Фандом: Dying Light. Крейн понимал, что с ним что-то не так. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Он любил оставаться за пределами Башни в ночное время. Ему нравилась ночь. Когда последний луч солнца исчезал за горизонтом, он чувствовал как где-то глубоко внутри просыпалось что-то. Когда наступала ночь, просыпался он сам…
Добавить в моё избранное
10 мин, 34 сек 9241
Скоро на связь должна была выйти Джейд. Крейн любил говорить с этой девушкой. Он искренне симпатизировал ей, уважая Скорпиона за непоколебимость духа и принципов.
Взглянув на небо, Кайл грустно улыбнулся. Он знал, о чем сегодня расскажет ей. И когда рация негромко зашипела, он продолжал удерживать на лице улыбку.
— Привет…
— Привет, — он был рад слышать этот приятный женский голос и поэтому его ответное приветствие вышло очень теплым.
— Где ты сейчас?
Ее голос был тих и мелодичен. Они всегда так говорили. Сначала Джейд задавала неизменный вопрос, а затем Кайл начинал свой монолог. И сейчас. Негромко, чтобы на звуки его голоса не сбежались все прыгуны окрестностей, он начал говорить:
— Я сегодня недалеко. Если подойдешь к западной стороне и посмотришь вперед, то увидишь недалеко убежище. Я сейчас там. Знаешь… сегодня я хочу рассказать тебе про то, что бывает, когда наступает ночь. Тут, в убежищах, все иначе, нежели в Башне. Здесь свободно… Прислушайся. И услышишь, как прохладный ночной ветер играет с листвой деревьев. Как прыгуны спокойно бродят по своим делам, изредка порыкивая на безмозглых зомби. Услышь вой ночных охотников. Они кричат, призывая своих собратьев. Ночной Харран поразительно отличается от дневного. И это… завораживает. Знаешь, я люблю ночь. Ночью я чувствую себя лучше, чем когда бы то ни было… Сейчас, когда я не вижу твоего лица и реакции на мои слова, я могу говорить открыто…
Крейн замолчал, смотря на свою руку. Он не решался сказать те слова, которые должен был. Ради себя, ради жителей Башни, ради Джейд. Глубоко вздохнув, Кайл решился:
— Я не знаю, стоит ли говорить, но я должен. Ради безопасности жителей Башни. Я… каждый раз, когда наступает ночь я чувствую, что со мной что-то не так… Это ощущение усиливается с каждым прожитым днем. Знаешь, Джейд, я боюсь того момента, когда потеряю себя, но… ночью это становится не важно…
Где-то недалеко вновь раздался вой охотника и Крейн прикрыл глаза, вслушиваясь в этот зов. В том, что это зов для сородичей, сомнений у Кайла не было. И он уже старался не вдумываться в причины столь твердой уверенности. Джейд молчала, и Кайл уже собирался продолжить говорить, когда услышал ее голос:
— Я уверена, что ты не потеряешь себя. Ты сильный, Крейн. Сильнее многих. А когда будет изобретено лекарство, все встанет на свои места, и ты перестанешь волноваться, что можешь стать одним из этих мутантов. Расскажи мне об этом ощущении, когда наступает ночь.
Ее голос немного ободрил Кайла, и он удобно улегся на спину, принявшись рассматривать звездное небо. Ощущения… Крейн не знал, как их описать, но он попытался:
— Представь, что ты растворяешься вместе с последними лучами солнца. Напряжение, накопленное за день, уходит и ты чувствуешь, как начинаешь расслабляться. Все чувства обостряются, и ты можешь чувствовать намного больше, нежели днем. Ты можешь выше и дальше прыгать, скорость твоей реакции и быстрота движений так же увеличиваются… Ночью ты чувствуешь себя свободным. Этот азарт, когда крадешься мимо прыгунов и прячешься, когда мимо пролетает ночной охотник… Я люблю это ощущение. Эту игру… Чувство, будто ты на своем месте. Ты — часть общей системы, маленький винтик, движущийся в общем ритме с окружающим миром…
Крейн замолчал, внимательно следя за передвижением прыгуна, который перестал рыться в углу и теперь ходил кругами в нескольких метрах от убежища. Рыча, мутант не решался выходить под лучи ультрафиолета и лишь бессильно хрипел от ярости.
— Знаешь, — продолжил говорить Кайл, — каждую ночь, после наших разговоров, я выхожу из убежища и брожу по улицам до рассвета. Я не могу себя перебороть…
В ее голосе было много эмоций, но она задала лишь один вопрос:
— Сейчас ты тоже собираешься так поступить?
Улыбнувшись, Крейн почувствовал знакомое предвкушение. Его зрение на несколько секунд перестроилось, показывая мир в иных красках, но Кайл не обратил на это внимания. Его разум уже достаточно изменился для того, чтобы иное для человека виденье мира воспринималось как родное. Взглянув на ночное небо, Крейн согласился:
— Да, — он счастливо улыбнулся и выключил рацию.
Выпрямившись во весь рост, Кайл внимательно проверил содержимое своего рюкзака, после чего просканировал местность. Единственный прыгун в поле видимости находился прямо перед ним. Крейну уже удавалось убивать этих мутантов. Несколько раз сжав и разжав кулаки, он вытащил мачете и сделал прыжок.
Вирус Харрана. Неизученный, необычный, изменчивый. Способный мутировать, меняя носителя до неузнаваемости. Антизин лишь тормозил болевые ощущения, отсрочивая неизбежное. Люди, зараженные вирусом, были так же обречены, как и те, кто уже мутировал и теперь бродил по улицам города в поисках пищи. Принимающие антизин наивно верили в шанс исцелиться, не зная, что тоже мутируют, пусть и медленней.
Взглянув на небо, Кайл грустно улыбнулся. Он знал, о чем сегодня расскажет ей. И когда рация негромко зашипела, он продолжал удерживать на лице улыбку.
— Привет…
— Привет, — он был рад слышать этот приятный женский голос и поэтому его ответное приветствие вышло очень теплым.
— Где ты сейчас?
Ее голос был тих и мелодичен. Они всегда так говорили. Сначала Джейд задавала неизменный вопрос, а затем Кайл начинал свой монолог. И сейчас. Негромко, чтобы на звуки его голоса не сбежались все прыгуны окрестностей, он начал говорить:
— Я сегодня недалеко. Если подойдешь к западной стороне и посмотришь вперед, то увидишь недалеко убежище. Я сейчас там. Знаешь… сегодня я хочу рассказать тебе про то, что бывает, когда наступает ночь. Тут, в убежищах, все иначе, нежели в Башне. Здесь свободно… Прислушайся. И услышишь, как прохладный ночной ветер играет с листвой деревьев. Как прыгуны спокойно бродят по своим делам, изредка порыкивая на безмозглых зомби. Услышь вой ночных охотников. Они кричат, призывая своих собратьев. Ночной Харран поразительно отличается от дневного. И это… завораживает. Знаешь, я люблю ночь. Ночью я чувствую себя лучше, чем когда бы то ни было… Сейчас, когда я не вижу твоего лица и реакции на мои слова, я могу говорить открыто…
Крейн замолчал, смотря на свою руку. Он не решался сказать те слова, которые должен был. Ради себя, ради жителей Башни, ради Джейд. Глубоко вздохнув, Кайл решился:
— Я не знаю, стоит ли говорить, но я должен. Ради безопасности жителей Башни. Я… каждый раз, когда наступает ночь я чувствую, что со мной что-то не так… Это ощущение усиливается с каждым прожитым днем. Знаешь, Джейд, я боюсь того момента, когда потеряю себя, но… ночью это становится не важно…
Где-то недалеко вновь раздался вой охотника и Крейн прикрыл глаза, вслушиваясь в этот зов. В том, что это зов для сородичей, сомнений у Кайла не было. И он уже старался не вдумываться в причины столь твердой уверенности. Джейд молчала, и Кайл уже собирался продолжить говорить, когда услышал ее голос:
— Я уверена, что ты не потеряешь себя. Ты сильный, Крейн. Сильнее многих. А когда будет изобретено лекарство, все встанет на свои места, и ты перестанешь волноваться, что можешь стать одним из этих мутантов. Расскажи мне об этом ощущении, когда наступает ночь.
Ее голос немного ободрил Кайла, и он удобно улегся на спину, принявшись рассматривать звездное небо. Ощущения… Крейн не знал, как их описать, но он попытался:
— Представь, что ты растворяешься вместе с последними лучами солнца. Напряжение, накопленное за день, уходит и ты чувствуешь, как начинаешь расслабляться. Все чувства обостряются, и ты можешь чувствовать намного больше, нежели днем. Ты можешь выше и дальше прыгать, скорость твоей реакции и быстрота движений так же увеличиваются… Ночью ты чувствуешь себя свободным. Этот азарт, когда крадешься мимо прыгунов и прячешься, когда мимо пролетает ночной охотник… Я люблю это ощущение. Эту игру… Чувство, будто ты на своем месте. Ты — часть общей системы, маленький винтик, движущийся в общем ритме с окружающим миром…
Крейн замолчал, внимательно следя за передвижением прыгуна, который перестал рыться в углу и теперь ходил кругами в нескольких метрах от убежища. Рыча, мутант не решался выходить под лучи ультрафиолета и лишь бессильно хрипел от ярости.
— Знаешь, — продолжил говорить Кайл, — каждую ночь, после наших разговоров, я выхожу из убежища и брожу по улицам до рассвета. Я не могу себя перебороть…
В ее голосе было много эмоций, но она задала лишь один вопрос:
— Сейчас ты тоже собираешься так поступить?
Улыбнувшись, Крейн почувствовал знакомое предвкушение. Его зрение на несколько секунд перестроилось, показывая мир в иных красках, но Кайл не обратил на это внимания. Его разум уже достаточно изменился для того, чтобы иное для человека виденье мира воспринималось как родное. Взглянув на ночное небо, Крейн согласился:
— Да, — он счастливо улыбнулся и выключил рацию.
Выпрямившись во весь рост, Кайл внимательно проверил содержимое своего рюкзака, после чего просканировал местность. Единственный прыгун в поле видимости находился прямо перед ним. Крейну уже удавалось убивать этих мутантов. Несколько раз сжав и разжав кулаки, он вытащил мачете и сделал прыжок.
Вирус Харрана. Неизученный, необычный, изменчивый. Способный мутировать, меняя носителя до неузнаваемости. Антизин лишь тормозил болевые ощущения, отсрочивая неизбежное. Люди, зараженные вирусом, были так же обречены, как и те, кто уже мутировал и теперь бродил по улицам города в поисках пищи. Принимающие антизин наивно верили в шанс исцелиться, не зная, что тоже мутируют, пусть и медленней.
Страница 2 из 3
