Мотылёк

И тогда я, наконец, смогу в полной мере насладиться ненавистным одиночеством в своем доме. Жаль, что это всего лишь еще одна мечта, которая никогда не осуществится и со временем превратится в Тень. Жаль…

— Добрый день, профессор, — поздоровался я со Снейпом. Он, как и в прошлый раз, ничего не ответил мне, а все так же неподвижно лежал на кровати.

Я присел в старое мягкое кресло возле окна. Июль подошел к концу, начался август. Теплые дни были наполнены смехом и манящими ароматами яблок.

Джинни сегодня вновь все утро молчала. Она никак не могла понять, почему я каждую неделю навещаю профессора в больнице. Ведь он до сих пор не проснулся. Целители говорят, что и не проснется. Нахмурившись, я поспешно отогнал от себя эту мысль. Нельзя терять надежду, нельзя.

Пока мы помним человека — он жив. И этого для меня достаточно. К сожалению, не все так думают. Каждый раз, приходя сюда, я надеялся на чудо, а Гермиона уже перестала верить. Она все реже приходит к нему. Иногда мы с ней сталкиваемся в больнице, и тогда она всегда немного краснеет, натянуто улыбается и говорит: «Гарри! Какая неожиданная встреча! А я тут знакомого навещала».

Знакомого. Так я ей и поверил. Как будто это не она в апреле исчезала после уроков в подземельях и задерживалась там до позднего вечера. Теперь все изменилось. Нет больше привычных отговорок, нет мечтательного выражения на лице. Осталась только цель, к которой Гермиона идет упорно, не желая ничем жертвовать. Эгоистка! Лживая, лицемерная дрянь.

Приходя сюда, я говорю со Снейпом в надежде, что он меня слышит. Чаще всего я делюсь с ним воспоминаниями или рассказываю произошедшие со мной смешные истории. Я редко упоминаю в своих историях Гермиону и не говорю о ее планах на будущее. Она собирается уехать учиться в Сорбонну. Я не одобряю это решение, особенно сейчас, когда она нужна профессору. Думаю, Снейпу было бы неприятно об этом узнать.

Солнечный зайчик, словно дразня, скользнул по белым стенам палаты и «перепрыгнул» мне на лицо. Я зажмурил слезящиеся глаза, несколько раз моргнул и немного поменял свое положение в кресле так, чтобы солнце меня не слепило.

Прочистив горло, я начал:

— Профессор, вы не поверите, но вчера…

— … Совесть сказал, что не знает, как отсюда выбраться.

— Значит, это невозможно, — медленно отозвалась Мотылек. Взяв в руки горсть песка, девушка стала пересыпать его из ладони в ладонь, наблюдая, как с каждым разом его становиться все меньше. Мелкие песчинки осыпались на землю и сливались со своими собратьями в теплый ковер. Солнце нещадно палило, и я вынужден был снять мантию вместе с сюртуком и остаться в рубашке и брюках. Мы сидели на берегу моря Сомнений, пытаясь найти решение моей проблемы.

— Я так не думаю, — покачал я головой. — Если есть вход, значит, есть и выход.

— Если есть, то найдем.

— Ты меня не слушаешь, — заметил я, недовольно посмотрев на девчонку.

— Ошибаешься. Я не только слушаю, но и слышу. У тебя в голове порой возникают занимательные мысли, — возразила Мотылек. Прекратив свою забаву, она поднялась на ноги.

— Северус, для того чтобы найти, надо знать, где искать, верно?

Склонив голову к плечу, я заинтересованно посмотрел на нее. Порой это существо говорило разумные вещи. До сих пор я никак не могу определиться, кто она. Не живая, но осязаемая, беспечна, но достаточно умна, чтобы не лезть на рожон. Но больше всего меня смущало то, что Мотылек внешне — точная копия Гермионы. Мне приходиться все время напоминать себе, с кем я разговариваю.

— Верно, — согласился я. — Что ты предлагаешь?

— Подождать, когда солнце перестанет пытаться нас поджарить заживо и отправиться в сад Теорий. Там мы сможем найти ответ на твой вопрос, — посоветовала она.

Повернувшись ко мне спиной, Мотылек расстегнула молнию на светлом платье и сняла его. Длинные волосы закрыли ее обнаженную спину. Девушка не спеша направилась к воде, оставляя следы на мокром песке.

Я сжал кулаки, борясь с желанием подойти к ней, коснуться губами округлого плеча, ощутить пьянящий запах юного тела. Нельзя поддаваться искушению, нельзя. Ведь она не настоящая. Она — иллюзия. Я не хочу использовать ее, не могу.

Легко скользнув в воду, Мотылек поплыла вперед. Волосы быстро намокли и облепили ее тело, как водоросли. Нахмурившись, я лег на спину и закрыл глаза. На берегу было жарко, и прохладная вода — не меньшее искушение, нежели девушка.

Помянув Мерлина, младшего Уизли и Совесть, я попытался отвлечься от нерадостных мыслей, обдумывая полученную информацию. Если предположения Мотылька верны, то скоро я смогу вернуться в реальный мир. Что ж, за последние два дня — это самая радостная новость.

— Правда? — услышал я насмешливый голос. — Ты-то хоть сам в это веришь?

Открыв глаза и повернув голову, я увидел Совесть.