Фандом: Ориджиналы. В том, что они очутились в фагрендских северных катакомбах, отрезанные от всего остального мира, промокшие, продрогшие и усталые, была вина только Драхомира Астарна, который по своей дурости разозлил гордых и крайне вспыльчивых фагрендцев так, что те в одно мгновение схватились за вилы, копья и кинжалы и гнались за ними вплоть до входа в катакомбы, который тут же задвинули тяжёлым валуном — судя по слухам и разным старым легендам, вход и выход в фагрендские катакомбы был один-единственный.
Добавить в моё избранное
48 мин, 56 сек 10986
Мир смотрел в потолок, разглядывая давным-давно нарисованные звёзды, и думал. Думал почему-то о небе. И о той энергии, что встретила его в Ядре. И о том голосе, что назвал его Фольмаром — по фамилии его биологической матери, которую Драхомир, по правде говоря, не особенно хотел знать.
А потом скрипнула дверь. Скрипнула — и послышалась знакомая тяжёлая поступь. Отец не стал пододвигать стул, а сел прямо на кровать, предварительно убедившись, что он не сядет на ноги или руки сына.
— Ну что, герой? — невесело усмехнулся отец, посмотрев не то расстроенно, не то разочарованно. — Как себя чувствуешь?
В уголках его глаз залегли глубокие морщины, а глаза смотрели непривычно серьёзно и почти грустно — без того обыкновенного веселья, которое всегда его сопровождало. Однако злости или гнева в его глазах не было, и Мир улыбнулся. Отец тоже усмехнулся — всё так же невесело. Усмехнулся, пододвинулся и вложил в ладонь Драхомира тот перстень, который он так и не надел, после пещеры големов.
Арго Астал ещё некоторое время сидел у постели сына и смотрел на него, вглядывался в уставшее лицо, смотрел на синяки, которые почему-то до сих пор не сошли, провёл рукой по спутанным волосам и, очевидно что-то заметив, помрачнел ещё больше и тяжело вздохнул.
— Матери скажешь, что всё с тобой в порядке, — весомо и очень строго припечатал отец, перед тем как подняться и выйти из комнаты.
Мир улыбнулся и покрепче сжал перстень.
А потом скрипнула дверь. Скрипнула — и послышалась знакомая тяжёлая поступь. Отец не стал пододвигать стул, а сел прямо на кровать, предварительно убедившись, что он не сядет на ноги или руки сына.
— Ну что, герой? — невесело усмехнулся отец, посмотрев не то расстроенно, не то разочарованно. — Как себя чувствуешь?
В уголках его глаз залегли глубокие морщины, а глаза смотрели непривычно серьёзно и почти грустно — без того обыкновенного веселья, которое всегда его сопровождало. Однако злости или гнева в его глазах не было, и Мир улыбнулся. Отец тоже усмехнулся — всё так же невесело. Усмехнулся, пододвинулся и вложил в ладонь Драхомира тот перстень, который он так и не надел, после пещеры големов.
Арго Астал ещё некоторое время сидел у постели сына и смотрел на него, вглядывался в уставшее лицо, смотрел на синяки, которые почему-то до сих пор не сошли, провёл рукой по спутанным волосам и, очевидно что-то заметив, помрачнел ещё больше и тяжело вздохнул.
— Матери скажешь, что всё с тобой в порядке, — весомо и очень строго припечатал отец, перед тем как подняться и выйти из комнаты.
Мир улыбнулся и покрепче сжал перстень.
Страница 14 из 14
