Кинжал дона Эстебана

Больше всего она удивлялась охватившему ее томлению, ее тело будто пробуждалось ото сна. Она желала мужа, его поцелуев и ласк, желала, чтобы он вновь любил ее…   Несмотря на волнение, она уснула, и впервые за долгое время ее сон был глубок. На следующее утро молодая женщина поднялась довольно поздно и теперь уже с совершенно явным разочарованием узнала от Мануэля, что дон Мигель отбыл по делам. 

«Он ничего не сказал мне»

С другой стороны, за последнее время это стало уже обыденностью для них, но Беатрис огорчилась.

День прошел в хлопотах, и она старалась отгонять грустные мысли. Дон Мигель не вернулся к ужину, в этом также не было ничего необычного, и Беатрис, вздохнув, распорядилась накрыть стол в ее крошечной гостиной. Уже в постели ей подумалось:

«А если он… опять болен, ведь приступ может случиться в любую минуту!» 

Она даже села и спустила ноги на пол, но затем, сердито тряхнув головой, велела себе унять разыгравшее воображение и легла обратно.

Наутро, когда она спустилась в зал, де Эспиноса был там. В камине горел огонь: хмурое утро скорее напоминало о ноябре, чем о начале весны. 

— Отвратительная погода, донья Беатрис, — сказал де Эспиноза вместо приветствия. 

— Не могу не согласиться с вами, дон Мигель, — ответила она и добавила с мягкой иронией: — Но ведь благодаря ненастью я имею удовольствие видеть вас.

— Сожалею, вчера я задержался допоздна, корабль с ценным грузом напоролся как раз на ту подводную гряду у входа в залив, а поскольку надвигалось ненастье, я оставался в порту, чтобы лично убедиться… — он вдруг прервал сам себя, — но возможно, это вам совсем не интересно.

— Очень интересно, — улыбнулась Беатрис.

— Вот даже как? — усмехнулся де Эспиноса. — После десяти лет брака вы не перестаете удивлять меня, донья Беатрис, — он подошел к жене и поднес ее руку к своим губам. — И восхищать. 

— Тем не менее, вы не пришли ко мне — ни вчера, ни позавчера, — тихо ответила она, глядя ему в глаза. 

— Вас это огорчило? — приподнял бровь де Эспиноса. — У меня были сомнения… — он вдруг закашлялся и продолжил осипшим голосом, — в том, что я верно понял вас накануне.

— Я ждала вас, — просто ответила Беатрис.

— Было непростительно с моей стороны — заставлять тебя ждать, Беатрис… — прошептал он, прижимая ее ладонь к своей щеке, — Пожалуй, я должен клятвенно пообещать, что больше тебе не придется делать это…

Де Эспиноса лежал на спине, бездумно уставившись в потолок. Ненастный день сменился ненастной же ночью, ветер злобно завывал в трубе давно погасшего камина. Пора бы было отправиться к себе, и он поймал себя на мысли, что думает об этом с сожалением, будто уйди он сейчас — и волшебная греза исчезнет, а наутро Беатрис встретит его холодным взглядом.

«Я окончательно превратился в несносного подозрительного старца» — он усмехнулся своим страхам и высвободил плечо из-под головы жены.

Его халат был сброшен рядом с кроватью, а рубашка отыскалась под креслом. 

— Мигель… — сонно пробормотала Беатрис.

— Спи, сердце мое. 

— Не уходи, — она приподнялась на локте.

— Ты хочешь, чтобы я остался? В самом деле?

— Очень, — Беатрис лукаво улыбнулась. — И еще мне холодно.

— Плутовка, — он рассмеялся. — Я догадался.

Беатрис откинула край одеяла:

— Дон Мигель, не соблаговолите ли вы лечь здесь?

Де Эспиноса наклонился к жене и хрипло сказал, целуя ее:

— Я люблю тебя. Боже милостивый, как же я люблю тебя, Беатрис…