Фандом: Ведьмак. Когда Беренгар прибывает на задворки Вызимы, то обнаруживает, что для него находится работа: местных жителей стало беспокоить необычное чудовище, которое они назвали просто — «Зверь».
Добавить в моё избранное
26 мин, 52 сек 20187
Он убегает, отпрыгивает, откатывается — но оказывается всё ниже, всё глубже утопает в кромешной тьме и обжигающих языках пламени, которое не светит. Взмахи меча, знаки, брызги крови — всё это проносится мимо и растворяется среди огня. Ада больше не было — Беренгар сам был в нём, сам был им, погружался всё глубже в собственные пучины. Прервала бесконечное падение только пролетевшая в пальце стрела. Ему она не навредила, Зверю — тоже…
Изначально Беренгар планировал остановиться где-нибудь у местных, живущих поближе к Вызиме — просто на всякий случай. В данный момент он был на мели, а потому постоялый двор в качестве варианта не рассматривался, да и расположен он был достаточно далеко. То ли дело возможность остановиться у какого-нибудь кмета, получая возможность перекусить и переночевать, выполняя нехитрую работу… Но он быстро понял, как же ошибался, понадеявшись на то, что поиск будет лёгким.
Задворки или выселки Вызимы начинались на расстоянии полёта стрелы, неподалёку от мостов, ведущих в город. Так, впрочем, дело обстояло с любым крупным городом — столица Темерии не была исключением. Кметы, немногочисленные горожане, мелкие купцы и торговцы — вот обычные обитатели подобных мест. Здесь, как правило, не бывает проблем с поиском ночлега… как правило, но не в данном случае. В данном случае Беренгару приходилось иметь дело с хмурыми неразговорчивыми кметами, которые мало того, что по природе своей испытывали неприязнь к чужакам — так ещё и успели узнать о том, с кем имеют дело. Беренгар и сам частенько был хмур и неразговорчив — его даже можно было счесть в некотором роде нелюдимым — но, столкнувшись с гипертрофированной реакцией местного населения, едва ли не приходил в бешенство.
В первый день ему так и не довелось отдохнуть и хоть немного вздремнуть — ночью это делать было просто некогда. На следующий день ему повезло значительно больше: он нашёл здесь живущую в небольшой деревеньке ведьму, которая согласилась его приютить. Вообще-то, сам пригород и представлял собой череду таких вот деревенек из нескольких дворов, разбавленных пёстрыми пятнами полей, да поселения побольше, раскинувшиеся возле тех или иных ворот. В одной из таких и жила ведьма Абигайл.
Она была совсем не похожа на тот стереотип, который веками вырисовывался народной молвой да недобрыми слухами и сплетнями. Абигайл оказалась молодой женщиной весьма миловидной наружности и на удивление сильного характера. Насколько он мог наблюдать её отношения с местными, насколько он мог услышать ходившие про неё бесстыдные слухи (Беренгар не сомневался, что они вымышлены практически от и до) — ведьма действительно умела настоять на своём и не прогнуться под окружение. И она же оказалась единственной, кто отнёсся к ведьмаку достаточно тепло. В какой-то момент Беренгар даже подумал, что она предложит ему разделить с ней постель, но вскоре понял, что ошибался. Ведьма не была обделена мужским вниманием — наоборот, оно только доставляло ей лишние проблемы и хлопоты, а некоторых незадавшихся любовников ей приходилось выпроваживать силой. Из-за этого такие вещи её сейчас просто-напросто не интересовали. Или, может, она хотела спать с женщиной? Беренгар прогнал такие мысли. В конце концов, его пустили пожить, в конце концов, в этом доме было тепло и уютно, и меньшее, чем он мог отплатить — благодарностью и отсутствием дурных мыслей. Последние, к несчастью, время от времени появлялись и не спешили уходить.
— Что-то ты хмурый сегодня, — интересуется она состоянием своего гостя. — Что-то не то узнал?
— Это моё естественное состояние, — отвечает он устало, смотря на её плавные, грациозные движения. В такие моменты приходится напоминать себе, что это её естественное поведение и на самом деле она не слишком-то желает, чтобы ведьмак ей овладел. Более того, такое поведение создаст определённые проблемы и разрушит воцарившуюся здесь атмосферу, которая была весьма кстати.
— Могу приготовить зелье, изгоняющее дурные мысли, — говорит Абигайл, не прекращая движений, поскольку в данный момент занята приготовлением ужина. Бёдра её начинают призывно покачиваться, словно она заметила состояние Беренгара и теперь специально его поддразнивает.
— Если я поклянусь хранить в тайне все секреты приготовления, которые увижу? — поддевает её ведьмак. Он рывком поднимается… быстро, в два шага преодолевает расстояние между ними, кладёт, скорее даже быстро вдавливает одну ладонь в крепкую грудь, другой — поднимает подол, по пути успевая приспустить штаны, а заодно пощупать упругую задницу женщины перед ним, вжимает её в стену, игнорируя вялые и робкие протесты, входит в бесконечно желанное лоно, грубо и резко — но это вызывает только двойной сладострастный стон, в унисон… Беренгар медленно подходит к принесённой им же менее часа назад кадке воды, зачёрпывает себе половину кружки и жадно, не отрываясь, пьёт холодную воду. Наваждение пропадает. Всё оказывается довольно-таки просто.
Изначально Беренгар планировал остановиться где-нибудь у местных, живущих поближе к Вызиме — просто на всякий случай. В данный момент он был на мели, а потому постоялый двор в качестве варианта не рассматривался, да и расположен он был достаточно далеко. То ли дело возможность остановиться у какого-нибудь кмета, получая возможность перекусить и переночевать, выполняя нехитрую работу… Но он быстро понял, как же ошибался, понадеявшись на то, что поиск будет лёгким.
Задворки или выселки Вызимы начинались на расстоянии полёта стрелы, неподалёку от мостов, ведущих в город. Так, впрочем, дело обстояло с любым крупным городом — столица Темерии не была исключением. Кметы, немногочисленные горожане, мелкие купцы и торговцы — вот обычные обитатели подобных мест. Здесь, как правило, не бывает проблем с поиском ночлега… как правило, но не в данном случае. В данном случае Беренгару приходилось иметь дело с хмурыми неразговорчивыми кметами, которые мало того, что по природе своей испытывали неприязнь к чужакам — так ещё и успели узнать о том, с кем имеют дело. Беренгар и сам частенько был хмур и неразговорчив — его даже можно было счесть в некотором роде нелюдимым — но, столкнувшись с гипертрофированной реакцией местного населения, едва ли не приходил в бешенство.
В первый день ему так и не довелось отдохнуть и хоть немного вздремнуть — ночью это делать было просто некогда. На следующий день ему повезло значительно больше: он нашёл здесь живущую в небольшой деревеньке ведьму, которая согласилась его приютить. Вообще-то, сам пригород и представлял собой череду таких вот деревенек из нескольких дворов, разбавленных пёстрыми пятнами полей, да поселения побольше, раскинувшиеся возле тех или иных ворот. В одной из таких и жила ведьма Абигайл.
Она была совсем не похожа на тот стереотип, который веками вырисовывался народной молвой да недобрыми слухами и сплетнями. Абигайл оказалась молодой женщиной весьма миловидной наружности и на удивление сильного характера. Насколько он мог наблюдать её отношения с местными, насколько он мог услышать ходившие про неё бесстыдные слухи (Беренгар не сомневался, что они вымышлены практически от и до) — ведьма действительно умела настоять на своём и не прогнуться под окружение. И она же оказалась единственной, кто отнёсся к ведьмаку достаточно тепло. В какой-то момент Беренгар даже подумал, что она предложит ему разделить с ней постель, но вскоре понял, что ошибался. Ведьма не была обделена мужским вниманием — наоборот, оно только доставляло ей лишние проблемы и хлопоты, а некоторых незадавшихся любовников ей приходилось выпроваживать силой. Из-за этого такие вещи её сейчас просто-напросто не интересовали. Или, может, она хотела спать с женщиной? Беренгар прогнал такие мысли. В конце концов, его пустили пожить, в конце концов, в этом доме было тепло и уютно, и меньшее, чем он мог отплатить — благодарностью и отсутствием дурных мыслей. Последние, к несчастью, время от времени появлялись и не спешили уходить.
— Что-то ты хмурый сегодня, — интересуется она состоянием своего гостя. — Что-то не то узнал?
— Это моё естественное состояние, — отвечает он устало, смотря на её плавные, грациозные движения. В такие моменты приходится напоминать себе, что это её естественное поведение и на самом деле она не слишком-то желает, чтобы ведьмак ей овладел. Более того, такое поведение создаст определённые проблемы и разрушит воцарившуюся здесь атмосферу, которая была весьма кстати.
— Могу приготовить зелье, изгоняющее дурные мысли, — говорит Абигайл, не прекращая движений, поскольку в данный момент занята приготовлением ужина. Бёдра её начинают призывно покачиваться, словно она заметила состояние Беренгара и теперь специально его поддразнивает.
— Если я поклянусь хранить в тайне все секреты приготовления, которые увижу? — поддевает её ведьмак. Он рывком поднимается… быстро, в два шага преодолевает расстояние между ними, кладёт, скорее даже быстро вдавливает одну ладонь в крепкую грудь, другой — поднимает подол, по пути успевая приспустить штаны, а заодно пощупать упругую задницу женщины перед ним, вжимает её в стену, игнорируя вялые и робкие протесты, входит в бесконечно желанное лоно, грубо и резко — но это вызывает только двойной сладострастный стон, в унисон… Беренгар медленно подходит к принесённой им же менее часа назад кадке воды, зачёрпывает себе половину кружки и жадно, не отрываясь, пьёт холодную воду. Наваждение пропадает. Всё оказывается довольно-таки просто.
Страница 4 из 8
