Фандом: Гарри Поттер. Иногда одной только магии недостаточно для решения возникшей проблемы и тогда на помощь приходит смекалка. Смекалка и магия — это очень действенное сочетание.
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 5675
Эдун скривил бровь, будто спал и видел неприятный сон. Гриффиндор перестал жевать и уставился прямо перед собой, будто о чём-то задумался. Эдун расслабил бровь и растянул губы в улыбке. Гриффиндор нахмурился и откинул голову назад, коснувшись затылком коры дерева, дававшего ему тень. Ещё минуту в обоих концах острова ничего существенного не происходило, а потом ещё нестарый маг в дорожной мантии закинул в рот недоеденный кусок мяса, жуя, встал, собрал сумку, взял в руку посох и, ударив им об землю, исчез с очень громким хлопком. С ветвей граба спорхнули несколько птах, напуганные внезапным звуком.
Гриффиндор был поистине великим магом, одним из самых сильных и самых известных магов в Европе. А ещё его считали самым лучшим боевиком и задирой, охочим до драки. Но вот это уже было верно лишь отчасти. В молодости он действительно давал волю своему горячему нраву, чем и заслужил такую славу, но с тех пор прошло уже много лет. Теперь великий маг не бросался сломя голову в любое мероприятие, где можно было проявить свои таланты. Он научился выбирать средства и находить решения, думать, рассчитывать… И побеждать.
Узнав о проблеме своего старого знакомого друида, Гриффиндор пообещал помочь. Он сразу же сказал, что великанов не получится перебить, но их можно развернуть. И спросил, нет ли у Эдуна готовой основы для оборотного зелья.
Зелье нашлось у другого друида, а у Оллуна нашелся палец мёртвого великана, который он сумел добыть, чтобы доказать, что великанов не сам придумал. Очень странный, надо сказать, поступок для друида. Гриффиндор уже лет шестьдесят как не был брезгливым, и зелье с куском плоти некогда живого существа не смущало его желудок и разум, а собственной магии должно было хватить на то, чтобы превратиться в существо с многократно большей массой тела. Но пить зелье он собирался не сразу.
Сначала Гриффиндор отправился в Ноттингем, где ему пришлось отрубить заклинанием ногу городскому голове, посмевшему перебивать великого мага и перечить ему. Он убедил жителей не поджигать лес и вообще ничего не делать, продолжая жить обычной жизнью, и не думать о великанах. Там же в таверне он снял комнату и заказал подать тёплую воду — почему-то не с вечера, а ранним утром.
Плотно поужинав, Гриффиндор поднялся в комнату, надёжно запер дверь, запечатал заклинанием окно, сделал пару глотков из прихваченной с собой бутылки огневиски и начал раздеваться. Ему пришлось снять с себя абсолютно всю одежду и даже оставить в комнате магический посох. Для перемещения сквозь пространство посох не был необходим, а в ночной вылазке толку от него не предвиделось — видели ли вы когда-нибудь великана с магическим посохом? Он, конечно, опасался, что посох могут украсть или таверна может сгореть или… ну, там огненный камень с неба упадёт, пока его не будет рядом. Но это уже, пожалуй, перебор и буйство фантазии.
Оставшись в чём мать родила, великий маг глотнул ещё немного огневиски, взял в руку склянку с зельем и, за неимением посоха, топнул ногой об пол и исчез. Топать было совсем не обязательно, но он так привык, что уж поделаешь.
Появился Гриффиндор в лесу, недалеко от ночной стоянки великанов. Там он выпил зелье, превратился в точную копию съеденного недавно великана и вышел из леса навстречу смертельной опасности и очередной авантюре. Ему удалось наплести великанам какую-то чушь про воскрешение из мёртвых, про разговор с великим горным отцом и подгорной матерью. Удалось отбиться от тумаков какого-то совсем молодого великана, который при разделе туши того бедняги, за которого Гриффиндор себя выдавал, получил только пятку и она оказалась очень жесткой и почти несъедобной. Потом он выдержал более серьезную битву с одним из предводителей племени, не верившим его словам о том, что горный отец и подгорная мать велят своим детям возвращаться в горы.
Но всё же он всё вытерпел и всё смог. Утром великаны развернулись и отправились в обратный путь к родным горам. Они забирали западнее, чтобы по дороге было чем питаться, и поэтому какие-то людские деревни ещё должны были пострадать. И они совсем не заметили, что воскресший из мёртвых сородич, принёсший откровение горного отца и подгорной матери, снова куда-то исчез.
А Гриффиндор утром вернулся в свою комнату в таверне, принял ванну, съел плотный завтрак и отправился в путь. Он жил в дороге, одно приключение закончилось, пора было искать другое.
Гриффиндор был поистине великим магом, одним из самых сильных и самых известных магов в Европе. А ещё его считали самым лучшим боевиком и задирой, охочим до драки. Но вот это уже было верно лишь отчасти. В молодости он действительно давал волю своему горячему нраву, чем и заслужил такую славу, но с тех пор прошло уже много лет. Теперь великий маг не бросался сломя голову в любое мероприятие, где можно было проявить свои таланты. Он научился выбирать средства и находить решения, думать, рассчитывать… И побеждать.
Узнав о проблеме своего старого знакомого друида, Гриффиндор пообещал помочь. Он сразу же сказал, что великанов не получится перебить, но их можно развернуть. И спросил, нет ли у Эдуна готовой основы для оборотного зелья.
Зелье нашлось у другого друида, а у Оллуна нашелся палец мёртвого великана, который он сумел добыть, чтобы доказать, что великанов не сам придумал. Очень странный, надо сказать, поступок для друида. Гриффиндор уже лет шестьдесят как не был брезгливым, и зелье с куском плоти некогда живого существа не смущало его желудок и разум, а собственной магии должно было хватить на то, чтобы превратиться в существо с многократно большей массой тела. Но пить зелье он собирался не сразу.
Сначала Гриффиндор отправился в Ноттингем, где ему пришлось отрубить заклинанием ногу городскому голове, посмевшему перебивать великого мага и перечить ему. Он убедил жителей не поджигать лес и вообще ничего не делать, продолжая жить обычной жизнью, и не думать о великанах. Там же в таверне он снял комнату и заказал подать тёплую воду — почему-то не с вечера, а ранним утром.
Плотно поужинав, Гриффиндор поднялся в комнату, надёжно запер дверь, запечатал заклинанием окно, сделал пару глотков из прихваченной с собой бутылки огневиски и начал раздеваться. Ему пришлось снять с себя абсолютно всю одежду и даже оставить в комнате магический посох. Для перемещения сквозь пространство посох не был необходим, а в ночной вылазке толку от него не предвиделось — видели ли вы когда-нибудь великана с магическим посохом? Он, конечно, опасался, что посох могут украсть или таверна может сгореть или… ну, там огненный камень с неба упадёт, пока его не будет рядом. Но это уже, пожалуй, перебор и буйство фантазии.
Оставшись в чём мать родила, великий маг глотнул ещё немного огневиски, взял в руку склянку с зельем и, за неимением посоха, топнул ногой об пол и исчез. Топать было совсем не обязательно, но он так привык, что уж поделаешь.
Появился Гриффиндор в лесу, недалеко от ночной стоянки великанов. Там он выпил зелье, превратился в точную копию съеденного недавно великана и вышел из леса навстречу смертельной опасности и очередной авантюре. Ему удалось наплести великанам какую-то чушь про воскрешение из мёртвых, про разговор с великим горным отцом и подгорной матерью. Удалось отбиться от тумаков какого-то совсем молодого великана, который при разделе туши того бедняги, за которого Гриффиндор себя выдавал, получил только пятку и она оказалась очень жесткой и почти несъедобной. Потом он выдержал более серьезную битву с одним из предводителей племени, не верившим его словам о том, что горный отец и подгорная мать велят своим детям возвращаться в горы.
Но всё же он всё вытерпел и всё смог. Утром великаны развернулись и отправились в обратный путь к родным горам. Они забирали западнее, чтобы по дороге было чем питаться, и поэтому какие-то людские деревни ещё должны были пострадать. И они совсем не заметили, что воскресший из мёртвых сородич, принёсший откровение горного отца и подгорной матери, снова куда-то исчез.
А Гриффиндор утром вернулся в свою комнату в таверне, принял ванну, съел плотный завтрак и отправился в путь. Он жил в дороге, одно приключение закончилось, пора было искать другое.
Страница 2 из 2
