Двенадцать подвигов Гарольда Финча

— Вы вернётесь в эту комнату. Ваш друг умрёт, а вы продолжите жить так, как жили до встречи с ним.

Гарольд смотрит на Стрэнджа со смесью жалости и горечи.

— Боюсь, это невозможно, доктор. Когда встречаешь таких людей, как мистер Риз… впрочем, неважно. Приступайте.

Стрэндж усаживает его в кресло. Зелёный камень в крупном медальоне словно подмигивает замершему Гарольду. Лицо Стрэнджа нечитаемо.

— Вы будете знать, что сделали всё, что могли. На этот раз, — спокойно произносит он. — Вот что важно, мистер Финч.

Глава 2

— Приехали, сэр.

От неожиданности Гарольд вздрагивает и тут же прикладывается затылком о подголовник. Он на заднем сидении такси, за мокрыми окнами маячат неровные контуры Верхнего Ист-Сайда. Гарольд как во сне расплачивается с водителем, берёт портфель и выбирается наружу.

Дождь почти закончился, но последние капли попадают на очки, за шиворот пальто и, платок, конечно же, тоже промокает…

Гарольд замирает. Он и не помнит, когда в последний раз носил шейный платок. Даже серый кардинал может изредка потакать своим слабостям в одежде, но хромой стареющий мужчина не имеет права быть экстравагантным. Вот только прямо сейчас на нём тонкое замшевое пальто и платок — узел, судя по ощущениям, Аскот. Гарольд пытается рассмотреть цвет — как выясняется, оливковый с неброским цветочным рисунком — и понимает, что у него не болит шея. Совсем. Он делает пару неуверенных шагов по тротуару — без малейшего намёка на хромоту.

Воспоминания наваливаются стремительно, словно прорывает плотину, и Финч замирает посреди улицы, не слыша недовольных возгласов, не замечая суетливой толпы. Перед людьми, что бегут по делам, расстилается вечерний Нью-Йорк — обманчивый в своей осенней небрежности. Перед Гарольдом — каскад лиц и имён, поток данных. Он поворачивает правую руку ладонью вверх. На коже, словно клеймо, горят свежие рубцы — прощальный подарок таинственного Стрэнджа.

«Вам понадобится доказательство», — так он сказал.

Гарольд снимает очки, протирает их, потом извлекает из кармана мобильный.

Второе октября две тысячи четвёртого. Имей Гарольд привычку сквернословить, он бы многое высказал своим спасителям. Впрочем, они с мистером Ризом тоже редко спрашивали, чего хотят их подопечные. Гарольд вздыхает и направляется в сторону Третьей авеню.

Из ресторанчика на углу тянет чесноком и жареным мясом. В книжном на углу распродажа. Небо словно нехотя роняет последние тяжёлые капли. Мистер Рен идёт домой.

У Гарольда прекрасная память, и ему достаточно взгляда, чтобы понять: квартира ничуть не изменилась. Просторная и хорошо обставленная. Достаточно книг, несколько неплохих картин, стереосистема. Владелец страхового бизнеса не читает Достоевского в оригинале, не держит на столе четыре монитора, зато у него хороший бар и двойная система охраны. На всякий случай.

Гарольд открывает ноутбук, примостившись на краешке дивана, просматривает файлы и не находит ничего подозрительного. Судя по всему, сейчас он большую часть времени проводит под личиной Гарольда Рена, а в редких случаях — Гарольда Мартина. Детектив Кроу, видимо, решил попутешествовать, а мистер Крейн проворачивает загадочные операции в мире больших денег и не отказывает себе в небольших удовольствиях. Счета из SPA-салона вызывают нервный смех. Гарольд и не помнит, что был настолько эксцентричным. Эта мысль заставляет его замереть. Ноутбук остаётся на диване, а ноги уже несут Финча в ванную комнату. Огромное зеркало беспощадно: на вид Гарольду не больше сорока, а значит, чтобы ни сотворил Стрэндж, это сработало.

Всё происходит на самом деле.

Гарольд возвращается в комнату, торопливо расстёгивает запонки, снимает часы. Имя под широким браслетом — ещё одна упущенная возможность, ещё один шанс. Гарольду было восемнадцать, когда на запястье появилась метка, имя родственной души. У некоторых метка меняется с возрастом, соединяя сердца, разбивая семьи, порождая бесконечную череду судьбоносных встреч и судебных процессов. Метка Гарольда не менялась никогда: «Грейс» — изящным почерком изящной женщины. Даже создав Машину, Финч не вмешивался в ход вещей, терпеливо ждал встречи, предопределённой судьбой.

Пару минут Гарольд молча рассматривает собственную руку. В тишине квартиры недовольно ворчит ноутбук. Финч тяжело опускается в ближайшее кресло.

— О боже, — вот и всё, что он произносит. — Боже, что я натворил?

Имя таращится на него размашистыми буквами: «Джон».

Ночь он проводит в компании ноутбука и кофейника. Гарольд Финч пьёт только зелёный чай, но Гарольд Рен предпочитает кофе — крепкий и в больших количествах. Порой просто ради того, чтобы держать глаза открытыми. В голове у Финча — полсотни сценариев, и он понятия не имеет, с чего начать.

Гарольд вырабатывает три основных правила: мыслить логически, не паниковать и не сдаваться.