Фандом: Гарри Поттер. Северус Снейп считает, что его жизнь кончена. Антонин Долохов решает помочь…
Добавить в моё избранное
11 мин, 10 сек 12425
Северус Снейп стоял у окна и думал, что жизнь кончена. Вот именно так и думал, презирая себя за слюнявый пафос и недостойную мужчины и Пожирателя Смерти слабость. Жизнь кончена. Кончена. Финита. Потому что в этот самый день, может быть, в эту самую минуту на другом конце Британии, в Годриковой Впадине, в окружении друзей и родных Лили Эванс должна сказать «Да!» и стать Лили Поттер. Поттер!
У Снейпа мелькала безумная мысль отправиться туда — под обороткой или под Чарами Невидимости, но он понимал, что не сможет. Что просто не выдержит этого, не сможет спокойно смотреть, как этот самодовольный гриффиндорский мерзавец откидывает фату, открывая сияющие счастьем зелёные глаза, целует нежные губы Лили, прижимает её к себе собственническим жестом уверенного в себе самца. Почему, Лили? Почему из всех мужчин на свете — он?
А потом… Потом у них будет первая брачная ночь. Первая. Брачная. И Поттер будет раздевать её, обнажая то, что Снейп иногда рисовал себе в самых стыдных своих фантазиях, целовать, гладить… Он представил себе рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, разведённые в стороны колени, тонкие руки Лили, обнимающие Поттера за плечи, её губы, шепчущие ненавистное имя, её стоны… «Нюниус, — зазвучал в ушах знакомый насмешливый голос. — Ты проиграл, Нюниус. Ты слабак и ничтожество. Она выбрала меня!».
Снейп зарычал сквозь зубы, негромко, чтобы не услышал никто из бывших в доме Пожирателей, прижался лбом к стеклу, сжимая кулаки так, что коротко остриженные ногти впились в кожу.
Всё. Решено. Нюниус должен умереть. Он принял Метку, он стал Пожирателем Смерти, он, нищий полукровка, вступил в ряды избранных, его отметил своим вниманием сам Тёмный Лорд. Он покажет! Он им всем покажет! Но как же больно, Лили…
Из всего нового поколения, пришедшего в Организацию, Долохов сразу выделил двоих. Совершенно непригодного к любым боевым действиям Эйвери — и полукровку Снейпа. Причем если на Эйвери он сразу поставил крест, уповая только на то, что Повелитель и сам прекрасно видит, что боец из этого кадра никакой, а вот мозги у парня неплохие, и пусть он лучше занимается аналитикой, — то хмурый, похожий на озлобленного зверёныша Снейп просто ставил его в тупик. Нет, боевиком тот уже был неплохим — хладнокровным, находчивым и безжалостным, а также весьма изобретательным на разные пакости. Но парень куда уместнее смотрелся бы в своей обожаемой зельеварне, чем в рейдах. Тем не менее, Долохов честно гонял эту парочку — и их третьего приятеля, Мальсибера, который тоже обещал стать неплохим боевиком, если перестанет валять дурака. И Тони даже сумел добиться неплохих результатов — Эйвери в паре с Мальсибером хотя бы не лез под шальное заклятие и научился очень неплохо уходить от чужих атак, а Снейп и раньше превосходил их обоих. Но в последнее время полукровка ходил как в воду опущенный, не обращая внимания ни на что. Больше всего Долохова встревожил его взгляд — так смотрят люди, дошедшие до крайней степени отчаяния, когда смерть начинает казаться лучшим выходом из ситуации. Что произошло у парня, было неясно, осиротел тот уже давно — а вел себя, как будто только что потерял единственного родного человека. Маги в таком состоянии очень опасны — и для себя, и для окружающих, это Тони знал не понаслышке. И он решил действовать…
Еще покойный отец как-то ему сказал, что лучше всего помогает разговорить человека хорошая выпивка после удачной совместной работы. Но идею напиться вместе после удачного тренировочного рейда Тони отбросил сразу — ни у него, ни у Снейпа радости такая «совместная работа» не вызывала, как и у любого нормального мага. Исключением были двое — Беллатрикс Лестрейндж и Амикус Кэрроу — но их нормальными точно назвать было нельзя. Долохов всегда сочувствовал Руди, искренне любящему свою бешеную супругу, и удивлялся, как ему удается хоть как-то сдерживать ее наследственное блэковское безумие. А от Амикуса с его старшей сестрицей Тони брезгливо держался подальше. Взгляд его упал на бутылку с остатками водки. Мордред, хорошей водки днем с огнем не сыщешь, все виски или джин — а то и немецкий шнапс. Хоть самогонку гони… а ведь это идея! И совместной работы, и будущей совместной выпивки — Снейп, как зельевар, просто не удержится от дегустации полученного… хм… зелья. А там и узнать можно, отчего тот ходит как пришибленный. И помочь, если получится…
Тони никогда не любил откладывать дела на потом. «Morgen, Morgen, nur nicht heute»…, как говорила в далеком детстве его воспитательница. Он вспомнил, как во время бурной молодости, будучи наемником, видел в одной из маггловских деревушек Восточной Европы самогонный аппарат — и аппарировал по уже полузабытым, но оставшимся в памяти координатам.
Его прежний знакомец за прошедшие четверть века мало изменился, разве что слегка усох и обзавелся багрово-красным цветом похожего на картофелину носа. Легкий Конфундус — и маггл с радостью признал в нем горячо любимого родственника, приезд которого нужно было отметить.
У Снейпа мелькала безумная мысль отправиться туда — под обороткой или под Чарами Невидимости, но он понимал, что не сможет. Что просто не выдержит этого, не сможет спокойно смотреть, как этот самодовольный гриффиндорский мерзавец откидывает фату, открывая сияющие счастьем зелёные глаза, целует нежные губы Лили, прижимает её к себе собственническим жестом уверенного в себе самца. Почему, Лили? Почему из всех мужчин на свете — он?
А потом… Потом у них будет первая брачная ночь. Первая. Брачная. И Поттер будет раздевать её, обнажая то, что Снейп иногда рисовал себе в самых стыдных своих фантазиях, целовать, гладить… Он представил себе рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, разведённые в стороны колени, тонкие руки Лили, обнимающие Поттера за плечи, её губы, шепчущие ненавистное имя, её стоны… «Нюниус, — зазвучал в ушах знакомый насмешливый голос. — Ты проиграл, Нюниус. Ты слабак и ничтожество. Она выбрала меня!».
Снейп зарычал сквозь зубы, негромко, чтобы не услышал никто из бывших в доме Пожирателей, прижался лбом к стеклу, сжимая кулаки так, что коротко остриженные ногти впились в кожу.
Всё. Решено. Нюниус должен умереть. Он принял Метку, он стал Пожирателем Смерти, он, нищий полукровка, вступил в ряды избранных, его отметил своим вниманием сам Тёмный Лорд. Он покажет! Он им всем покажет! Но как же больно, Лили…
Из всего нового поколения, пришедшего в Организацию, Долохов сразу выделил двоих. Совершенно непригодного к любым боевым действиям Эйвери — и полукровку Снейпа. Причем если на Эйвери он сразу поставил крест, уповая только на то, что Повелитель и сам прекрасно видит, что боец из этого кадра никакой, а вот мозги у парня неплохие, и пусть он лучше занимается аналитикой, — то хмурый, похожий на озлобленного зверёныша Снейп просто ставил его в тупик. Нет, боевиком тот уже был неплохим — хладнокровным, находчивым и безжалостным, а также весьма изобретательным на разные пакости. Но парень куда уместнее смотрелся бы в своей обожаемой зельеварне, чем в рейдах. Тем не менее, Долохов честно гонял эту парочку — и их третьего приятеля, Мальсибера, который тоже обещал стать неплохим боевиком, если перестанет валять дурака. И Тони даже сумел добиться неплохих результатов — Эйвери в паре с Мальсибером хотя бы не лез под шальное заклятие и научился очень неплохо уходить от чужих атак, а Снейп и раньше превосходил их обоих. Но в последнее время полукровка ходил как в воду опущенный, не обращая внимания ни на что. Больше всего Долохова встревожил его взгляд — так смотрят люди, дошедшие до крайней степени отчаяния, когда смерть начинает казаться лучшим выходом из ситуации. Что произошло у парня, было неясно, осиротел тот уже давно — а вел себя, как будто только что потерял единственного родного человека. Маги в таком состоянии очень опасны — и для себя, и для окружающих, это Тони знал не понаслышке. И он решил действовать…
Еще покойный отец как-то ему сказал, что лучше всего помогает разговорить человека хорошая выпивка после удачной совместной работы. Но идею напиться вместе после удачного тренировочного рейда Тони отбросил сразу — ни у него, ни у Снейпа радости такая «совместная работа» не вызывала, как и у любого нормального мага. Исключением были двое — Беллатрикс Лестрейндж и Амикус Кэрроу — но их нормальными точно назвать было нельзя. Долохов всегда сочувствовал Руди, искренне любящему свою бешеную супругу, и удивлялся, как ему удается хоть как-то сдерживать ее наследственное блэковское безумие. А от Амикуса с его старшей сестрицей Тони брезгливо держался подальше. Взгляд его упал на бутылку с остатками водки. Мордред, хорошей водки днем с огнем не сыщешь, все виски или джин — а то и немецкий шнапс. Хоть самогонку гони… а ведь это идея! И совместной работы, и будущей совместной выпивки — Снейп, как зельевар, просто не удержится от дегустации полученного… хм… зелья. А там и узнать можно, отчего тот ходит как пришибленный. И помочь, если получится…
Тони никогда не любил откладывать дела на потом. «Morgen, Morgen, nur nicht heute»…, как говорила в далеком детстве его воспитательница. Он вспомнил, как во время бурной молодости, будучи наемником, видел в одной из маггловских деревушек Восточной Европы самогонный аппарат — и аппарировал по уже полузабытым, но оставшимся в памяти координатам.
Его прежний знакомец за прошедшие четверть века мало изменился, разве что слегка усох и обзавелся багрово-красным цветом похожего на картофелину носа. Легкий Конфундус — и маггл с радостью признал в нем горячо любимого родственника, приезд которого нужно было отметить.
Страница 1 из 4
