Фандом: Хранители снов. C некоторыми страхами нужно бороться — в этом убеждён даже Повелитель Кошмаров. Но как именно, и к чему это может привести в итоге? Джек пьёт с Кромешником чай и гоняет тени посохом. Хранители беспокоятся, и не только за своего новобранца. А кошка… кошка просто есть.
Добавить в моё избранное
62 мин, 45 сек 10398
— Ты чего такой довольный? — через некоторое время удивился Джек, убеждённый, что за сломанное оборудование Кромешник, как минимум, сделает ему замечание. Не то, чтобы ему сильно этого хотелось — но хотелось понять, чего ожидать. Тем более что Кромешник, сосредоточившись на инструкции, молчал, и ледяному духу стало скучно.
— В городе был, — рассеянно ответил тёмный. — Нашёл такую замечательную женщину…
— Э? — судя по реакции, в голове Джека Кромешник и какая-то женщина в городе не совмещались никоим образом.
— У неё совершенно чудесные сыновья, восьмилетние близнецы, которые обожают страшные истории. Она очень хорошо рассказывает. А эти мальчики умеют бояться.
Глядя на мечтательную полуулыбку Повелителя кошмаров, Джек захихикал:
— А я-то думаю, с чего ты похож на кота, объевшегося сметаной…
— Мне давно не попадалось такого искреннего детского страха, — хоть Кромешник и пытался изобразить, что недоволен сочинённым зимним духом сравнением, получилось плохо. — А потом ещё Песочник появился.
— А тут-то чему радоваться? Он на тебя до сих пор злится. И гоняет твоих кошмаров каждый раз, когда замечает их рядом со спящими детьми. И тебя бы гонял.
— Не в этот раз.
— Почему? Он Хранитель Снов, а ты…
— А я что? Я никого не трогаю, — невозмутимо хмыкнул Кромешник, выкручивая тонким жгутиком тени очередной винтик из корпуса примуса и заглядывая в пожелтевшую от времени инструкцию (1956 год, как-никак…
Вся прелесть этой встречи с Песочником была в том, что Хранитель не имел причин вмешиваться. Ведь Повелитель Кошмаров ничего не делал, просто сидел и слушал.
… Когда тонкая нитка золотого песка оплелась вокруг его запястья и настойчиво потянула наружу, — Песочник не хотел устраивать разборки в человеческом жилье, — Кромешник перехватил её и просто оборвал. Оставшийся на его руке кончик затянулся чернотой и змейкой спрятался в рукаве. Но, однако, тёмный дух всё-таки подошёл к окну. Совсем уж игнорировать Хранителя было бы невежливо.
— Тебе не сюда, Песочный Человек. Они не спят.
Стоило ли сомневаться, что того это не убедило. Кромешник уселся на подоконник, свесив ноги наружу. Сейчас он не опасался Песочника: было в этом и что-то от безрассудства, которое, наверное, немного заразно, и от рациональной готовности, если что, нырнуть в тени и скрыться. Тени под подоконником были хорошие, густые. Правда, нужно было бы опрокинуться в комнату спиной вперёд, как имел привычку делать один безбашенный мальчишка… но почему бы и нет?
— Нет, я не уйду, — покачал он головой в ответ на красноречивый жест Хранителя, указывающий направление. Повторил: — Дети не спят, если ты не видишь. Кстати, если ты немного подвинешься вправо, они тебя заметят. Иногда быть незримым для людей удобно, не находишь? Я могу спокойно находиться тут, в комнате, а ты — нет.
Над головой Песочника быстро сменилось несколько значков, и Кромешник хмыкнул:
— Я верю, что ты можешь их усыпить. Только, если они уснут сейчас, им непременно приснятся кошмары, и мне даже делать ничего не придётся. Только посидеть рядом.
Картинки из золотого песка замелькали ещё быстрее.
— И что это было? — недоумённо покачал головой Повелитель Кошмаров. — «Только попробуй», что ли? Тебе никогда не давались объяснения абстрактных фраз. У меня сейчас нет желания с тобой воевать, веришь?
Хранитель помотал головой.
— Зря, — чуть пожал плечами Кромешник. — Предлагаю договориться: сейчас ты оставляешь меня в покое и идёшь заниматься своими делами. Тут хватает спящих детей, — он выделил слово «спящих». — Я уйду, когда эти мальчишки уснут, и оставлю их тебе. А пока посижу и послушаю…
Над головой Песочника лаконично закачалась виселичная петля.
— Не угрожай. Я ничего не делаю, детские сны не трогаю. Вообще детей не трогаю. Что, нападёшь без причины, а, Хранитель? Тебя твои же товарищи не поймут.
Кромешник, опираясь руками на край подоконника и откинувшись назад, смотрел не на собеседника, а выше, в небо, где висел тонкий серпик молодой луны. Песочник обернулся, прослеживая направление его взгляда.
— Нет необходимости хранить от того, что не представляет опасности, — из голоса тёмного впервые за весь разговор исчезли насмешливые интонации.
Песочник не стал отвечать, но «это ты-то не представляешь опасности?» достаточно ясно читалось на его лице.
— Прямо сейчас — не представляю. И ты это видишь, иначе уже сдёрнул бы меня с подоконника и приложил лбом об асфальт. Попытался бы, по крайней мере.
Из короткой серии картинок следовало, что Песочник вполне уверен, что попытка оказалась бы успешной.
— Как-нибудь в другой раз проверим, — усмехнулся Кромешник. — Идёт? А сейчас дай мне посидеть спокойно. Я обещаю, что уйду, когда дети соберутся ложиться спать. А раз ты не веришь моим обещания, приди и убедись, всего-то.
— В городе был, — рассеянно ответил тёмный. — Нашёл такую замечательную женщину…
— Э? — судя по реакции, в голове Джека Кромешник и какая-то женщина в городе не совмещались никоим образом.
— У неё совершенно чудесные сыновья, восьмилетние близнецы, которые обожают страшные истории. Она очень хорошо рассказывает. А эти мальчики умеют бояться.
Глядя на мечтательную полуулыбку Повелителя кошмаров, Джек захихикал:
— А я-то думаю, с чего ты похож на кота, объевшегося сметаной…
— Мне давно не попадалось такого искреннего детского страха, — хоть Кромешник и пытался изобразить, что недоволен сочинённым зимним духом сравнением, получилось плохо. — А потом ещё Песочник появился.
— А тут-то чему радоваться? Он на тебя до сих пор злится. И гоняет твоих кошмаров каждый раз, когда замечает их рядом со спящими детьми. И тебя бы гонял.
— Не в этот раз.
— Почему? Он Хранитель Снов, а ты…
— А я что? Я никого не трогаю, — невозмутимо хмыкнул Кромешник, выкручивая тонким жгутиком тени очередной винтик из корпуса примуса и заглядывая в пожелтевшую от времени инструкцию (1956 год, как-никак…
Вся прелесть этой встречи с Песочником была в том, что Хранитель не имел причин вмешиваться. Ведь Повелитель Кошмаров ничего не делал, просто сидел и слушал.
… Когда тонкая нитка золотого песка оплелась вокруг его запястья и настойчиво потянула наружу, — Песочник не хотел устраивать разборки в человеческом жилье, — Кромешник перехватил её и просто оборвал. Оставшийся на его руке кончик затянулся чернотой и змейкой спрятался в рукаве. Но, однако, тёмный дух всё-таки подошёл к окну. Совсем уж игнорировать Хранителя было бы невежливо.
— Тебе не сюда, Песочный Человек. Они не спят.
Стоило ли сомневаться, что того это не убедило. Кромешник уселся на подоконник, свесив ноги наружу. Сейчас он не опасался Песочника: было в этом и что-то от безрассудства, которое, наверное, немного заразно, и от рациональной готовности, если что, нырнуть в тени и скрыться. Тени под подоконником были хорошие, густые. Правда, нужно было бы опрокинуться в комнату спиной вперёд, как имел привычку делать один безбашенный мальчишка… но почему бы и нет?
— Нет, я не уйду, — покачал он головой в ответ на красноречивый жест Хранителя, указывающий направление. Повторил: — Дети не спят, если ты не видишь. Кстати, если ты немного подвинешься вправо, они тебя заметят. Иногда быть незримым для людей удобно, не находишь? Я могу спокойно находиться тут, в комнате, а ты — нет.
Над головой Песочника быстро сменилось несколько значков, и Кромешник хмыкнул:
— Я верю, что ты можешь их усыпить. Только, если они уснут сейчас, им непременно приснятся кошмары, и мне даже делать ничего не придётся. Только посидеть рядом.
Картинки из золотого песка замелькали ещё быстрее.
— И что это было? — недоумённо покачал головой Повелитель Кошмаров. — «Только попробуй», что ли? Тебе никогда не давались объяснения абстрактных фраз. У меня сейчас нет желания с тобой воевать, веришь?
Хранитель помотал головой.
— Зря, — чуть пожал плечами Кромешник. — Предлагаю договориться: сейчас ты оставляешь меня в покое и идёшь заниматься своими делами. Тут хватает спящих детей, — он выделил слово «спящих». — Я уйду, когда эти мальчишки уснут, и оставлю их тебе. А пока посижу и послушаю…
Над головой Песочника лаконично закачалась виселичная петля.
— Не угрожай. Я ничего не делаю, детские сны не трогаю. Вообще детей не трогаю. Что, нападёшь без причины, а, Хранитель? Тебя твои же товарищи не поймут.
Кромешник, опираясь руками на край подоконника и откинувшись назад, смотрел не на собеседника, а выше, в небо, где висел тонкий серпик молодой луны. Песочник обернулся, прослеживая направление его взгляда.
— Нет необходимости хранить от того, что не представляет опасности, — из голоса тёмного впервые за весь разговор исчезли насмешливые интонации.
Песочник не стал отвечать, но «это ты-то не представляешь опасности?» достаточно ясно читалось на его лице.
— Прямо сейчас — не представляю. И ты это видишь, иначе уже сдёрнул бы меня с подоконника и приложил лбом об асфальт. Попытался бы, по крайней мере.
Из короткой серии картинок следовало, что Песочник вполне уверен, что попытка оказалась бы успешной.
— Как-нибудь в другой раз проверим, — усмехнулся Кромешник. — Идёт? А сейчас дай мне посидеть спокойно. Я обещаю, что уйду, когда дети соберутся ложиться спать. А раз ты не веришь моим обещания, приди и убедись, всего-то.
Страница 15 из 18
