Мотылёк

Немного помедлив, я все же направился в сторону беседки, надеясь, что там у меня появится возможность немного отдохнуть и обдумать сложившуюся ситуацию.

Зайдя в беседку, несколько раз моргнул, привыкая к полумраку. Обвитые зеленью и цветами деревянные доски создавали впечатление, что я нахожусь в каком-то маленьком шалаше, затерянном в кроне столетнего дуба. Посредине стоял квадратный стол в окружении лавочек, поросших травой. На одной из них сидела девушка. Заметив мой взгляд, она улыбнулась и сказала:

— Здравствуй, Северус!

— … мне так больно видеть тебя беспомощным, — мой тихий голос был обращен к профессору, неподвижно лежавшему на кровати. Его бледное лицо покрывали красные полоски шрамов. Ожоги сошли, но двух недель явно недостаточно для полного исцеления увечий, полученных на том злосчастном уроке. Вздохнув, я продолжила:

— Сегодня я сбежала из Хогвартса. Соврала профессору МакГонагалл, что у меня заболела мама. Она поверила мне, представляешь? А ты говорил, что я не умею врать, — горько рассмеявшись, я подалась вперед и взяла его ладонь в свои руки. — Медсестра в приемной долго не хотела мне говорить, в какую палату тебя поместили. Но я ее убедила. Ты же знаешь, какой я могу быть настойчивой, если мне что-то очень нужно.

Переплетя свои пальцы с пальцами Северуса, я ощутила, как пустота в моей груди начала потихоньку исчезать. Как же хорошо было сидеть рядом с ним, держать его за руку, слышать спокойное дыхание. Но так невыносимо больно знать, что зельевар вот уже две недели не выходит из комы.

— Извини, что я не пришла к тебе раньше. Я скучала. Знаешь, Северус, я жалею, что последний наш разговор закончился так… печально… — я не закончила предложение, зажмурив глаза. Он не переносил женских слез. Они его раздражали. Вот почему даже сейчас, когда зельевар не может видеть моего лица, я все равно пытаюсь сдерживать их. Не хочу его огорчать.

— На прошлой недели, в среду, Хогвартс посетила комиссия из министерства магии. Они побывали на открытых уроках у седьмого курса. Думаю, тебе не интересно будет слушать о прорицаниях и трансфигурации. Я расскажу тебе о зельях. Профессор Слизнорт прекрасно провел у нас урок. Безусловно, ему далеко до тебя. Такой железной дисциплины, какая царит на твоих уроках, он так и не смог добиться. Нет теперь того очарования, создаваемого твоими язвительными комментариями, нет тихого ужаса, появляющегося на лицах учеников в твоем присутствии, нет даже взорванных котлов. Знаю, ты бы сейчас поморщился и сказал, что мои слова замечательно характеризируют твою методику преподавания предмета. И ты оказался бы полностью прав! Потому что, несмотря на твой вредный характер и зачастую несправедливое отношение к ученикам, они скучают по тебе. Все. Гарри так и сказал представителям комиссии, — аккуратно положив его руку поверх одеяла, я устало откинула голову на спинку кресла. За приоткрытыми дверями были слышны голоса. Двое мужчин о чем-то спорили, волшебница говорила ребенку, что нельзя громко кричать в больнице, а где-то рядом, совсем тихо, играла музыка. Кажется, скрипка. Пронзительная, нежная мелодия разливалась в воздухе, затрагивая натянутые струны моей страдающей души. Пустота почти исчезла, оставляя после себя щемящее ощущение в груди. Сглотнув, я прошептала:

— Больно, Северус, как больно. И горько. Я так боюсь потерять ту нить, что связывает нас, боюсь потерять тебя. Возвращайся, Северус, возвращайся. Ты нужен мне.

Встав с кресла, я подошла к кровати зельевара. Сейчас его лицо было совершенно спокойным. Ласково проведя ладонью по его щеке и наклонившись, я поцеловала в уголок губ.

Отстранившись, я сказала:

— Мне нужно возвращаться в школу. Но я скоро снова навещу тебя. Обещаю.

Подойдя к выходу из палаты и уже взявшись за ручку двери, я резко оглянулась. Лицо Северуса оставалось таким же спокойным. Акт третий: Замкнутый круг

Ее пальцы скользят по моей щеке, лаская кожу, обещая, увещевая, уговаривая. Я почти верю этим карим глазам, этой нежности. Она просит меня остаться. Мне нужно лишь кивнуть головой в знак согласия. Но где-то далеко, на краю сознания продолжает звучать голос той, другой, которая поверила мне. Поверила в меня. «Возвращайся, Северус, возвращайся. Ты нужен мне», — шепчет Гермиона.

А рядом стоит Мотылек и просит:

— Останься.

— Гермиона… Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил я.

— Сижу, — безмятежная улыбка коснулась ее губ.

Абсурд. Она не может быть здесь! Во время взрыва Грейнджер сидела в другом конце класса. Я это точно знаю. Внимательно глядя на девушку, я медленно обошел стол и сел на противоположную скамью, лицом к ней.

— Ты устал, — не спросила, а заявила она.

— Какая невероятная наблюдательность, мисс Грейнджер, — язвительно произнес я, скрещивая руки на груди. Сомневаюсь, что это настоящая Гермиона.

Она никак не отреагировала на мое замечание.