Фандом: Гарри Поттер. — У меня еще полно мятной карамели. — Ты же ее не любишь, — удивляется Дафна. Разве мятную карамель можно не любить? — Какая теперь разница? Все равно теперь больше ничего не осталось.
Добавить в моё избранное
19 мин, 12 сек 14084
Хотя, наверное, ничего не будет. Точно ничего — просто все закончится.
Дверь распахивается в тот момент, когда я запихиваю волшебную палочку в карман.
— Тьфу, тут змеюка.
Оборачиваюсь на голос и обнаруживаю застывших на пороге близнецов Уизли (снова они, ну сколько можно… ). В руках бутылки, на голове — пламя, в голове… безумство.
— Жаль, жаль… идем, братец Дред, пока она с нас баллы не сняла, — Уизли, который Джордж, тянет брата за локоть, но тот качает головой:
— Я догоню, иди лучше отлови Джордана.
Жду, пока не захлопнется дверь, и мы одновременно заговариваем:
— Чего тебе, Уизли?
— Чего это ты тут мерзнешь, Паркинсон?
Пауза.
— Не твое дело, Уизли, — огрызаюсь я. — Тебе нечем заняться? Лучше б шел с братом напиваться.
— Мы не напиваться, мы Филча спаивать, — беззаботно отвечает Уизли и окидывает меня пристальным взглядом. Случайно вырвалось или ждет, что я пойду доносить? Хитрый план по выдворению меня из башни… только вот гриффиндорцы планы не строят.
— Лишняя информация, — процеживаю я сквозь зубы. Уизли невесело улыбается и вдруг заявляет:
— Ты не змеюка, Паркинсон, ты волчонок.
— Тогда уж волчица, — настороженно отвечаю я. К чему бы это вдруг?
И почему нельзя просто оставить меня в покое?
— Не-ет, — уверенно тянет Уизли и, не замечая моего недовольства, проходит вперед и встает рядом. — Ты именно волчонок: мелкий, обозленный, но беззащитный и беспомощный.
— А с чего бы кому-то меня защищать? — огрызаюсь я и неожиданно понимаю, что он прав. Озлобленнная, но беспомощная. Неоткуда мне ждать помощи — Драко, вон, выговориться передо мной может, а у меня такого слушателя нет. — Да и помогать тоже не за что… и некому.
С ума сойти. Почему я вообще говорю это ему?
— Хочешь, помогу?
Нет, с ума можно не сходить, наверное, я уже сошла.
Уизли протягивает бутылку.
— Вы же туда чего-то для Филча налили, — с подозрением говорю я.
— Нет, то было в бутылках Ли. Здесь все нормально.
В принципе, это и неважно. Прикладываюсь к бутылке. Если что — свалю все на него.
Напиток обжигает, и я подавляю желание отплеваться. Разумеется, это и не могло быть сливочное пиво, но все-таки огневиски я не ожидала, тем более, такую ударную дозу.
— Что, Паркинсон, горько?
— Странно.
Пробую еще раз, неспешно глотаю и почти не морщусь. Потом понимаю, что от меня будет нести алкоголем, и шарю по карманам в поисках конфетки — парочка всегда заваливается.
— Держи.
У Уизли на ладони коробка мятной карамели. Трясу головой:
— Я ее не люблю. А перечные леденцы есть?
Уизли фыркает:
— Разницы почти нет!
— Карамель — сладкая и чуьть-чуть горчит. А леденцы просто приятные.
Леденцы у него тоже находятся.
— Ты всегда таскаешь с собой целую гору сладостей?
— Для пары любимых конфеток всегда найдется место.
Хм, а в этом мы похожи.
Делаю еще один глоток.
— Понравилось? — хмыкает Уизли. Закусываю губу.
— Весьма неплохо. Спасибо.
За несколько дней я уже дважды поблагодарила Уизела — куда катится этот мир?
Впрочем, это — не Уизел. Он Уизли, если не сказать больше — Фред.
— О чем думаешь?
— О твоем имени, — машинально отвечаю я. Наверное, уже слегка опьянела.
Уизли смеется, слегка запрокидывая голову назад, и я вижу, как у него прыгают кончики диких рыжих прядок.
— А что с ним не так? — он забирает у меня бутылку и тоже пьет. Такими темпами мы оба совсем неразумными станем. Хотя раньше я его и так неразумным считала.
— Не твое оно. Ну, точнее… твое, но не как Уизли. — Тяну на себя бутылку, но Фред не отдает:
— Паркинсон, ты напилась. Объясни по-человечески, а?
— Ты не Уизли, — заявляю я, — ты — Фред.
Ну как он не понимает?
— Большая разница. Если ты Уизли, то ты Уизли, ненормальный и придурковатый, — пытаюсь донести до него свою мысль, — а если Фред, то нормальный. Ну, относительно. Более-менее. Да, пожалуй, относительно нормальный. Дай бутылку.
Он снова хохочет, а я жадно глотаю. Утром точно пожалею, что напилась, что наговорила все это… но сейчас — все прекрасно.
Бутылка пустеет как-то быстро — на донышке остается всего на один голоточек.
— Паркинсон! — возмущается Уизли. — Ты все выпила!
Пытаюсь сделать вид, что строю щенячьи глазки — на нормальную попытку сил не хватит.
— Ладно уж, пей, можешь даже не делиться.
Ух, у меня получилось!
Допиваю оставшиеся капли. Уизли смотрит на меня не то с недовольством, не то с весельем. Ловлю себя на мысли, что хочу по-детски показать ему язык… тянусь вверх:
— А я поделюсь…
Дверь распахивается в тот момент, когда я запихиваю волшебную палочку в карман.
— Тьфу, тут змеюка.
Оборачиваюсь на голос и обнаруживаю застывших на пороге близнецов Уизли (снова они, ну сколько можно… ). В руках бутылки, на голове — пламя, в голове… безумство.
— Жаль, жаль… идем, братец Дред, пока она с нас баллы не сняла, — Уизли, который Джордж, тянет брата за локоть, но тот качает головой:
— Я догоню, иди лучше отлови Джордана.
Жду, пока не захлопнется дверь, и мы одновременно заговариваем:
— Чего тебе, Уизли?
— Чего это ты тут мерзнешь, Паркинсон?
Пауза.
— Не твое дело, Уизли, — огрызаюсь я. — Тебе нечем заняться? Лучше б шел с братом напиваться.
— Мы не напиваться, мы Филча спаивать, — беззаботно отвечает Уизли и окидывает меня пристальным взглядом. Случайно вырвалось или ждет, что я пойду доносить? Хитрый план по выдворению меня из башни… только вот гриффиндорцы планы не строят.
— Лишняя информация, — процеживаю я сквозь зубы. Уизли невесело улыбается и вдруг заявляет:
— Ты не змеюка, Паркинсон, ты волчонок.
— Тогда уж волчица, — настороженно отвечаю я. К чему бы это вдруг?
И почему нельзя просто оставить меня в покое?
— Не-ет, — уверенно тянет Уизли и, не замечая моего недовольства, проходит вперед и встает рядом. — Ты именно волчонок: мелкий, обозленный, но беззащитный и беспомощный.
— А с чего бы кому-то меня защищать? — огрызаюсь я и неожиданно понимаю, что он прав. Озлобленнная, но беспомощная. Неоткуда мне ждать помощи — Драко, вон, выговориться передо мной может, а у меня такого слушателя нет. — Да и помогать тоже не за что… и некому.
С ума сойти. Почему я вообще говорю это ему?
— Хочешь, помогу?
Нет, с ума можно не сходить, наверное, я уже сошла.
Уизли протягивает бутылку.
— Вы же туда чего-то для Филча налили, — с подозрением говорю я.
— Нет, то было в бутылках Ли. Здесь все нормально.
В принципе, это и неважно. Прикладываюсь к бутылке. Если что — свалю все на него.
Напиток обжигает, и я подавляю желание отплеваться. Разумеется, это и не могло быть сливочное пиво, но все-таки огневиски я не ожидала, тем более, такую ударную дозу.
— Что, Паркинсон, горько?
— Странно.
Пробую еще раз, неспешно глотаю и почти не морщусь. Потом понимаю, что от меня будет нести алкоголем, и шарю по карманам в поисках конфетки — парочка всегда заваливается.
— Держи.
У Уизли на ладони коробка мятной карамели. Трясу головой:
— Я ее не люблю. А перечные леденцы есть?
Уизли фыркает:
— Разницы почти нет!
— Карамель — сладкая и чуьть-чуть горчит. А леденцы просто приятные.
Леденцы у него тоже находятся.
— Ты всегда таскаешь с собой целую гору сладостей?
— Для пары любимых конфеток всегда найдется место.
Хм, а в этом мы похожи.
Делаю еще один глоток.
— Понравилось? — хмыкает Уизли. Закусываю губу.
— Весьма неплохо. Спасибо.
За несколько дней я уже дважды поблагодарила Уизела — куда катится этот мир?
Впрочем, это — не Уизел. Он Уизли, если не сказать больше — Фред.
— О чем думаешь?
— О твоем имени, — машинально отвечаю я. Наверное, уже слегка опьянела.
Уизли смеется, слегка запрокидывая голову назад, и я вижу, как у него прыгают кончики диких рыжих прядок.
— А что с ним не так? — он забирает у меня бутылку и тоже пьет. Такими темпами мы оба совсем неразумными станем. Хотя раньше я его и так неразумным считала.
— Не твое оно. Ну, точнее… твое, но не как Уизли. — Тяну на себя бутылку, но Фред не отдает:
— Паркинсон, ты напилась. Объясни по-человечески, а?
— Ты не Уизли, — заявляю я, — ты — Фред.
Ну как он не понимает?
— Большая разница. Если ты Уизли, то ты Уизли, ненормальный и придурковатый, — пытаюсь донести до него свою мысль, — а если Фред, то нормальный. Ну, относительно. Более-менее. Да, пожалуй, относительно нормальный. Дай бутылку.
Он снова хохочет, а я жадно глотаю. Утром точно пожалею, что напилась, что наговорила все это… но сейчас — все прекрасно.
Бутылка пустеет как-то быстро — на донышке остается всего на один голоточек.
— Паркинсон! — возмущается Уизли. — Ты все выпила!
Пытаюсь сделать вид, что строю щенячьи глазки — на нормальную попытку сил не хватит.
— Ладно уж, пей, можешь даже не делиться.
Ух, у меня получилось!
Допиваю оставшиеся капли. Уизли смотрит на меня не то с недовольством, не то с весельем. Ловлю себя на мысли, что хочу по-детски показать ему язык… тянусь вверх:
— А я поделюсь…
Страница 4 из 6
