Покушение

Настоящий Капрас, а не то пугало из рассказов солдат, сумел заставить его кричать, не прибегая к пыткам, и Луиджи улыбнулся впервые после смерти Поликсены, вспомнив свой страх и смущение сначала и бесстыдную разнузданность потом.

Прежде чем его вышвырнули за пределы лагеря, гайифский маршал поцеловал Луиджи впервые за эту безумную ночь, и всю дорогу до Фельпа он, сонный и обессилевший, то и дело притрагивался к губам.

Он поклялся, что больше ни одну женщину не полюбит, но ничего не говорил о мужчинах.

Валяющемуся в траве Луиджи было немного стыдно и больно, в голове царила пустота, а тело было лёгким и свободным. Может, в чём-то Капрас и был прав? Как бы проверить, правду ли он говорил о том, что нужно делать всё, что хочется? А если прав, то…

Луиджи с мечтательной улыбкой коснулся рукояти кинжала, который ему вернули. До ночи было долго, а дорогу он уже знал.

… Во вражеском лагере маршал Карло Капрас вызвал своего адъютанта и приказал:

— Когда мой гость вернётся — пропустить без разговоров и препроводить ко мне.

Взгляд его был устремлён мимо подчинённого, туда, где в щель в пологе виднелся разгорающийся рассвет.