Фандом: Ориджиналы. Везение — вещь специфическая. Когда тебя берет на диплом известный специалист и зовет работать летом в заповеднике — это, определенно, везение. А когда этот самый специалист, помимо всего прочего, оказывается оборотнем, в которых ты, как ученый, поверить не можешь — это то ли сверхъестественная удача, то ли совсем наоборот.
Добавить в моё избранное
147 мин, 40 сек 6852
В ленкином лексиконе поразительно уживались рядом какие-то редкие и достаточно выспренные слова и самый заезженный сленг. Ну и сама история о том, как он заваливал Божецкого письмами, была не самой нейтральной темой. Иногда ему даже становилось неловко из-за своей назойливости, но в остальное время он был почти горд — в конце концов, он был здесь и ему дали работу. В то время как вполне могли бы дать подзатыльник и добавить в черный список.
— Ну, в итоге, впечатление ты на него явно произвел, — улыбнулась она ободряюще.
— В общем, видимо, да, раз я здесь, — пожал он плечами, рассеянно глядя на цветы.
Она секунду помедлила, а затем осторожно толкнула его в плечо своим, привлекая внимание:
— Вообще-то, я говорила про сегодняшнее утро.
— А что было сегодня утром?
— Ну… — она пожевала губами, пытаясь, видимо, сформулировать свою мысль, — на завтраке. Он с тобой разговаривал, почти что увлеченно.
— А, — Ванька отмахнулся, — это же про всякие технические подробности было. Ничего интересного, ты же тоже обсуждаешь методологию своих экспериментов.
Лена искоса взглянула на него, туманно улыбаясь:
— Я серьезно. Он за завтраком обычно сидит, как истукан, и _смотрит_. Брр, — она передернула плечами, — серьезно, будто в зоопарк пришел. Причем зоопарк персонально для него открыли, ага. Сидит, мажет свои бесконечные бутерброды и слушает наши разговоры с таким снисходительным лицом воспитателя в детском саду. Хотя, ходят слухи, что у него айкью какой-то адский, так что, вполне возможно, что скучно мужику. А сегодня он прямо оживился, тебе едва ли чаек заботливо не подливал.
Ванька обреченно прикрыл глаза. Здорово, отлично, великолепно. Лене казалось, что Сергей Владимирович нежно хлопочет вокруг него, едва ли не воркуя — по крайней мере, по её интонациям выходило именно так. Самому Ваньке казалось, что его обожание Божецкого можно было разглядеть невооруженным глазом. При попытке сложить два и два у него при любом раскладе выходило так, будто они в глазах окружающих уже на второй же день на станции выглядели престарелой семейной парой. Блеск.
Ванька глухо застонал. Лена только безжалостно расхохоталась:
— Да ладно тебе. Повезло, что ты парень, а то тебе бы уже все кости перемыли. Тут скучно, любая драма — на вес золота. Хотя, — она прищурилась с искрящимся хитрым весельем в глазах, — поговаривают, что Божецкий может быть и не по девочкам. А что: не женат, в отношениях уличен не был… Правда, он ни в каких отношениях уличен не был, но подозрительно, подозрительно. Ты это, береги честь, — она смеялась так, что в конце концов просто спрятала раскрасневшееся оживленное лицо в ладонях.
Ванька хранил хмурое молчание, потому что такие слухи о человеке, о котором ты решил не думать в подобном ключе — они всегда некстати.
После ужина, когда Ванька поднялся на открытую веранду, в сознании немедленно всплыл разговор с Леночкой, за который ему до сих пор было неловко — все эти ее рассказы о том, что Божецкий, на самом деле, был с ним предельно сердечен, не добавляли ему спокойствия. Разговоры с научным руководителем на первых порах всегда дело нелегкое — неотвязно преследует ощущение, что сейчас-то он и поймет, какого криворукого бездаря согласился взять; но в этом конкретном случае не давали покоя и мысли о том, что жить ему бок о бок с этим человеком еще не меньше двух месяцев, а ему и два дня-то дались сравнительно нелегко. По размышлении выходило, что либо он уедет разочаровавшимся в им же для себя созданном кумире, либо уедет с отличным материалом для работы и разбитым сердцем. А вариантов того, на что отвлечь беспокойное сердце, было немного — разве что была Лена, невероятно славная, но все же — все же живущая с ним все на той же маленькой территории. И если вдруг что пойдет не так, жизни им не будет обоим и сознательно на эти грабли он наступать не собирался.
Тем более, что, судя по отдельным косым взглядам и некоторым необсуждаемым темам, какая-то кошка пробежала между ней и Сашкой, и влезать в это все он не имел ни малейшего желания — разве что мог бы выслушать саму Ленку, если ей будет надо с кем-то поделиться.
Ванька споткнулся о ступеньку, и Сергей Владимирович ровно в этот момент высунулся на веранду, поглядев на него своими темными, в вечерних сумерках и вовсе черными, глазами, и, кажется, улыбнулся. Улыбка была едва заметной, спокойной, разве что неуловимо хищной. Ванька, с трудом сдержавшийся, чтобы не чертыхнуться, постарался убедить себя, что это было данью вежливости а не насмешкой.
Впрочем, Божецкий оказался предельно корректен и даже предложил ему чаю, хотя, после ужина, на котором они вместе были каких-то полчаса назад, это было просто формальностью.
— Сергей Владимирович, мне категорически не хватало мешочков, — пожаловался Ванька, отчитываясь о своем первом дне.
— Ну, в итоге, впечатление ты на него явно произвел, — улыбнулась она ободряюще.
— В общем, видимо, да, раз я здесь, — пожал он плечами, рассеянно глядя на цветы.
Она секунду помедлила, а затем осторожно толкнула его в плечо своим, привлекая внимание:
— Вообще-то, я говорила про сегодняшнее утро.
— А что было сегодня утром?
— Ну… — она пожевала губами, пытаясь, видимо, сформулировать свою мысль, — на завтраке. Он с тобой разговаривал, почти что увлеченно.
— А, — Ванька отмахнулся, — это же про всякие технические подробности было. Ничего интересного, ты же тоже обсуждаешь методологию своих экспериментов.
Лена искоса взглянула на него, туманно улыбаясь:
— Я серьезно. Он за завтраком обычно сидит, как истукан, и _смотрит_. Брр, — она передернула плечами, — серьезно, будто в зоопарк пришел. Причем зоопарк персонально для него открыли, ага. Сидит, мажет свои бесконечные бутерброды и слушает наши разговоры с таким снисходительным лицом воспитателя в детском саду. Хотя, ходят слухи, что у него айкью какой-то адский, так что, вполне возможно, что скучно мужику. А сегодня он прямо оживился, тебе едва ли чаек заботливо не подливал.
Ванька обреченно прикрыл глаза. Здорово, отлично, великолепно. Лене казалось, что Сергей Владимирович нежно хлопочет вокруг него, едва ли не воркуя — по крайней мере, по её интонациям выходило именно так. Самому Ваньке казалось, что его обожание Божецкого можно было разглядеть невооруженным глазом. При попытке сложить два и два у него при любом раскладе выходило так, будто они в глазах окружающих уже на второй же день на станции выглядели престарелой семейной парой. Блеск.
Ванька глухо застонал. Лена только безжалостно расхохоталась:
— Да ладно тебе. Повезло, что ты парень, а то тебе бы уже все кости перемыли. Тут скучно, любая драма — на вес золота. Хотя, — она прищурилась с искрящимся хитрым весельем в глазах, — поговаривают, что Божецкий может быть и не по девочкам. А что: не женат, в отношениях уличен не был… Правда, он ни в каких отношениях уличен не был, но подозрительно, подозрительно. Ты это, береги честь, — она смеялась так, что в конце концов просто спрятала раскрасневшееся оживленное лицо в ладонях.
Ванька хранил хмурое молчание, потому что такие слухи о человеке, о котором ты решил не думать в подобном ключе — они всегда некстати.
После ужина, когда Ванька поднялся на открытую веранду, в сознании немедленно всплыл разговор с Леночкой, за который ему до сих пор было неловко — все эти ее рассказы о том, что Божецкий, на самом деле, был с ним предельно сердечен, не добавляли ему спокойствия. Разговоры с научным руководителем на первых порах всегда дело нелегкое — неотвязно преследует ощущение, что сейчас-то он и поймет, какого криворукого бездаря согласился взять; но в этом конкретном случае не давали покоя и мысли о том, что жить ему бок о бок с этим человеком еще не меньше двух месяцев, а ему и два дня-то дались сравнительно нелегко. По размышлении выходило, что либо он уедет разочаровавшимся в им же для себя созданном кумире, либо уедет с отличным материалом для работы и разбитым сердцем. А вариантов того, на что отвлечь беспокойное сердце, было немного — разве что была Лена, невероятно славная, но все же — все же живущая с ним все на той же маленькой территории. И если вдруг что пойдет не так, жизни им не будет обоим и сознательно на эти грабли он наступать не собирался.
Тем более, что, судя по отдельным косым взглядам и некоторым необсуждаемым темам, какая-то кошка пробежала между ней и Сашкой, и влезать в это все он не имел ни малейшего желания — разве что мог бы выслушать саму Ленку, если ей будет надо с кем-то поделиться.
Ванька споткнулся о ступеньку, и Сергей Владимирович ровно в этот момент высунулся на веранду, поглядев на него своими темными, в вечерних сумерках и вовсе черными, глазами, и, кажется, улыбнулся. Улыбка была едва заметной, спокойной, разве что неуловимо хищной. Ванька, с трудом сдержавшийся, чтобы не чертыхнуться, постарался убедить себя, что это было данью вежливости а не насмешкой.
Впрочем, Божецкий оказался предельно корректен и даже предложил ему чаю, хотя, после ужина, на котором они вместе были каких-то полчаса назад, это было просто формальностью.
— Сергей Владимирович, мне категорически не хватало мешочков, — пожаловался Ванька, отчитываясь о своем первом дне.
Страница 12 из 42
