Фандом: Лабиринт. Заключительная часть цикла «На перекрестке дорог». На Перекрестке приходит время очередного бала Тысячелетия. Хранительнице становится известно, что традиционно на этих балах один из гостей исчезает без следа. Ее попытка спасти своих друзей оборачивается крахом. Повелитель Авалона, лорд Ганконер становится новой жертвой или пешкой в непонятной игре. И наступает черед королю гоблинов Джарету сделать свой ход.
Добавить в моё избранное
229 мин, 23 сек 21201
— Да, в первый раз меня тоже чуть не вырвало, — Ганконер со стоном сделал пару глотков и сказал кому-то слева: — Возьми, если хочешь.
В ответ послышался тихий шелестящий голос.
— Не стоит благодарности, право же, — с иронией ответил Ганконер.
— Ты… понимаешь?
— Нет, но догадаться несложно. Я пытаюсь запоминать слова, но одни слишком быстро тараторят, а другие слишком тихо шепчут.
Он снял с Джарета платки и снова их намочил. В фургоне постепенно становилось прохладнее. Джарет задышал с облегчением, опухоль определенно спадала.
— Это просто стоянка, — с сожалением сказал Ганконер. — В дверь мало что видно, но рядом стоит еще один фургон. Его хозяин приходил на тебя смотреть. По-моему, Триус ему служит.
Джарет обдумал эту информацию. Убивать его не будут, это ясно. А еще здесь ценят музыку.
— Колыбельная, — прошептал он.
— Хочешь, чтобы я исчерпал силу флейты, как уже исчерпал свою? Даже если получится, ты не сможешь сейчас бежать. Вокруг степь, мы будем как на ладони, а эти ребята стреляют очень быстро и точно. Подождем. Жаль, вода закончилась.
Он убрал высохшие платки. Джарет рискнул приоткрыть глаза. С облегчением убедился, что видит не хуже, чем раньше. Ганконер сидел рядом и жевал травинку. На нем был всё тот же бальный наряд, но изрядно потрепанный. На правой руке — свежий след от хлыста. А запястья охватывают широкие железные браслеты, соединенные короткой цепью. Дюймов десять, прикинул Джарет. Странно, почему рабов не приковывают друг к другу или к стене? В чем смысл таких наручников?
В открытую дверь потянуло дымком и вкусным запахом. Хозяева питались не той бурдой, которой кормили рабов. Ганконер сглотнул, в животе у него отчетливо заурчало. В фургон снова кто-то зашел. Джарет узнал шаги незнакомца, расстегнувшего на нем ошейник. Человек был высокий, одетый в кожаную куртку с бахромой и такие же штаны. На высоких сапогах и широком поясе поблескивали крупные серебряные бляшки. У Триуса таких не было. Заложив большие пальцы за ремень, мужчина пару минут рассматривал Джарета, удивлено покачал головой, хмыкнул, перевел взгляд на Ганконера и сделал знак подняться. Ганконер встал, и Джарет увидел ответ на свой вопрос. На Ганконере был ошейник, от которого тянулась длинная цепь, конец которой терялся на полу среди сена.
Человек достал из кармана кольцо с ключами, выбрал один, вставил в замочную скважину на ошейнике, повернул с отчетливым щелчком. Отбросил ошейник, взял Ганконера за плечо и подтолкнул к двери. Музыкант быстро глянул на Джарета, отвернулся и молча пошел впереди хозяина. Джарет прикрыл глаза. Понятно, господа желают развлечений на ночь. Хотя, развлечения бывают разные. Интересно, насколько здесь вольные нравы?
Выйдя из фургона, Ганконер зябко поежился. Бархат и шелк — плохие защитники от ночного холода. Хозяин снова подтолкнул его, направляя к соседнему фургону, где горел костер. Сам сел на верхнюю ступеньку, закинув ногу на ногу. Медленно и четко произнес какой-то вопрос. Ганконер покачал головой. Человек изогнул черную бровь и с легкой запинкой произнес фразу на другом языке. Убедившись, что его снова не понимают, раздраженно хлопнул ладонью по колену. Встал, скрылся в фургоне и вернулся с кожаным тубусом. К удивлению Ганконера, перед ним развернули большую карту. Хозяин выразительно ткнул пальцем в середину закрашенной в коричневый цвет области и сделал широкий жест, охватывая горизонт вокруг. Потом ткнул пальцем в Ганконера и потряс перед ним картой.
Надо же, география здесь хорошо развита. Ганконер внимательно рассматривал карту, стараясь запомнить как можно больше. Жаль, что изображен лишь один континент. Большую часть занимает пустыня, переходящая в степь с редкими точками то ли городов, то ли селений. Точки учащались ближе к побережью, где коричневый цвет сменялся зеленым.
Карту снова встряхнули. Ганконер покачал головой. Хозяин с досадой щелкнул пальцами перед его носом и выразительно показал на знаки с четырех сторон карты. Ганконер вздохнул. Как объяснить, что он из другого мира? И надо ли? Впрочем, а почему бы и нет. Он отвел от себя карту и показал в небо. И был безмерно удивлен, когда хозяин с облегчением вздохнул. Он свернул карту, хлопнул Ганконера по плечу и покровительственно улыбнулся. Снова сел на ступеньку и приглашающе похлопал рядом с собой. Ничего не понимая, Ганконер сел рядом с ним. У них тут что, явление гостей из других миров — обычное дело? А вот угощать — это правильно, а то он уже три дня голодает.
Подошедший русоволосый юноша — в ошейнике, но одетый богаче хозяина — протянул Ганконеру миску с густым варевом. Пахло вкусно. Он осторожно попробовал. Слишком пресное, но в целом есть можно. Хозяин рассеянно наблюдал за ним, что-то про себя прикидывая. Ганконер ел медленно и тоже обдумывал ситуацию. Если в этот мир часто попадают пришельцы, то наверняка здесь уже сложилась традиция, как с ними следует поступать.
В ответ послышался тихий шелестящий голос.
— Не стоит благодарности, право же, — с иронией ответил Ганконер.
— Ты… понимаешь?
— Нет, но догадаться несложно. Я пытаюсь запоминать слова, но одни слишком быстро тараторят, а другие слишком тихо шепчут.
Он снял с Джарета платки и снова их намочил. В фургоне постепенно становилось прохладнее. Джарет задышал с облегчением, опухоль определенно спадала.
— Это просто стоянка, — с сожалением сказал Ганконер. — В дверь мало что видно, но рядом стоит еще один фургон. Его хозяин приходил на тебя смотреть. По-моему, Триус ему служит.
Джарет обдумал эту информацию. Убивать его не будут, это ясно. А еще здесь ценят музыку.
— Колыбельная, — прошептал он.
— Хочешь, чтобы я исчерпал силу флейты, как уже исчерпал свою? Даже если получится, ты не сможешь сейчас бежать. Вокруг степь, мы будем как на ладони, а эти ребята стреляют очень быстро и точно. Подождем. Жаль, вода закончилась.
Он убрал высохшие платки. Джарет рискнул приоткрыть глаза. С облегчением убедился, что видит не хуже, чем раньше. Ганконер сидел рядом и жевал травинку. На нем был всё тот же бальный наряд, но изрядно потрепанный. На правой руке — свежий след от хлыста. А запястья охватывают широкие железные браслеты, соединенные короткой цепью. Дюймов десять, прикинул Джарет. Странно, почему рабов не приковывают друг к другу или к стене? В чем смысл таких наручников?
В открытую дверь потянуло дымком и вкусным запахом. Хозяева питались не той бурдой, которой кормили рабов. Ганконер сглотнул, в животе у него отчетливо заурчало. В фургон снова кто-то зашел. Джарет узнал шаги незнакомца, расстегнувшего на нем ошейник. Человек был высокий, одетый в кожаную куртку с бахромой и такие же штаны. На высоких сапогах и широком поясе поблескивали крупные серебряные бляшки. У Триуса таких не было. Заложив большие пальцы за ремень, мужчина пару минут рассматривал Джарета, удивлено покачал головой, хмыкнул, перевел взгляд на Ганконера и сделал знак подняться. Ганконер встал, и Джарет увидел ответ на свой вопрос. На Ганконере был ошейник, от которого тянулась длинная цепь, конец которой терялся на полу среди сена.
Человек достал из кармана кольцо с ключами, выбрал один, вставил в замочную скважину на ошейнике, повернул с отчетливым щелчком. Отбросил ошейник, взял Ганконера за плечо и подтолкнул к двери. Музыкант быстро глянул на Джарета, отвернулся и молча пошел впереди хозяина. Джарет прикрыл глаза. Понятно, господа желают развлечений на ночь. Хотя, развлечения бывают разные. Интересно, насколько здесь вольные нравы?
Выйдя из фургона, Ганконер зябко поежился. Бархат и шелк — плохие защитники от ночного холода. Хозяин снова подтолкнул его, направляя к соседнему фургону, где горел костер. Сам сел на верхнюю ступеньку, закинув ногу на ногу. Медленно и четко произнес какой-то вопрос. Ганконер покачал головой. Человек изогнул черную бровь и с легкой запинкой произнес фразу на другом языке. Убедившись, что его снова не понимают, раздраженно хлопнул ладонью по колену. Встал, скрылся в фургоне и вернулся с кожаным тубусом. К удивлению Ганконера, перед ним развернули большую карту. Хозяин выразительно ткнул пальцем в середину закрашенной в коричневый цвет области и сделал широкий жест, охватывая горизонт вокруг. Потом ткнул пальцем в Ганконера и потряс перед ним картой.
Надо же, география здесь хорошо развита. Ганконер внимательно рассматривал карту, стараясь запомнить как можно больше. Жаль, что изображен лишь один континент. Большую часть занимает пустыня, переходящая в степь с редкими точками то ли городов, то ли селений. Точки учащались ближе к побережью, где коричневый цвет сменялся зеленым.
Карту снова встряхнули. Ганконер покачал головой. Хозяин с досадой щелкнул пальцами перед его носом и выразительно показал на знаки с четырех сторон карты. Ганконер вздохнул. Как объяснить, что он из другого мира? И надо ли? Впрочем, а почему бы и нет. Он отвел от себя карту и показал в небо. И был безмерно удивлен, когда хозяин с облегчением вздохнул. Он свернул карту, хлопнул Ганконера по плечу и покровительственно улыбнулся. Снова сел на ступеньку и приглашающе похлопал рядом с собой. Ничего не понимая, Ганконер сел рядом с ним. У них тут что, явление гостей из других миров — обычное дело? А вот угощать — это правильно, а то он уже три дня голодает.
Подошедший русоволосый юноша — в ошейнике, но одетый богаче хозяина — протянул Ганконеру миску с густым варевом. Пахло вкусно. Он осторожно попробовал. Слишком пресное, но в целом есть можно. Хозяин рассеянно наблюдал за ним, что-то про себя прикидывая. Ганконер ел медленно и тоже обдумывал ситуацию. Если в этот мир часто попадают пришельцы, то наверняка здесь уже сложилась традиция, как с ними следует поступать.
Страница 7 из 66
