Мотылёк

Ты пишешь в первую очередь для себя.

Если тебе нужна философия, то пусть она будет.

Главное, не дави.

Лучше философия, идущая от сердца,

чем надуманные сюжетные линии.

Читатели, настоящие читатели,

смотрят больше не на слова, а на эмоции автора.

Никакие интриги им не нужны,

если автор их выдавил с трудом.

Им нужна твоя душа.

И твое сердце.

А тебе нужно либо дать им то,

что они хотят, либо попытаться надуть.

Только надувательство должно быть очень качественным,

иначе настоящий читатель не поверит.

Renardy

Акт первый: Зелье

— Северус, посмотри какое яркое солнце! Правда, красиво?

— Да, очаровательно. Только, убери, наконец, этот проклятый зонтик!

Девушка в ответ беспечно смеется, запрокинув голову. Сильный порыв ветра вырывает из ее рук белый зонтик и, подхватив, уносит его вдаль. Но сейчас это совершенно не имеет значения. Ведь она смеется. Она счастлива.

— Нет, мисс Грейнджер! Об этом не может быть и речи! — казалось, мой возмущенный возглас долетал даже до Астрономической башни.

— Но почему? Северус, глупо не использовать такую возможность! Шанс обучаться в Сорбонне дается один раз в жизни, и потом…

— А что потом? — поинтересовался я, отрешенно рассматривая ее лицо.

— Ну как же, мы решили, что, когда я окончу учебу, мы сможем открыто заявить о своих чувствах. Нам не нужно будет прятаться, лгать. Наши отношения больше не смогут вредить репутации, — Гермиона посмотрела на меня огромными карими глазами.

Опять. Как полгода назад, обещая мне, что наша связь не будет ей в тягость. Шепча, что любит меня и никогда не предаст. Какой же наивной она тогда была. А может это я, старый дурак, слишком заигрался в любовь и захотел поверить в истинность этих чувств. Дело даже не в двухлетней разлуке, которая ожидает нас, когда Гермиона поедет учиться в Сорбонну. А она уедет, я в этом не сомневаюсь. Дело в ней.

Мисс Грейнджер выросла, изменилась, стала решительной. Порой я жалею, что дал тогда слабину и позволил себе надеяться на благосклонность судьбы. Позволил зародиться тому, что Гермиона именует «связью». Слово режет слух. Словно есть что-то постыдное в этом, что-то, что стоит спрятать, укрыть от чужих глаз, чтобы, не дай Мерлин, никто не узнал. Собственно, этим мы и занимаемся последние четыре месяца. Таимся, прячемся, лишь иногда урывая пару часов для редких встреч. И все наши отношения состоят из скупых улыбок, украдкой брошенных взглядов в классе и пары поцелуев. А ведь все так хорошо начиналось: золотые октябрьские листья, кипящие котлы и постоянные вопросы, выводящие меня из себя.

А порой так хочется ее обнять, прижать к сердцу и не отпускать. С горечью вспоминаю тихий зимний вечер, потрескивающие дрова в камине и приятную тяжесть ее тела в моих руках. Гермиона о чем-то размышляла, а я с удовольствием перебирал пальцами мягкие локоны. Хорошо тогда было, уютно. Мы делали только первые шаги навстречу друг другу, не пытаясь скрывать наших чувств. Как же я скучаю по тому времени…

— Гермиона, я устал.

Она пару раз удивленно моргнула. Затем, произнесла медленно, четко выговаривая каждое слово:

— Хорошо, мы продолжим разговор завтра.

Приблизившись ко мне, девушка стала на цыпочки, мазнула губами по моей щеке и ушла не оглядываясь. А я стоял возле стола и смотрел перед собой невидящим взором, ощущая пустоту в том месте, где должно находиться сердце. Но разве оно у меня еще есть?

— Мистер Уизли, я настоятельно советую вам прислушаться к шепоту мистера Поттера и не добавлять корень вербены в ваше кхм… зелье, — заметил я, нависая над котлом гриффиндорца, в котором кипела дурно пахнущая жижа.

Злобно посмотрев на меня, Уизли все же положил корень на стол. Разумное решение. Сомневаюсь, что класс смог бы без потерь перенести еще один взорванный котел. В прошлый раз Поттеру здорово досталось от глотка «Бодрости» в исполнении его друга. Благо, Гермиона в это время сидела в противоположном конце класса, помогая Лонгботтому с его варевом.

Развернувшись, я не спеша обошел класс, время от времени критикуя промежуточные результаты. В котлах мистера Малфоя и мистера Томаса плескалось прозрачное зелье с легким розовым отливом. Гермиона же сумела добиться идеального результата. Впрочем, как и всегда. Остальные ученики не могли похвастаться столь же хорошими зельями. У большинства они приобрели жуткий синеватый оттенок — значит, эти студенты не выдержали временную паузу, перед тем как добавить лапки цикады.

Вернувшись к столу и повернувшись лицом к ученикам, я подытожил:

— Что ж, весьма неплохо. Для студентов-третьекурсников.

Пристально обведя взглядом притихших молодых людей, я продолжил:

— Меньше, чем через месяц, вы окончите школу, седьмой курс.