно устроился на крыше и снял с одной из рук перчатку. Эту пару перчаток для альпинистов Крейн выменял у одного из выживших на длинный охотничий нож. Теперь же, сняв перчатку, Кайл с грустной иронией смотрел на изменившуюся руку. Пальцы почернели уже полностью, а ногти заострились и затвердели. Ладонь стала напоминать руку прыгуна. Крепко сжав пальцы в кулак, Крейн равнодушно смотрел на капающую на крышу бурую кровь. Но очень быстро внутренности ошпарило раздражением. Вытерев ладонь о штаны, Кайл надел перчатку обратно и посмотрел на время.
Страница 1 из 3
