Фандом: В поле зрения, Мстители. Самаритянин разрушен, Джон Риз погиб, Гарольд Финч уходит с крыши — и сталкивается с человеком по имени Стивен Стрэндж. AU для последней серии Person of Interest.
Добавить в моё избранное
76 мин, 58 сек 7518
— Немного.
— Тогда скажи Фьюри, что мы согласны.
И Гарольд звонит Фьюри, согласовывает детали «смерти» Хёрша, распечатывает присланные полковником файлы, пока Джон заваривает чай в кухне.
— Никогда не думал, что смогу так жить, — Гарольд обхватывает чашку ладонями. Подножка барного стула холодит ступни.
— Как? Притворяясь разными людьми? Скрываясь от ФБР? Разговаривая по ночам с лидером сверхсекретной организации? Спасая людей по одному?
— Так… размеренно, — Гарольд тонко улыбается. — У меня есть дом, куда не страшно возвращаться, друзья, которым не страшно довериться. И ты, Джон.
— Как же насчёт «человек, которого не страшно любить»?
Финч вздыхает.
— Тебя страшно любить, Джон. Страшно настолько, что иногда я задумываюсь, что же придаёт мне сил быть храбрым.
Джон сглатывает.
— Гарольд…
— Нет, послушай. Просто… ты стоишь любых волнений. Порой мне кажется, что Самаритянин и всё, что случилось с тобой там, научило меня ценить каждое мгновение рядом с тобой. Я никогда особенно не умел ловить момент, наслаждаться тем, что имею. С тобой всё иначе, Джон.
Джон перегибается через стойку, целует тонкие губы. Финч теперь на вкус как чабрец — бодрость и умиротворение. Они молча пьют чай, соприкасаясь под стойкой коленями.
Гарольд думает о счастливом Нейтане, который во второй раз стал отцом, о смеющейся Рут, которая теперь стреляет не по головам, а по коленным чашечкам, о весельчаке Фаско, который так и не развёлся с женой. Он думает об отвергнувшем оружие Старке и восставшем из мёртвых Капитане, о Стрэндже, который, наверное, и не подозревает, что даже на Востоке за ним постоянно наблюдают.
Джон думает о Джосс Картер, которая снова ищет Человека в костюме, о Каре Стэнтон и Марке Сноу, которые не вернулись из Китая, о Джоне Грире, истекающем кровью на полу своей квартиры — такой же насквозь фальшивой, как он сам.
Длинные пальцы со сбитыми костяшками накрывают бледную узкую ладонь. Метки — на расстоянии дюйма друг от друга.
Гарольд Финч и Джон Риз — люди с дюжиной имён и одной душой на двоих — сидят в полутёмной кухне. Перекроив историю, вывернув наизнанку мир, распахнув несуществующие двери.
Словам на запястьях — девять лет.
Словам, что звучат в полумраке, — вечность.
— Тогда скажи Фьюри, что мы согласны.
И Гарольд звонит Фьюри, согласовывает детали «смерти» Хёрша, распечатывает присланные полковником файлы, пока Джон заваривает чай в кухне.
— Никогда не думал, что смогу так жить, — Гарольд обхватывает чашку ладонями. Подножка барного стула холодит ступни.
— Как? Притворяясь разными людьми? Скрываясь от ФБР? Разговаривая по ночам с лидером сверхсекретной организации? Спасая людей по одному?
— Так… размеренно, — Гарольд тонко улыбается. — У меня есть дом, куда не страшно возвращаться, друзья, которым не страшно довериться. И ты, Джон.
— Как же насчёт «человек, которого не страшно любить»?
Финч вздыхает.
— Тебя страшно любить, Джон. Страшно настолько, что иногда я задумываюсь, что же придаёт мне сил быть храбрым.
Джон сглатывает.
— Гарольд…
— Нет, послушай. Просто… ты стоишь любых волнений. Порой мне кажется, что Самаритянин и всё, что случилось с тобой там, научило меня ценить каждое мгновение рядом с тобой. Я никогда особенно не умел ловить момент, наслаждаться тем, что имею. С тобой всё иначе, Джон.
Джон перегибается через стойку, целует тонкие губы. Финч теперь на вкус как чабрец — бодрость и умиротворение. Они молча пьют чай, соприкасаясь под стойкой коленями.
Гарольд думает о счастливом Нейтане, который во второй раз стал отцом, о смеющейся Рут, которая теперь стреляет не по головам, а по коленным чашечкам, о весельчаке Фаско, который так и не развёлся с женой. Он думает об отвергнувшем оружие Старке и восставшем из мёртвых Капитане, о Стрэндже, который, наверное, и не подозревает, что даже на Востоке за ним постоянно наблюдают.
Джон думает о Джосс Картер, которая снова ищет Человека в костюме, о Каре Стэнтон и Марке Сноу, которые не вернулись из Китая, о Джоне Грире, истекающем кровью на полу своей квартиры — такой же насквозь фальшивой, как он сам.
Длинные пальцы со сбитыми костяшками накрывают бледную узкую ладонь. Метки — на расстоянии дюйма друг от друга.
Гарольд Финч и Джон Риз — люди с дюжиной имён и одной душой на двоих — сидят в полутёмной кухне. Перекроив историю, вывернув наизнанку мир, распахнув несуществующие двери.
Словам на запястьях — девять лет.
Словам, что звучат в полумраке, — вечность.
Страница 23 из 23
