Фандом: Гарри Поттер. Гермиона настаивает, что Гарри Поттеру непременно нужно написать мемуары. Но Гарри не может удержаться в рамках канона…
Добавить в моё избранное
7 мин, 30 сек 2478
И вообще, «развевалось» что — твоё любимое слово?
Увлечённый автор приподнял голову над убористо исписанными черновиками и сначала непонимающе заморгал, а потом хмыкнул:
— Ты просто исправь. Я, когда пишу, сильно увлекаюсь и на мелочи внимания не обращаю.
— Ага, — согласно закивала Гермиона, — на такие мелочи, как правописание, стилистика и общечеловеческая логика — совершенно не обращаешь. Но дело не в этом. У меня такое впечатление, что ты действительно «сильно увлёкся», причём вполне конкретным объектом — профессором Снейпом.
Гарри залился краской и ещё ниже склонился над пергаментом, чтобы строгий редактор не заметила его реакции на свой вопрос.
— Честное слово, Гарри, у меня после прочтения твоего опуса возникло ощущение, что его «внушительный нос» выглядывал в Хогвартсе изо всех щелей, а«бархатный голос» раздавался буквально отовсюду!
— Он был значимой частью нашей жизни! — запальчиво возразил Гарри.
— Вот именно — частью! А у тебя здесь столько диалогов и переглядываний с ним, что складывается впечатление, будто вы с профессором занимались исключительно друг другом двадцать пять часов в сутки!
— В сутках двадцать четыре часа, — робко заметил Гарри, лихорадочно прикрывая пергаментом колени после слов Гермионы «вы с профессором занимались».
— Я рада, что ты заметил! Хоть что-то кроме «демонической харизмы строгого декана Слизерина».
— Ты, в конце концов, сама посоветовала сделать героев более живыми! Я не виноват, что эта зараза мгновенно ожила до такой степени, что теперь не даёт мне покоя! — Гарри взволнованно всплеснул руками. — Гермиона, не поверишь, но он мне диктует, что писать! Он мне уже месяц снится!
Девушка обеспокоено подошла и пощупала другу лоб.
— Да я здоров, — отмахнулся тот. — Но ты не представляешь, какой он сложный персонаж! Как начинаешь писать, остановиться невозможно! Он просто таки аннексировал всё время и внимание моего персонажа. И моё, как автора!
— Он что сделал? — поразилась Гермиона.
— Ну, насильно завладел, понимаешь?
— Я-то понимаю, но удивляюсь, что и ты тоже. Я думала, может, случайно в тему сказал.
— У меня вырос… словарный запас, — смутился Гарри. — Знаешь, когда начинаешь подбирать синонимы, что только не вспоминается… А эти заместительные слова — такая мука! Так и лезут на кончик пера «Мастера зелий», «слизеринцы» и«мужчины», просто спасу нет!
— Ага, — Гермиона оторопело таращилась на приятеля, словно на соплохвоста, внезапно процитировавшего Шопенгауэра. Впрочем, этот философ был известным мизантропом, так что, кого же ещё цитировать соплохвостам? Родственные ведь души.
Гермиона потрясла головой, пытаясь избавиться от дурацких мыслей.
Гарри сильно изменился за последнее время, и она не знала, что будет дальше…
— Гарри, я не буду ЭТО читать! — орала покрасневшая до корней волос Гермиона. — Это адово извращение! Это же Снейп! Я не хочу знать, что он там лизал тебе в твоих фантазиях! Этого никогда не было! Ты ведь знаешь, что не было! Когда мы учились в Хогвартсе, вы с Роном дразнили его «Подземный упырь» и даже«Немытое чмо»! А если ты и называл его «Слизеринским змеем», то не когда сосал его… агхм!
— Гермиона, это художественный вымысел! — не менее громко возмущался творец нетленки. — Неужели ты не понимаешь, что без скандалов, обнажёнки и порнографических сцен история просто не будет продаваться?!
— О-о-о, — зло пропела та, — я прямо чувствую, как сейчас дух Риты Скитер коснулся нас своим жучиным крылом.
— У Риты, тем не менее, всегда были запредельные рейтинги!
— Так вот, с кого ты решил брать пример, да, Гарри? Но это без меня, желаю удачи с книгой!
И Гермиона, развернувшись, промаршировала к выходу, на прощание рявкнув на портрет Вальбурги: «Сама дура!»
Гарри с раздражением смотрел ей вслед. Потом раздражение сменилось на задумчивость: он вспоминал статьи надоедливой репортёрши. Теперь используемые той методы показались ему занимательными и смелыми. Гарри решительно придвинул к себе пергамент и с головой погрузился в творчество…
… чтобы вынырнуть из него спустя несколько часов, когда на пергамент легла чья-то тень, и чей-то низкий голос промурлыкал ему на ухо:
— Здесь у вас, Поттер, фраза построена так, что кажется, будто Мастер зелий смотрит в глаза штанам Гарри Поттера. А потом: «Профессор Снейп оторвал глаза от его паха». Так и хочется добавить: «И забрызгал его кровью стены!». И вообще, глазастый пах — это сильно!
Гарри в панике обернулся. За его спиной обнаружился тот самый профессор Снейп собственной неповторимой персоной. Он выглядел… забавляющимся.
— А здесь, — он чуть наклонился над ошалевшим писателем и ткнул своим длинным пальцем в третий сверху абзац, — ваш «ствол» буквально повисает в воздухе отдельно от остального тела.
Увлечённый автор приподнял голову над убористо исписанными черновиками и сначала непонимающе заморгал, а потом хмыкнул:
— Ты просто исправь. Я, когда пишу, сильно увлекаюсь и на мелочи внимания не обращаю.
— Ага, — согласно закивала Гермиона, — на такие мелочи, как правописание, стилистика и общечеловеческая логика — совершенно не обращаешь. Но дело не в этом. У меня такое впечатление, что ты действительно «сильно увлёкся», причём вполне конкретным объектом — профессором Снейпом.
Гарри залился краской и ещё ниже склонился над пергаментом, чтобы строгий редактор не заметила его реакции на свой вопрос.
— Честное слово, Гарри, у меня после прочтения твоего опуса возникло ощущение, что его «внушительный нос» выглядывал в Хогвартсе изо всех щелей, а«бархатный голос» раздавался буквально отовсюду!
— Он был значимой частью нашей жизни! — запальчиво возразил Гарри.
— Вот именно — частью! А у тебя здесь столько диалогов и переглядываний с ним, что складывается впечатление, будто вы с профессором занимались исключительно друг другом двадцать пять часов в сутки!
— В сутках двадцать четыре часа, — робко заметил Гарри, лихорадочно прикрывая пергаментом колени после слов Гермионы «вы с профессором занимались».
— Я рада, что ты заметил! Хоть что-то кроме «демонической харизмы строгого декана Слизерина».
— Ты, в конце концов, сама посоветовала сделать героев более живыми! Я не виноват, что эта зараза мгновенно ожила до такой степени, что теперь не даёт мне покоя! — Гарри взволнованно всплеснул руками. — Гермиона, не поверишь, но он мне диктует, что писать! Он мне уже месяц снится!
Девушка обеспокоено подошла и пощупала другу лоб.
— Да я здоров, — отмахнулся тот. — Но ты не представляешь, какой он сложный персонаж! Как начинаешь писать, остановиться невозможно! Он просто таки аннексировал всё время и внимание моего персонажа. И моё, как автора!
— Он что сделал? — поразилась Гермиона.
— Ну, насильно завладел, понимаешь?
— Я-то понимаю, но удивляюсь, что и ты тоже. Я думала, может, случайно в тему сказал.
— У меня вырос… словарный запас, — смутился Гарри. — Знаешь, когда начинаешь подбирать синонимы, что только не вспоминается… А эти заместительные слова — такая мука! Так и лезут на кончик пера «Мастера зелий», «слизеринцы» и«мужчины», просто спасу нет!
— Ага, — Гермиона оторопело таращилась на приятеля, словно на соплохвоста, внезапно процитировавшего Шопенгауэра. Впрочем, этот философ был известным мизантропом, так что, кого же ещё цитировать соплохвостам? Родственные ведь души.
Гермиона потрясла головой, пытаясь избавиться от дурацких мыслей.
Гарри сильно изменился за последнее время, и она не знала, что будет дальше…
— Гарри, я не буду ЭТО читать! — орала покрасневшая до корней волос Гермиона. — Это адово извращение! Это же Снейп! Я не хочу знать, что он там лизал тебе в твоих фантазиях! Этого никогда не было! Ты ведь знаешь, что не было! Когда мы учились в Хогвартсе, вы с Роном дразнили его «Подземный упырь» и даже«Немытое чмо»! А если ты и называл его «Слизеринским змеем», то не когда сосал его… агхм!
— Гермиона, это художественный вымысел! — не менее громко возмущался творец нетленки. — Неужели ты не понимаешь, что без скандалов, обнажёнки и порнографических сцен история просто не будет продаваться?!
— О-о-о, — зло пропела та, — я прямо чувствую, как сейчас дух Риты Скитер коснулся нас своим жучиным крылом.
— У Риты, тем не менее, всегда были запредельные рейтинги!
— Так вот, с кого ты решил брать пример, да, Гарри? Но это без меня, желаю удачи с книгой!
И Гермиона, развернувшись, промаршировала к выходу, на прощание рявкнув на портрет Вальбурги: «Сама дура!»
Гарри с раздражением смотрел ей вслед. Потом раздражение сменилось на задумчивость: он вспоминал статьи надоедливой репортёрши. Теперь используемые той методы показались ему занимательными и смелыми. Гарри решительно придвинул к себе пергамент и с головой погрузился в творчество…
… чтобы вынырнуть из него спустя несколько часов, когда на пергамент легла чья-то тень, и чей-то низкий голос промурлыкал ему на ухо:
— Здесь у вас, Поттер, фраза построена так, что кажется, будто Мастер зелий смотрит в глаза штанам Гарри Поттера. А потом: «Профессор Снейп оторвал глаза от его паха». Так и хочется добавить: «И забрызгал его кровью стены!». И вообще, глазастый пах — это сильно!
Гарри в панике обернулся. За его спиной обнаружился тот самый профессор Снейп собственной неповторимой персоной. Он выглядел… забавляющимся.
— А здесь, — он чуть наклонился над ошалевшим писателем и ткнул своим длинным пальцем в третий сверху абзац, — ваш «ствол» буквально повисает в воздухе отдельно от остального тела.
Страница 2 из 3
