Мятная карамель

— Я знаю, — он изображает холодную вежливую улыбку, но я-то вижу, что смеются глаза. — С днем рождения, старушка.

— Подумать только — тебе уже шестнадцать! — радостно подхватывает Дафна, этим привлекая к нам внимание остальных студентов. — Как ощущается?

— Абсолютно никакой разницы.

Ночь, переход на определенное число, — всего лишь формальность. Как будто вчера я была значительно младше… Впрочем, среди своих сокурсников я действительно самая старшая, но это все равно не имеет значения, если нет повода взрослеть.

А его ведь и в самом деле нет.

Иду на завтрак, думая, что это утро — даже если не придавать ему никакого особенного значения — начинается так себе. Как бы это ни было печально, лучшее, что из него можно извлечь — полезный, но мрачный справочник по Трансфигурации.

А вообще, если подумать, перечные леденцы тоже неплохи.

НЕ ВЕЗЕТ

Амбридж выглядит невозмутимо, но я уверена, что она дико бесится. Из-за всего — Поттер продолжает высказываться, и самоуверенные студенты не сдаются, и кошка, тьфу, МакГонагалл тот еще отпор дает, и близнецы Уизли всех травят какой-то гадостью. Эти штуки невероятно популярны, их даже Слизерин покупает — через Монтегю. Самые активные пользователи, разумеется, гриффиндорцы, но и остальные факультеты не пренебрегают. Даже я покупаю — правда, попробовала всего раз и, выйдя из класса, сразу же наткнулась на Флитвика. Не везет так не везет…

Отдыхают студенты, конечно, только в Хогсмиде, ведь Хогвартс теперь «под осадой», как это называет Блейз — я, кстати, так и не могу понять, кого он имеет в виду, Амбридж или же гриффиндурков. Нет, теперь именно в Хогсмиде хохот, увеселения и — будто бы незаметные — перешептывания и недовольства. Развязывают их, разумеется, те же гриффиндурки.

Этой зимой их почему-то вообще слишком много, и ладно бы — пятикурсников, с ними-то у нас уроки почти каждый день, — так и остальные всегда вокруг, особенно близнецы Уизли. Эта два безумца, кстати, не такие уж и неотличимые: если они поодиночке, то ведут себя по-разному. Теперь я даже могу различать их… правда, так и не знаю, кто из них Фред, а кто Джордж, но…

Гм, но мне-то и не нужно знать. Какое мне до них дело? Как член Инпекционной дружины, я за ними наблюдаю, а все остальное время они меня не волнуют. Почти. Разве что мне хочется узнать, который из идиотов поздравил меня с днем рождения, но это же совсем неважно, так?

Интересно, почему за целый день между ним и нашей встречей Уизли не съел ни одного леденца из той коробки и отослал ее мне… Как он вообще умудрился узнать, что у меня был день рождения и, главное, зачем решил поздравить? В леденцах не было ни зелий, ни каких-либо чар, я специально проверяла, так что это действительно был подарок…

Ну а впрочем, мне нет до этого дела.

Потягиваю сливочное пиво и из уголка «Трех метел» наблюдаю за тем, как Драко о чем-то рассказывает Дафне, а она смеется и почти искренне возмущается.

— Если ты каждый раз так пялишься на них, — произносит Милли, не отрываясь от какого-то яркого журнала для ведьм, — то неудивительно, что тебе никто не поверит, даже если ты хоть набьешь себе татуировку «Меня не беспокоит, с кем встречается Малфой». Хотя если ты ее набьешь, там выражения покрепче будут.

Фыркаю и отвожу взгляд.

— Я не пялюсь, я думаю.

— О ком? — интересуется Милли.

Я думаю, почему все действительно считают, что у нас с Драко был «роман» и теперь я страдаю. Разве по нашему поведению похоже, что у нас есть хоть что-то кроме дружбы? А люди не сомневаются в том, что мы спим вместе — Уизли тогда, в прошлый поход в Хогсмид, мне почти прямо об этом сказал. У меня, видите ли,«честь по полу раскатана» — ну что за бред?!

— Про Уизела.

Милли роняет журнал, отчего тот хлопает по столу, и таращится на меня:

— Лучше бы ты действительно думала о Драко. Пэнс, что с тобой?

— А? Да так, просто… — уже жалею, что, не подумав, ответила. Обычно так меня «поймать» нельзя.

— О котором хоть?

— О каком-то из близнецов. Я так и не знаю, кто это был.

У Милли глаза размером с галлеоны, и я понимаю, что опять сказала что-то не то.

— Что у тебя с ним было?

Теперь уже моя очередь удивленно пялиться.

— С чего ты решила, что у меня с ним что-то было? — лишь бы она не перефразировала это как «все еще есть».

— А что, еще не закончилось?

Мерлин, за что мне это?

— Милли, у меня никогда не было и не будет ничего с Уизли, как тебе это вообще могло взбрести в голову? Он просто почему-то поздравил меня с днем рождения.

— И что подарил?

— Всего лишь перечные леденцы.

Запоздало думаю, а не мог ли в этом подарке содержаться какой-то намек.

— «Всего лишь», Паркинсон?

Блять! Как некстати.