Фандом: Лабиринт. Заключительная часть цикла «На перекрестке дорог». На Перекрестке приходит время очередного бала Тысячелетия. Хранительнице становится известно, что традиционно на этих балах один из гостей исчезает без следа. Ее попытка спасти своих друзей оборачивается крахом. Повелитель Авалона, лорд Ганконер становится новой жертвой или пешкой в непонятной игре. И наступает черед королю гоблинов Джарету сделать свой ход.
Добавить в моё избранное
229 мин, 23 сек 21209
Что не убивают, это ясно. Однако наручники с него не сняли, то есть, статус у него не изменился. Логично, если подумать. Чужаку без роду и племени в мире, где существует рабство, уготовано одно место. Другое дело, что флейтой землю не копают. Не может быть, чтобы рабы здесь использовались лишь на тяжелых работах. И вот этот мальчик, забравший у него опустевшую миску, тому доказательство. Судя по рукам, работой его не нагружают.
Хозяин пошевелил пальцами перед лицом. Гаконер улыбнулся и достал флейту. На этот раз он заиграл веселый мотив, выученный давным-давно в Верхнем мире, в местах, очень похожих на эти. Вокруг фургона тут же собрались слушатели. И свободные, и пара рабов, не скованных цепями.
Джарет слышал музыку сквозь полудрему. Вечерняя прохлада принесла облегчение, но постепенно он начал дрожать от холода. Остальные рабы собрались в дальнем углу, прижавшись друг к другу. Джарет как мог зарылся в сено. Под головой лежала его куртка, но надеть ее не получилось — руки почти не слушались. Да, о побеге нечего и думать, по крайней мере, еще пару дней.
Ганконер вернулся, когда он он уже стучал зубами, сотрясаясь от болезненной дрожи. На плечах Музыканта было наброшено пестрое одеяло. Пришедший с ним хозяин снова потрогал лоб Джарета, замкнул ошейник на Ганконере и ушел, заперев дверь фургона.
— Раньше Триус со своими домочадцами спали здесь, но теперь перебрались в тот фургон, — Ганконер вытащил из-под Джарета куртку и помог надеть. Подгреб сено и лег рядом, накрыв их обоих одеялом. — Они действительно работают на этого, высокого. Как его зовут, я не понял. Но кое-что прояснилось.
Джарет слушал его и потихоньку согревался.
— Или тебя приняли за ангела, или пришельцы здесь действительно не в новинку.
— Ангелов не держат на цепи.
— Спорное утверждение.
Ганконер фыркнул, достал из кармана плоскую фляжку и осторожно приподнял Джарету голову.
— Попробуй попить.
— Твой гонорар? — Джарет с трудом глотнул. У воды был железистый привкус.
— Вода здесь на вес золота, — Ганконер тоже отхлебнул. — Хотя не уверен, что у них в ходу именно золото. Я видел монеты, но они больше похожи на платиновые.
— Я сначала подумал, что это другая вселенная, — Джарет, превозмогая боль, вытянулся и осторожно согнул ноги. — Но пожалуй, нет.
— Почему? Во всех мирах Перекрестка есть магия или была. А здесь ее и в помине нет.
— Не знаю, как ты, а я сюда попал с серпантина, и шел я вниз. Тебе напомнить историю мертвых миров? Сначала исчезает магия, потом гаснет солнце. В этом правиле есть только одно исключение — единственный и неповторимый Верхний мир. Со своей особой судьбой, на которую, как оказалось, очень сильно повлияли хранительницы. Хотя открыто призналась в этом только Эдда. Не думаю, что они решились на такой масштабный эксперимент без согласия Перекрестка.
— Лишить мир магии, но при этом сохранить ему жизнь и отдать целиком людям? Я думал об этом. Но у них не получилось, в смысле, магия там осталась. Только она приняла иную форму. Поэтому люди нас там помнят и будут помнить, даже если улетят в другие вселенные.
— На чем улетят? — заинтересовался Джарет.
— Они строят межзвездные корабли. Слушай, а что если Перекресток через них хочет связаться с другими вселенными? Да прекрати ты ворочаться, нашел время делать зарядку! Или отдай одеяло!
— Это возможно, но для нас неважно, — Джарет еще раз согнул и разогнул ноги. — Как ты правильно сказал, несмотря на всю технику, магия в Верхнем мире осталась. Люди без нее не могут. А здесь ее нет, но мир живет, и человеческая цивилизация развивается. Хотя, у нас слишком мало данных, чтобы делать выводы. Может, они на пороге катастрофы, просто это незаметно.
— Но почему ты думаешь, что этот мир входит в нашу вселенную?
— Потому что это похоже на эксперимент — как в Верхнем мире, только наоборот. Отдай одеяло.
— О боги, ну почему ты не провалялся без чувств хотя бы до утра? Джарет, тебе не четырнадцать лет, ты тяжелее меня!
— Тихо! — Джарет прислушался к шагам за стеной фургона. — Кстати, ты заметил, что мы одни здесь разговариваем? А остальные пленники как воды в рот набрали. Почему?
— У меня есть гипотеза, но она мне не нравится. Не перескакивай на новую тему. Ты об эксперименте говорил.
— Да, так вот, я думаю, что это дублер Верхнего мира, уж очень они похожи. Может, были и другие варианты, но погибли, именно поэтому я провалился сюда с серпантина. Не понимаю, какую цель ставит Перекресток в этом эксперименте. Возможно, цели вообще нет или их несколько. Но сюда регулярно забрасывают фейри. Ах да, ты же не знаешь…
Ганконер коротко хохотнул, выслушав объяснения о традиции балов в Доме-на-Перекрестке.
— Так вот в какую игру меня втянуло. Весьма польщен. Но раз в тысячу лет — это, по-твоему, регулярно?
Хозяин пошевелил пальцами перед лицом. Гаконер улыбнулся и достал флейту. На этот раз он заиграл веселый мотив, выученный давным-давно в Верхнем мире, в местах, очень похожих на эти. Вокруг фургона тут же собрались слушатели. И свободные, и пара рабов, не скованных цепями.
Джарет слышал музыку сквозь полудрему. Вечерняя прохлада принесла облегчение, но постепенно он начал дрожать от холода. Остальные рабы собрались в дальнем углу, прижавшись друг к другу. Джарет как мог зарылся в сено. Под головой лежала его куртка, но надеть ее не получилось — руки почти не слушались. Да, о побеге нечего и думать, по крайней мере, еще пару дней.
Ганконер вернулся, когда он он уже стучал зубами, сотрясаясь от болезненной дрожи. На плечах Музыканта было наброшено пестрое одеяло. Пришедший с ним хозяин снова потрогал лоб Джарета, замкнул ошейник на Ганконере и ушел, заперев дверь фургона.
— Раньше Триус со своими домочадцами спали здесь, но теперь перебрались в тот фургон, — Ганконер вытащил из-под Джарета куртку и помог надеть. Подгреб сено и лег рядом, накрыв их обоих одеялом. — Они действительно работают на этого, высокого. Как его зовут, я не понял. Но кое-что прояснилось.
Джарет слушал его и потихоньку согревался.
— Или тебя приняли за ангела, или пришельцы здесь действительно не в новинку.
— Ангелов не держат на цепи.
— Спорное утверждение.
Ганконер фыркнул, достал из кармана плоскую фляжку и осторожно приподнял Джарету голову.
— Попробуй попить.
— Твой гонорар? — Джарет с трудом глотнул. У воды был железистый привкус.
— Вода здесь на вес золота, — Ганконер тоже отхлебнул. — Хотя не уверен, что у них в ходу именно золото. Я видел монеты, но они больше похожи на платиновые.
— Я сначала подумал, что это другая вселенная, — Джарет, превозмогая боль, вытянулся и осторожно согнул ноги. — Но пожалуй, нет.
— Почему? Во всех мирах Перекрестка есть магия или была. А здесь ее и в помине нет.
— Не знаю, как ты, а я сюда попал с серпантина, и шел я вниз. Тебе напомнить историю мертвых миров? Сначала исчезает магия, потом гаснет солнце. В этом правиле есть только одно исключение — единственный и неповторимый Верхний мир. Со своей особой судьбой, на которую, как оказалось, очень сильно повлияли хранительницы. Хотя открыто призналась в этом только Эдда. Не думаю, что они решились на такой масштабный эксперимент без согласия Перекрестка.
— Лишить мир магии, но при этом сохранить ему жизнь и отдать целиком людям? Я думал об этом. Но у них не получилось, в смысле, магия там осталась. Только она приняла иную форму. Поэтому люди нас там помнят и будут помнить, даже если улетят в другие вселенные.
— На чем улетят? — заинтересовался Джарет.
— Они строят межзвездные корабли. Слушай, а что если Перекресток через них хочет связаться с другими вселенными? Да прекрати ты ворочаться, нашел время делать зарядку! Или отдай одеяло!
— Это возможно, но для нас неважно, — Джарет еще раз согнул и разогнул ноги. — Как ты правильно сказал, несмотря на всю технику, магия в Верхнем мире осталась. Люди без нее не могут. А здесь ее нет, но мир живет, и человеческая цивилизация развивается. Хотя, у нас слишком мало данных, чтобы делать выводы. Может, они на пороге катастрофы, просто это незаметно.
— Но почему ты думаешь, что этот мир входит в нашу вселенную?
— Потому что это похоже на эксперимент — как в Верхнем мире, только наоборот. Отдай одеяло.
— О боги, ну почему ты не провалялся без чувств хотя бы до утра? Джарет, тебе не четырнадцать лет, ты тяжелее меня!
— Тихо! — Джарет прислушался к шагам за стеной фургона. — Кстати, ты заметил, что мы одни здесь разговариваем? А остальные пленники как воды в рот набрали. Почему?
— У меня есть гипотеза, но она мне не нравится. Не перескакивай на новую тему. Ты об эксперименте говорил.
— Да, так вот, я думаю, что это дублер Верхнего мира, уж очень они похожи. Может, были и другие варианты, но погибли, именно поэтому я провалился сюда с серпантина. Не понимаю, какую цель ставит Перекресток в этом эксперименте. Возможно, цели вообще нет или их несколько. Но сюда регулярно забрасывают фейри. Ах да, ты же не знаешь…
Ганконер коротко хохотнул, выслушав объяснения о традиции балов в Доме-на-Перекрестке.
— Так вот в какую игру меня втянуло. Весьма польщен. Но раз в тысячу лет — это, по-твоему, регулярно?
Страница 8 из 66
