Фандом: Лабиринт. Заключительная часть цикла «На перекрестке дорог». На Перекрестке приходит время очередного бала Тысячелетия. Хранительнице становится известно, что традиционно на этих балах один из гостей исчезает без следа. Ее попытка спасти своих друзей оборачивается крахом. Повелитель Авалона, лорд Ганконер становится новой жертвой или пешкой в непонятной игре. И наступает черед королю гоблинов Джарету сделать свой ход.
Добавить в моё избранное
229 мин, 23 сек 21317
Шейла ничего не сказала, но Ганконер счел не лишним постоянно держаться между ними.
— А самые первые фейри не знали, что такое ревность, — она лукаво улыбнулась, заметив его маневры.
— Просто у них не было соперников, — фыркнул Джарет. — А потом расплодились… всякие.
— О да, а вы оказались очень восприимчивыми к чужим недостаткам, — засмеялась Шейла. — К достоинствам, впрочем, тоже. Так, а вот и наша цель.
— Откуда здесь туман?! Только что не было! — Арак протер глаза. — Я что, сплю?
— Глуши мотор! — Джарет оттеснил его от штурвала. — Быстрее, пока мы ни во что не врезались!
Державшаяся в стороне Аниала коротко вздохнула. Начинается последний раунд. А эта тварь так и не сказала, каким образом собирается открыть путь в Запределье. И когда.
Аниала посмотрела на свой револьвер. Нет, пожалуй, эта вещь своё отыграла.
Она опустила руку за борт и разжала пальцы.
— Очень удачно всё складывается, правда? — промурлыкала Шейла, обхватив Ганконера за талию обеими руками. — Сейчас Авалон покажется во всей красе, и слухи о нем разойдутся по всему побережью.
Ганконер оглянулся на сбавившие ход яхты.
— Как ты думаешь, мы сможем вернуться сюда и…
— Сможете. Но сейчас не время обсуждать исход ваших потомков из нашего мира, — Шейла к чему-то прислушалась и довольно улыбнулась. — Ну наконец-то, проснулся, лентяй.
— Кто? — быстро спросил Джарет, косо глянув на нее.
— Тот, кто давным-давно предпочел устраниться от игры. И кого я всю ночь пыталась разбудить.
Шум мотора стих. Шейла выбежала на середину палубы и закружилась, раскинув руки.
— С добрым тысячелетием! Ну-ну, я тоже рада тебя слышать! Нет, даже не надейся на это… И не вздумай снова засыпать, старый ворчун. Я еще вернусь!
Джарет переглянулся с Ганконером. Глаза у короля гоблинов засияли, но сказать он ничего не успел. Туман впереди раскрылся широким коридором.
— Это… — Арак ухватился за борт так, что побелели пальцы, — это Исчезающий остров?!
— Да, — светло улыбнулся Ганконер.
Тело наливается вязкой тяжестью, готовое растечься, впитаться в землю, напоить собой глубинные корни Перекрестка. Глаза еще видят и даже лучше обычного — далеко и насквозь, не задерживаясь на внешней оболочке. Алисса прищурилась. Так вот почему Джарету нравятся совы! Интересно, он сам знает, как выглядит его душа? А рядом с ним горят два ярких клинка — Ганконер и кто-то еще — незнакомый, но не менее сильный. Откуда-то из глубин памяти всплыл давно устаревший титул — «рыцарь-эльф».
«Нельзя оставлять это оружие в чужих руках, — это была не ее мысль. — Утянуть их за собой совсем просто. Пожелай, и станет так».
— Право последнего желания? — губы едва шевельнулись.
— Что? — резко спросила Уна.
— Не бойся… — язык с трудом ворочается во рту. — Меня… не бойся… Я уже не в игре…
— А кого надо бояться? — синий огонь в глазах Уны засиял нестерпимо ярко.
Алисса хотела ответить, но голос пропал.
«Хочешь оставить Музыканта в живых? Пусть будет так. Но остальные спутники Джарета слишком опасны. Забери их с собой! Пожелай, Алисса, пока не поздно!»
«Поздно, — она усмехнулась с горьким торжеством. — Я слишком долго прожила с фейри. И научилась понимать их. Это будет славная игра. Долгая и сложная. Как и должно быть».
«Ты предаешь Перекресток, Хранительница!»
«Нет, ведь вы получите достаточно сил. А что касается желания… Пусть я напоследок стану такой, как в ту ночь, когда впервые вошла в Лабиринт».
Джарет выпустил штурвал. Яхта шла к Авалону сама. Очень медленно, сквозь густой аромат спелых яблок и осенней листвы, как сквозь янтарь.
— Ты выиграла, — прошептал он, склоняясь к уху Аниалы. — Я готов выполнить любое твое желание. Почему ты дрожишь? Разве Снежной королеве бывает холодно?
С острова летели пестрые листья. Густой листопад засыпал яхту. Шейла и Ганконер со смехом сгребали листья в охапки и сыпали их друг на друга и на Арака.
Аниала сделала вид, что задумалась. В последний раз повторила про себя формулу желания, проверяя, нет ли в ней незамеченной лазейки. «Я беру тебя, Джарет, себе на службу. На семь лет и один день. На этот срок ты — мой, душой и телом».
«Да ты знаток баллад, демон!»
Аниала мгновенно свернула все мысли, как свиток.
«Не пугайся, я слышу тебя, только если ты очень ярко думаешь, — Шейла даже не смотрела в ее сторону, сосредоточенно украшая волосы Ганконера короной из рыжих листьев. — Я ведь предупредила, что вмешаюсь, если твое поведение перестанет меня устраивать, помнишь? Так вот, Джарета ты не тронешь».
«Отдай мне его! И я заключу с тобой любой договор! Что ты хочешь, Шейла? Мир? Заранее согласен на любой срок, хоть на сотню тысяч лет. Войну? Только скажи, и я смету защиту Перекрестка!».
— А самые первые фейри не знали, что такое ревность, — она лукаво улыбнулась, заметив его маневры.
— Просто у них не было соперников, — фыркнул Джарет. — А потом расплодились… всякие.
— О да, а вы оказались очень восприимчивыми к чужим недостаткам, — засмеялась Шейла. — К достоинствам, впрочем, тоже. Так, а вот и наша цель.
— Откуда здесь туман?! Только что не было! — Арак протер глаза. — Я что, сплю?
— Глуши мотор! — Джарет оттеснил его от штурвала. — Быстрее, пока мы ни во что не врезались!
Державшаяся в стороне Аниала коротко вздохнула. Начинается последний раунд. А эта тварь так и не сказала, каким образом собирается открыть путь в Запределье. И когда.
Аниала посмотрела на свой револьвер. Нет, пожалуй, эта вещь своё отыграла.
Она опустила руку за борт и разжала пальцы.
— Очень удачно всё складывается, правда? — промурлыкала Шейла, обхватив Ганконера за талию обеими руками. — Сейчас Авалон покажется во всей красе, и слухи о нем разойдутся по всему побережью.
Ганконер оглянулся на сбавившие ход яхты.
— Как ты думаешь, мы сможем вернуться сюда и…
— Сможете. Но сейчас не время обсуждать исход ваших потомков из нашего мира, — Шейла к чему-то прислушалась и довольно улыбнулась. — Ну наконец-то, проснулся, лентяй.
— Кто? — быстро спросил Джарет, косо глянув на нее.
— Тот, кто давным-давно предпочел устраниться от игры. И кого я всю ночь пыталась разбудить.
Шум мотора стих. Шейла выбежала на середину палубы и закружилась, раскинув руки.
— С добрым тысячелетием! Ну-ну, я тоже рада тебя слышать! Нет, даже не надейся на это… И не вздумай снова засыпать, старый ворчун. Я еще вернусь!
Джарет переглянулся с Ганконером. Глаза у короля гоблинов засияли, но сказать он ничего не успел. Туман впереди раскрылся широким коридором.
— Это… — Арак ухватился за борт так, что побелели пальцы, — это Исчезающий остров?!
— Да, — светло улыбнулся Ганконер.
Тело наливается вязкой тяжестью, готовое растечься, впитаться в землю, напоить собой глубинные корни Перекрестка. Глаза еще видят и даже лучше обычного — далеко и насквозь, не задерживаясь на внешней оболочке. Алисса прищурилась. Так вот почему Джарету нравятся совы! Интересно, он сам знает, как выглядит его душа? А рядом с ним горят два ярких клинка — Ганконер и кто-то еще — незнакомый, но не менее сильный. Откуда-то из глубин памяти всплыл давно устаревший титул — «рыцарь-эльф».
«Нельзя оставлять это оружие в чужих руках, — это была не ее мысль. — Утянуть их за собой совсем просто. Пожелай, и станет так».
— Право последнего желания? — губы едва шевельнулись.
— Что? — резко спросила Уна.
— Не бойся… — язык с трудом ворочается во рту. — Меня… не бойся… Я уже не в игре…
— А кого надо бояться? — синий огонь в глазах Уны засиял нестерпимо ярко.
Алисса хотела ответить, но голос пропал.
«Хочешь оставить Музыканта в живых? Пусть будет так. Но остальные спутники Джарета слишком опасны. Забери их с собой! Пожелай, Алисса, пока не поздно!»
«Поздно, — она усмехнулась с горьким торжеством. — Я слишком долго прожила с фейри. И научилась понимать их. Это будет славная игра. Долгая и сложная. Как и должно быть».
«Ты предаешь Перекресток, Хранительница!»
«Нет, ведь вы получите достаточно сил. А что касается желания… Пусть я напоследок стану такой, как в ту ночь, когда впервые вошла в Лабиринт».
Джарет выпустил штурвал. Яхта шла к Авалону сама. Очень медленно, сквозь густой аромат спелых яблок и осенней листвы, как сквозь янтарь.
— Ты выиграла, — прошептал он, склоняясь к уху Аниалы. — Я готов выполнить любое твое желание. Почему ты дрожишь? Разве Снежной королеве бывает холодно?
С острова летели пестрые листья. Густой листопад засыпал яхту. Шейла и Ганконер со смехом сгребали листья в охапки и сыпали их друг на друга и на Арака.
Аниала сделала вид, что задумалась. В последний раз повторила про себя формулу желания, проверяя, нет ли в ней незамеченной лазейки. «Я беру тебя, Джарет, себе на службу. На семь лет и один день. На этот срок ты — мой, душой и телом».
«Да ты знаток баллад, демон!»
Аниала мгновенно свернула все мысли, как свиток.
«Не пугайся, я слышу тебя, только если ты очень ярко думаешь, — Шейла даже не смотрела в ее сторону, сосредоточенно украшая волосы Ганконера короной из рыжих листьев. — Я ведь предупредила, что вмешаюсь, если твое поведение перестанет меня устраивать, помнишь? Так вот, Джарета ты не тронешь».
«Отдай мне его! И я заключу с тобой любой договор! Что ты хочешь, Шейла? Мир? Заранее согласен на любой срок, хоть на сотню тысяч лет. Войну? Только скажи, и я смету защиту Перекрестка!».
Страница 59 из 66
