Фандом: Капитан Блад. Прошлое настигает неожиданно.
Добавить в моё избранное
31 мин, 29 сек 9290
— Верится с трудом, — Он не собирался уступать так быстро. — Откуда вам знать, какого вкуса это… этот напиток?
— Чтобы у вас не оставалось сомнений, я… попробую его, — Беатрис поднесла к губам кубок и отхлебнула настойку.
Дон Мигель уставился на алые от вина губы жены. Ему в голову пришла простая, и в то же время приводящая его в отчаяние мысль: он был бы рад пить с ее губ худшую горечь, чем намешанную в том чертовом пойле, которым она потчевала его долгих две недели!
— Хорошо, — криво усмехнулся он, с трудом отрывая взгляд от ее лица. — Давайте ваше… э-э-э лекарство.
Напиток оказался приятным, горько-сладким, с пряными нотками и почти понравился ему.
Беатрис молча стояла рядом с креслом, ожидая, когда муж допьет вино.
— Вы как будто опасаетесь, что я выплесну вино в окно, — не удержался он от иронии.
«И в самом деле, кто-то из слуг уберет кубок, почему я не ухожу»… — подумала она, но вслух сказала:
— Возможно, вам понадобится вода, чтобы перебить… плохой вкус. И это даже не лекарство, астрагалиус поддержит ваши силы.
— Право, вы так заботливы, что я начинаю думать… — пробормотал де Эспиноса и нахмурился.
— Что… думать? — с забившимся сердцем спросила Беатрис.
— Ничего, донья Беатрис, — поставив пустой кубок на стол, он отвернулся к окну.
Беатрис смотрела на резко очерченный профиль Мигеля, суровую складку у губ, обильно посеребренные сединой волосы, и осознание его гордого одиночества и неизбывной боли вдруг нахлынуло на нее. И тогда ее сердце затопила нежность к мужу.
— Мигель, — прошептала она, затем наклонилась к нему, и, взяв его лицо в свои ладони, мягко повернула к себе: — Мигель…
В его глазах было изумление, кажется, он хотел что-то сказать… или, может, отстраниться? Но Беатрис уже тянулась к его твердо сжатым губам. И прильнув к ним своими, вновь ощутив их вкус, она больше не думала ни о чем.
Де Эспиноса развернулся к ней, его руки осторожно коснулись ее плеч, затем он притянул жену к себе и жадно начал целовать ее. Он не хотел задаваться вопросом — почему после стольких месяцев отторжения, она снова рядом, он просто наслаждался ее близостью.
Пальцы Беатрис зарылись в волнистые волосы де Эспиносы, а потом ее рука, скользнула по груди мужа вниз, коснулась его паха, сквозь ткань лаская его, и он задохнулся от такой откровенной ласки и охватившего его пронзительного желания.
Она опустилась возле него на колени, гладя его бедра, и посмотрела на мужа потемневшими глазами. За годы брака Беатрис достаточно изучила его тело, и де Эспиноса не пренебрегал утехами и такого рода, но сейчас… Почти не отдавая себе отчета, он расстегивал пуговицы, завороженно глядя на нее.
Губы Беатрис дотронулись до его напрягшейся плоти, и он закрыл глаза, отдаваясь в ее власть. Движения ее языка погружали его в сладостное безумие, но, почувствовав приближение кульминации, дон Миглеь положил ладонь на затылок жены и пробормотал:
— Беатрис… иди ко мне…
Она подняла взгляд на него и облизнула губы, не спеша подниматься с колен.
— Что ты делаешь со мной… — Беатрис уловила нотки мольбы в его хриплом голосе. — Беатрис!
Она встала, и руки Мигеля сомкнулись на ее талии. Он притянул ее к себе, и с тихим стоном она опустилась на колени мужа, обвивая руками его шею. Де Эспиноса судорожно вздохнул, вновь прикрывая глаза и позволяя ей двигаться, как она того желала. Беатрис, его драгоценная жена, вернулась к нему! И наслаждение обратило кровь в его жилах в огонь…
— Я не думал… что это еще возможно между нами… — прошептал дон Мигель едва слышно, гладя Беатрис по спине.
— Мигель, я…
— Не надо, — прервал он, — не говори ничего, просто будь… Нет, скажи: простишь ли ты меня когда-нибудь?
— Я простила… — она спрятала лицо у него на груди.
Несколько минут оба молчали.
— Не уверена, что отец Кристиан одобрил бы подобные методы лечения… — вдруг негромко рассмеялась молодая женщина.
— Позволь мне не согласиться, Беатрис, — де Эспиноса осторожно приподнял ее голову за подбородок и заглянул в лучистые карие глаза: — Твои методы… Они творят чудеса…
Остаток дня прошел для Беатрис как в полусне. Она перебирала в памяти каждое мгновение их с Мигелем близости, пытаясь понять, что побудило ее бросится в объятия мужа.
«Получается, я люблю его? Как прежде?» — с удивлением спрашивала она себя и сразу же отвечала:«Нет, не как прежде… а как?»
Она вдруг осознала, что испытывает к нему не пылкую страсть, как в начале их брака, а нежность, которая ласковым теплом наполняла ее душу.
Они разговаривали о каких-то пустяках, не касаясь ни их бурной ссоры, ни такого же бурного примирения, и Беатрис ловила на себе взгляды Мигеля, светящиеся недоверчивой радостью, и в то же время испытующие.
— Чтобы у вас не оставалось сомнений, я… попробую его, — Беатрис поднесла к губам кубок и отхлебнула настойку.
Дон Мигель уставился на алые от вина губы жены. Ему в голову пришла простая, и в то же время приводящая его в отчаяние мысль: он был бы рад пить с ее губ худшую горечь, чем намешанную в том чертовом пойле, которым она потчевала его долгих две недели!
— Хорошо, — криво усмехнулся он, с трудом отрывая взгляд от ее лица. — Давайте ваше… э-э-э лекарство.
Напиток оказался приятным, горько-сладким, с пряными нотками и почти понравился ему.
Беатрис молча стояла рядом с креслом, ожидая, когда муж допьет вино.
— Вы как будто опасаетесь, что я выплесну вино в окно, — не удержался он от иронии.
«И в самом деле, кто-то из слуг уберет кубок, почему я не ухожу»… — подумала она, но вслух сказала:
— Возможно, вам понадобится вода, чтобы перебить… плохой вкус. И это даже не лекарство, астрагалиус поддержит ваши силы.
— Право, вы так заботливы, что я начинаю думать… — пробормотал де Эспиноса и нахмурился.
— Что… думать? — с забившимся сердцем спросила Беатрис.
— Ничего, донья Беатрис, — поставив пустой кубок на стол, он отвернулся к окну.
Беатрис смотрела на резко очерченный профиль Мигеля, суровую складку у губ, обильно посеребренные сединой волосы, и осознание его гордого одиночества и неизбывной боли вдруг нахлынуло на нее. И тогда ее сердце затопила нежность к мужу.
— Мигель, — прошептала она, затем наклонилась к нему, и, взяв его лицо в свои ладони, мягко повернула к себе: — Мигель…
В его глазах было изумление, кажется, он хотел что-то сказать… или, может, отстраниться? Но Беатрис уже тянулась к его твердо сжатым губам. И прильнув к ним своими, вновь ощутив их вкус, она больше не думала ни о чем.
Де Эспиноса развернулся к ней, его руки осторожно коснулись ее плеч, затем он притянул жену к себе и жадно начал целовать ее. Он не хотел задаваться вопросом — почему после стольких месяцев отторжения, она снова рядом, он просто наслаждался ее близостью.
Пальцы Беатрис зарылись в волнистые волосы де Эспиносы, а потом ее рука, скользнула по груди мужа вниз, коснулась его паха, сквозь ткань лаская его, и он задохнулся от такой откровенной ласки и охватившего его пронзительного желания.
Она опустилась возле него на колени, гладя его бедра, и посмотрела на мужа потемневшими глазами. За годы брака Беатрис достаточно изучила его тело, и де Эспиноса не пренебрегал утехами и такого рода, но сейчас… Почти не отдавая себе отчета, он расстегивал пуговицы, завороженно глядя на нее.
Губы Беатрис дотронулись до его напрягшейся плоти, и он закрыл глаза, отдаваясь в ее власть. Движения ее языка погружали его в сладостное безумие, но, почувствовав приближение кульминации, дон Миглеь положил ладонь на затылок жены и пробормотал:
— Беатрис… иди ко мне…
Она подняла взгляд на него и облизнула губы, не спеша подниматься с колен.
— Что ты делаешь со мной… — Беатрис уловила нотки мольбы в его хриплом голосе. — Беатрис!
Она встала, и руки Мигеля сомкнулись на ее талии. Он притянул ее к себе, и с тихим стоном она опустилась на колени мужа, обвивая руками его шею. Де Эспиноса судорожно вздохнул, вновь прикрывая глаза и позволяя ей двигаться, как она того желала. Беатрис, его драгоценная жена, вернулась к нему! И наслаждение обратило кровь в его жилах в огонь…
— Я не думал… что это еще возможно между нами… — прошептал дон Мигель едва слышно, гладя Беатрис по спине.
— Мигель, я…
— Не надо, — прервал он, — не говори ничего, просто будь… Нет, скажи: простишь ли ты меня когда-нибудь?
— Я простила… — она спрятала лицо у него на груди.
Несколько минут оба молчали.
— Не уверена, что отец Кристиан одобрил бы подобные методы лечения… — вдруг негромко рассмеялась молодая женщина.
— Позволь мне не согласиться, Беатрис, — де Эспиноса осторожно приподнял ее голову за подбородок и заглянул в лучистые карие глаза: — Твои методы… Они творят чудеса…
Остаток дня прошел для Беатрис как в полусне. Она перебирала в памяти каждое мгновение их с Мигелем близости, пытаясь понять, что побудило ее бросится в объятия мужа.
«Получается, я люблю его? Как прежде?» — с удивлением спрашивала она себя и сразу же отвечала:«Нет, не как прежде… а как?»
Она вдруг осознала, что испытывает к нему не пылкую страсть, как в начале их брака, а нежность, которая ласковым теплом наполняла ее душу.
Они разговаривали о каких-то пустяках, не касаясь ни их бурной ссоры, ни такого же бурного примирения, и Беатрис ловила на себе взгляды Мигеля, светящиеся недоверчивой радостью, и в то же время испытующие.
Страница 8 из 9
