Два маньяка

Помимо массы достоинств у бункера есть и один, но очень существенный недостаток. В нем удобно отсиживаться и не отсвечивать, но для активных вылазок он не очень подходит. Достаточно один раз привести за собой хвост, и надежное укрытие превратится в ловушку. Поэтому, когда заканчивается то, что Дайчи, гнусно ухмыляясь, называет «медовым месяцем», а Куроо традиционно огрызается в ответ, что тогда уж «медовый квартал», и они приступают к реализации основной части плана, — то из бункера приходится уходить.

Хорошо, что у Суги припасено еще одно укрытие, как раз подходящее для таких целей. Плохо, что оно на другом конце страны — домик в горах посреди крупнейшего лесного массива. И добираться туда приходится медленно, скрытно и осторожно.

Уже достигнув лесистого предгорья, они заезжают на почти пустую стоянку для трейлеров, где кроме них стоит только один грязный и разбитый охотничий фургон. Его водитель, долговязый заросший мужик, не вызывает у Куроо ни малейших подозрений. До момента, когда тот совершенно внезапно стреляет в Дайчи, в следующее мгновение наведя ружье на самого Куроо.

Какого черта?! Куроо тратит драгоценные полторы секунды на осознание вопиющего факта, что какой-то придурок ни с того ни с сего начал по ним палить. Параллельно прикидывает: попытаться выхватить пистолет из-за пояса, кинуться мужику в ноги, уходя от выстрела, или попробовать договориться? Суга сразу бросается к упавшему Дайчи. Но в них мужик не целится, и у Суги больше пространства для маневров — у Дайчи тоже был с собой пистолет.

А потом Куроо слышит шум за спиной и, едва успев обернуться, получает прикладом по голове.

Приходит в себя он медленно и тяжело, несколько раз почти выныривая из отключки, а потом проваливаясь обратно. На лице уже подсыхающая кровь — слишком знакомое ощущение, ни с чем не спутать. Но повезло, хоть глаза не залило. Башка трещит и раскалывается, реагируя новым взрывом боли на каждое движение. И больше всего хочется провалиться обратно в беспамятство, но Куроо знает, что это — непозволительная роскошь. Попутно он осознает, что где-то висит, руки и ноги зафиксированы и ему как-то… прохладно. Не холодно, но свежо и… и Куроо понимает, что это просто ощущение легкого сквозняка на голой коже, а одежды на нем нет. Никакой.

От этой новости он резко распахивает глаза и первое, что видит — так же полностью обнаженного Сугу, привязанного к столу у противоположной стены ангара или сарая, в котором они находятся. Куроо дергается и убеждается, что зафиксировали его на совесть. Запястья и щиколотки стянуты железной цепью, очень плотно, так что пальцы уже начали неметь. Цепи фиксируют два обычных навесных замка. Такой открыть — плевое дело, хоть гвоздем, хоть скрепкой. А ближайший бесхозный гвоздь Куроо уже заприметил — вон, торчит, наполовину вылезший из половицы. Но вся проблема в том, как до него добраться. За связанные руки Куроо подвешен на массивный крюк, свисающий с потолка — часть какого-то грузового устройства. И тот пульт на балке слева, скорее всего, от него.

А конец цепи от щиколоток уходит к скобе в полу. Вот черт, предусмотрительно. Ни ноги не подтянуть, ни раскачаться, вообще толком и не подергаешься. Куроо признает, что из такого положения самому ему никак не избавиться от этих оков. Или дождаться, пока его снимут с крюка, или…

— Суга? — тихо окликает он.

Тот дергается всем телом, пытается повернуться, но он плотно прижат к столу, а Куроо висит, фактически, у него за спиной.

— Ты в порядке? — спрашивает Сугавара.

— Да, — это не совсем правда, но Суга явно имеет в виду отнюдь не его раскалывающуюся голову. — Можешь освободиться? А то я нет.

— Я тоже, — с сожалением отвечает Суга. — Умеют вязать, сволочи.

— Их двое, больше?

— Двое. Водитель и еще один. Кроме них я никого не видел, но нас сразу поволокли в амбар, а дом чуть дальше на участке. Кто и что там — не знаю.

Куроо мысленно кивает. Расстановка примерно понятна. Но как же глупо они попались! Вот что значит стремительность и внезапность. Позорище. Три опытных агента и дали скрутить себя, как котят, каким-то замызганным местным охотникам.

— Дайчи? — спрашивает он.

— Ранен. Сложно сказать, насколько серьезно. Чуть ниже ключицы. Потом еще по голове приложили, там и бросили, в кустах. И колеса на нашей машине порезали.

Ясно. На помощь Дайчи рассчитывать не приходится. Хоть бы сам кровью не истек. Но в принципе тут у них не такой уж плохой расклад, Куроо вляпывался и похуже. Если бы не одно большое, даже огромное «но» — то, что их раздели, и поза привязанного Суги уж больно красноречива.

— У них коллекция трофеев, — тихо говорит тот. — Обувь. Огромный ящик с обувью, разных размеров, разного типа, многие — в крови. Нашу тоже кинули туда. А одежду сразу сожгли. Это — маньяки, Куроо.

Блядь! Вот блядь же. Но теперь понятно, почему их застали врасплох.