Фандом: Ориджиналы. Везение — вещь специфическая. Когда тебя берет на диплом известный специалист и зовет работать летом в заповеднике — это, определенно, везение. А когда этот самый специалист, помимо всего прочего, оказывается оборотнем, в которых ты, как ученый, поверить не можешь — это то ли сверхъестественная удача, то ли совсем наоборот.
Добавить в моё избранное
147 мин, 40 сек 6836
Как объяснила Ленка, это было нормально для этого сезона — наплыв людей приходился в основном на июль-август, когда заканчивались сессии и практики у большинства студентов и преподавателей. И велела наслаждаться одиночеством, потому что буквально через месяц, по её словам, он будет с ностальгией вспоминать этот июнь и отсутствие очередей в столовой и в душе.
Помимо двух сидевших на солнце человек Ванька вскоре увидел еще одного. На лавке лежал мужчина средних лет, закинув ногу на ногу и заслонив лицо книгой. По себе Ванька знал, что поза ужасно неудобная — руки довольно быстро затекают держать книжку, а солнечный ореол вокруг страницы мешает читать, но, кажется, все это мало беспокоило незнакомца. Тот увлеченно щурился в свой сборник шахматных задач, который, судя по увиденной Ванькой обложке, гарантировал сотню заданий повышенной сложности.
— Он что, для удовольствия его читает? — тихонько спросил Троепольский. Не то что бы он был удивлен, среди биологов можно было найти людей всех мастей и любой степени эксцентричности, так что релаксация с задачником была еще вполне приемлемой.
Ленка фыркнула:
— Хуже, наивное дитя лета. Он их для удовольствия решает. С ним уже в шахматы никто на станции и играть-то не соглашается, даже когда кончается алкоголь и теряется последняя колода карт, — улыбнулась она едва ли не с гордостью, будто сама научила этого человека виртуозной игре.
— А кто это, кстати?
Девушка только загадочно улыбнулась, но потом раскололась, распираемая желанием вывалить на него как можно больше информации, желательно, ошеломительной.
— Это и есть Божецкий, — прошептала она с довольным видом. Вид стал еще более довольным, когда Ванька сперва с сомнением поглядел на неё, затем, с еще большим сомнением — на человека на лавке.
Не то что бы он как-то по-особому представлял его себе, но встреча действительно вышла неожиданной, и совсем не такой, какой она рисовалась Ваньке в воображении. Он представлял себе, как они встретятся в достаточно рабочей обстановке, как он увидит этого не по возрасту известного специалиста, как они обсудят его грядущую работу… Ну, словом, он ждал, что та самая большая наука, в которую, он кажется, отыскал тропинку, начнется как-то… солиднее, что ли. Но светило современной орнитологии Сергей Владимирович грелся на солнце в выгоревшей майке и совершенно не обращал на него никакого внимания.
— Слушай, мне, наверное, надо пойти поздороваться? — наконец, спохватился Ванька. — А то я ему такие письма писал, упрашивая взять к себе.
Лена сделала страшные глаза и замотала головой:
— Не думай даже, в обеденный перерыв он не выносит, когда ему мешают. Испортишь отношения быстрее, чем успеешь представиться.
Ванька недоуменно нахмурился, но в итоге так ничего и не сказал. Услышанное предвещало в жизни на станции много чудес. Впрочем, в первую очередь, оно предвещало обед.
Остаток дня после обеда прошел в суматохе того типа, которую Ванька так недолюбливал. Распаковывание вещей, обживание своего угла, экскурсия по территории — естественно, по страшной жаре середины дня.
С другими работниками станции и практикантами он познакомился за обедом — неугомонная Ленка усадила его почти в середину общего стола и принялась представлять ему будущих коллег и друзей. Он был страшно ей за это признателен, потому что знакомство с давно сложившимся коллективом — дело всегда для новичка нелегкое, но с легкой руки девушки все прошло как по маслу. Она смеялась и шутила, рассказывая всякие глупости о людях, с которыми знакомила его — по крайней мере, о тех, о ком субординация позволяла. Людей постарше и посолиднее она представляла куда более сдержанно, но многие все равно улыбались.
В первую очередь, она указала ему на Сашу и Серегу, приблизительно их ровесников, с которыми Ваньке и предстояло жить в одном доме. Серега только ухмыльнулся, мол, пусть болтает, мы с тобой потом обмоем твой приезд и нормально познакомимся; Саша сидел неуловимо сердитый, слегка нахмурив свои белесые брови, чуднО смотревшиеся на загорелом лице. Потом были представлены парочка гидробиологов — постарше и помладше — достаточно молодой миколог, ботаник — ленкин научный руководитель, и крайне пожилой, но очень добродушный специалист по грызунам. Ванька вежливо улыбался и судорожно старался запомнить имена, с которыми у него всегда были проблемы. К моменту знакомства с парой человек технического персонала и сотрудниками кухни он окончательно сдался в нелегкой борьбе с собственной памятью и просто послушно кивал.
На обеде Божецкий так и не появился, но, как ему потом объяснили, это был нормальный порядок вещей — Сергей Владимирович только завтракал вместе со всеми и изредка ужинал, в остальное время предпочитая уединение. Да и небольшой одноэтажный домик с чердаком, выкрашенный выгоревшей, облупившейся на солнце краской нежного василькового цвета, в котором он жил, стоял в некотором отдалении от большинства зданий на станции.
Помимо двух сидевших на солнце человек Ванька вскоре увидел еще одного. На лавке лежал мужчина средних лет, закинув ногу на ногу и заслонив лицо книгой. По себе Ванька знал, что поза ужасно неудобная — руки довольно быстро затекают держать книжку, а солнечный ореол вокруг страницы мешает читать, но, кажется, все это мало беспокоило незнакомца. Тот увлеченно щурился в свой сборник шахматных задач, который, судя по увиденной Ванькой обложке, гарантировал сотню заданий повышенной сложности.
— Он что, для удовольствия его читает? — тихонько спросил Троепольский. Не то что бы он был удивлен, среди биологов можно было найти людей всех мастей и любой степени эксцентричности, так что релаксация с задачником была еще вполне приемлемой.
Ленка фыркнула:
— Хуже, наивное дитя лета. Он их для удовольствия решает. С ним уже в шахматы никто на станции и играть-то не соглашается, даже когда кончается алкоголь и теряется последняя колода карт, — улыбнулась она едва ли не с гордостью, будто сама научила этого человека виртуозной игре.
— А кто это, кстати?
Девушка только загадочно улыбнулась, но потом раскололась, распираемая желанием вывалить на него как можно больше информации, желательно, ошеломительной.
— Это и есть Божецкий, — прошептала она с довольным видом. Вид стал еще более довольным, когда Ванька сперва с сомнением поглядел на неё, затем, с еще большим сомнением — на человека на лавке.
Не то что бы он как-то по-особому представлял его себе, но встреча действительно вышла неожиданной, и совсем не такой, какой она рисовалась Ваньке в воображении. Он представлял себе, как они встретятся в достаточно рабочей обстановке, как он увидит этого не по возрасту известного специалиста, как они обсудят его грядущую работу… Ну, словом, он ждал, что та самая большая наука, в которую, он кажется, отыскал тропинку, начнется как-то… солиднее, что ли. Но светило современной орнитологии Сергей Владимирович грелся на солнце в выгоревшей майке и совершенно не обращал на него никакого внимания.
— Слушай, мне, наверное, надо пойти поздороваться? — наконец, спохватился Ванька. — А то я ему такие письма писал, упрашивая взять к себе.
Лена сделала страшные глаза и замотала головой:
— Не думай даже, в обеденный перерыв он не выносит, когда ему мешают. Испортишь отношения быстрее, чем успеешь представиться.
Ванька недоуменно нахмурился, но в итоге так ничего и не сказал. Услышанное предвещало в жизни на станции много чудес. Впрочем, в первую очередь, оно предвещало обед.
Остаток дня после обеда прошел в суматохе того типа, которую Ванька так недолюбливал. Распаковывание вещей, обживание своего угла, экскурсия по территории — естественно, по страшной жаре середины дня.
С другими работниками станции и практикантами он познакомился за обедом — неугомонная Ленка усадила его почти в середину общего стола и принялась представлять ему будущих коллег и друзей. Он был страшно ей за это признателен, потому что знакомство с давно сложившимся коллективом — дело всегда для новичка нелегкое, но с легкой руки девушки все прошло как по маслу. Она смеялась и шутила, рассказывая всякие глупости о людях, с которыми знакомила его — по крайней мере, о тех, о ком субординация позволяла. Людей постарше и посолиднее она представляла куда более сдержанно, но многие все равно улыбались.
В первую очередь, она указала ему на Сашу и Серегу, приблизительно их ровесников, с которыми Ваньке и предстояло жить в одном доме. Серега только ухмыльнулся, мол, пусть болтает, мы с тобой потом обмоем твой приезд и нормально познакомимся; Саша сидел неуловимо сердитый, слегка нахмурив свои белесые брови, чуднО смотревшиеся на загорелом лице. Потом были представлены парочка гидробиологов — постарше и помладше — достаточно молодой миколог, ботаник — ленкин научный руководитель, и крайне пожилой, но очень добродушный специалист по грызунам. Ванька вежливо улыбался и судорожно старался запомнить имена, с которыми у него всегда были проблемы. К моменту знакомства с парой человек технического персонала и сотрудниками кухни он окончательно сдался в нелегкой борьбе с собственной памятью и просто послушно кивал.
На обеде Божецкий так и не появился, но, как ему потом объяснили, это был нормальный порядок вещей — Сергей Владимирович только завтракал вместе со всеми и изредка ужинал, в остальное время предпочитая уединение. Да и небольшой одноэтажный домик с чердаком, выкрашенный выгоревшей, облупившейся на солнце краской нежного василькового цвета, в котором он жил, стоял в некотором отдалении от большинства зданий на станции.
Страница 2 из 42
