Прогуливаясь по парку не предвещающий беды Бен, увидел вдали высокую, худощавую фигуру в плаще. Он еще даже не подозревал, какие последствия пойдут за этой встречей…
Добавить в моё избранное
183 мин, 47 сек 12686
Чем ему не угодила местный род-дом — понятия не имею. Но с беременным не поспоришь. Да и он сам давно хотел туда приехать погостить. Так что, как ни старайся, сопротивление бесполезно.
— Но ведь это правда… Я не смог предусмотреть такой ход событий… Я не родитель… Я…
— Во первых: перестать якать, это мягко говоря не прилично; во вторых: не занимайся само-копанием, это делает мне и нашему малышу больно; в третьих: не бери на себя то, что унести не сможешь.
Этим и закончилось наше недолгое препирание в самолете. Остальной путь я решил пролететь во сне…
Я проснулся от чьего-то мягкого касания и бархотного голоса.
— Бен, просыпайся… Бен… -такой мелодичный… Мой… Мой и только мой Офф.
— Ага, дай только маску снять…
— Потом снимешь. Я рожаю! Ааааа! Бен!
В ту же секунду я встал, как солдат, и был готов к труду и обороне. Весь заспанный, едва понимающий, что в данный момент происходит, стал бегать и прыгать над Оффом, искренне волнуясь и радуясь происходящему. Однако Офф, как оказалось, всего лишь поиграл на моих нервах, дабы разбудить меня.
— Да ты бесчувственный отец! -рассверепел я, размахивая руками и вовсе не обращая внимания на то, что мы все еще в самолете и, что на нас внимательно смотрит немало глаз.
— Да вообще беспредел! Собирай свои вещи, мы скоро прилетим. -сказал Офф и как ни в чем не бывало уселся поудобней в кресле с какой-то газеткой.
По правде говоря, я даже на некоторое время забыл, что мы находимся в лайнере, где так кричать, как минимум, неприлично. Однако не обращая никакого внимания на активно осуждающих нас пассажиров, начал проверять, все ли личные вещи на месте и не сломали ли мы с Оффом тут государственные.
Через несколько минут мы услышали нежный голос стюардессы, оповещаюший о скорой посадке. И правда, вскоре я почувствовал некую дрожь лайнера, а потом само касание. Двери открылись и толпа один за другим выходила из самолета. Я же с «женой (Офф обратился)» выбрался последним, так как той самой«жене» нужно было помочь встать. Когда же мы выглянули увидели невозможно красивую страну, населенную по большей части только добрыми и честными людьми (опять же, ничего не имею против других стран, это лишь их впечатдение).
— Ура! Бен, мы в России!
Я не помню, как здесь оказался, но в теле какое-то странное ощущение. Оглядываюсь, ничего необычного за исключением черных стен без окон и двери, одна лишь лампочка освещает жутко холодное ощущение одиночества. Посмотрев на себя, я понял, что сижу на стуле связанным кровью измазанной веревке, которая сама собой стягивалась на моем теле, сжимая и сдавливая меня. Странно, почему здесь кроме меня никого нет?… Где Офф?… Где ребенок?… Почему я связан?…
— Офф… Офф ты здесь? — в пол голоса поинтересовался я, но никто не отозвался.
Да где же все? Почему хочется плакать? Почему я один? Где вы? Я не хочу оставаться один!
Из сна меня вывел душераздирающий вопль безликого. Да сколько можно?! Опять наверно придуривается, ибо ему нравится, как я волнуюсь. Надоело уже! Сколько это может продолжаться?!
Я немедленно разлепил сонные веки и побежал в направлении крика. Великомученик оказался на кухне в едва живом виде. Он реально рожает? Тогда надо немедленно звонить в «скорую»; в таком состоянии он не способен даже говорить, не то, что как-либо перемещаться.
— Офф! Офф, началось, так?
— Вроде… пока еще терпимо, но с каждой минутой боль возрастает… Бен, помоги!
Молящие оттенки голоса безликого мне подсказывали, что там не просто ребенок зашевелился, а уже готовится выходить. Что же будет? Я так боюсь за Оффа. А если он, будучи мужчиной, не сможет разродиться? Что тогда? Он умрет? Я ведь тогда тоже…
— Хватит, Бен! Не умру я! — взвыл насильник голосом умирающего лебедя. — Подумаешь мужик я, что с того-то? Все будет хорошо.
Ага, можно подумать каждый день, блин, мужики у меня тут рожают!
— Каждый — не каждый, но мы ведь любим друг друга, так? Забудь о своих страхах! Я же не слабак, родить-то смогу.
Может действительно нечего бояться, и я просто поддаюсь истерике, показывая свою слабость безликому? В общем, как бы то ни было мне нужно сейчас позвонить на телефон «скорой помощи», которая окажет Оффу первую помощь, после чего отправит в родильный дом, где он подарит мне настоящее чудо.
Бледные стены род-дома угнетали и наводили некий страх за еще не рожденного ребенка. Кажется, что сейчас, в миг, малыш закричит от нестерпимой боли и умрет, не увидев отцов. Нескончаемые вопли Оффа только подливали масло в огонь. Ему наверно сейчас тяжело, как никогда. Ну почему он забеременел?! Почему именно он? Почему не я?!
Вновь холод одиночества сковал тело, а в горле встал вязкий ком. Темные стены той же комнаты, что и в прошлом сне, казалось сжались и уменьшили комнату в два, если не три раза.
— Но ведь это правда… Я не смог предусмотреть такой ход событий… Я не родитель… Я…
— Во первых: перестать якать, это мягко говоря не прилично; во вторых: не занимайся само-копанием, это делает мне и нашему малышу больно; в третьих: не бери на себя то, что унести не сможешь.
Этим и закончилось наше недолгое препирание в самолете. Остальной путь я решил пролететь во сне…
Я проснулся от чьего-то мягкого касания и бархотного голоса.
— Бен, просыпайся… Бен… -такой мелодичный… Мой… Мой и только мой Офф.
— Ага, дай только маску снять…
— Потом снимешь. Я рожаю! Ааааа! Бен!
В ту же секунду я встал, как солдат, и был готов к труду и обороне. Весь заспанный, едва понимающий, что в данный момент происходит, стал бегать и прыгать над Оффом, искренне волнуясь и радуясь происходящему. Однако Офф, как оказалось, всего лишь поиграл на моих нервах, дабы разбудить меня.
— Да ты бесчувственный отец! -рассверепел я, размахивая руками и вовсе не обращая внимания на то, что мы все еще в самолете и, что на нас внимательно смотрит немало глаз.
— Да вообще беспредел! Собирай свои вещи, мы скоро прилетим. -сказал Офф и как ни в чем не бывало уселся поудобней в кресле с какой-то газеткой.
По правде говоря, я даже на некоторое время забыл, что мы находимся в лайнере, где так кричать, как минимум, неприлично. Однако не обращая никакого внимания на активно осуждающих нас пассажиров, начал проверять, все ли личные вещи на месте и не сломали ли мы с Оффом тут государственные.
Через несколько минут мы услышали нежный голос стюардессы, оповещаюший о скорой посадке. И правда, вскоре я почувствовал некую дрожь лайнера, а потом само касание. Двери открылись и толпа один за другим выходила из самолета. Я же с «женой (Офф обратился)» выбрался последним, так как той самой«жене» нужно было помочь встать. Когда же мы выглянули увидели невозможно красивую страну, населенную по большей части только добрыми и честными людьми (опять же, ничего не имею против других стран, это лишь их впечатдение).
— Ура! Бен, мы в России!
Я не помню, как здесь оказался, но в теле какое-то странное ощущение. Оглядываюсь, ничего необычного за исключением черных стен без окон и двери, одна лишь лампочка освещает жутко холодное ощущение одиночества. Посмотрев на себя, я понял, что сижу на стуле связанным кровью измазанной веревке, которая сама собой стягивалась на моем теле, сжимая и сдавливая меня. Странно, почему здесь кроме меня никого нет?… Где Офф?… Где ребенок?… Почему я связан?…
— Офф… Офф ты здесь? — в пол голоса поинтересовался я, но никто не отозвался.
Да где же все? Почему хочется плакать? Почему я один? Где вы? Я не хочу оставаться один!
Из сна меня вывел душераздирающий вопль безликого. Да сколько можно?! Опять наверно придуривается, ибо ему нравится, как я волнуюсь. Надоело уже! Сколько это может продолжаться?!
Я немедленно разлепил сонные веки и побежал в направлении крика. Великомученик оказался на кухне в едва живом виде. Он реально рожает? Тогда надо немедленно звонить в «скорую»; в таком состоянии он не способен даже говорить, не то, что как-либо перемещаться.
— Офф! Офф, началось, так?
— Вроде… пока еще терпимо, но с каждой минутой боль возрастает… Бен, помоги!
Молящие оттенки голоса безликого мне подсказывали, что там не просто ребенок зашевелился, а уже готовится выходить. Что же будет? Я так боюсь за Оффа. А если он, будучи мужчиной, не сможет разродиться? Что тогда? Он умрет? Я ведь тогда тоже…
— Хватит, Бен! Не умру я! — взвыл насильник голосом умирающего лебедя. — Подумаешь мужик я, что с того-то? Все будет хорошо.
Ага, можно подумать каждый день, блин, мужики у меня тут рожают!
— Каждый — не каждый, но мы ведь любим друг друга, так? Забудь о своих страхах! Я же не слабак, родить-то смогу.
Может действительно нечего бояться, и я просто поддаюсь истерике, показывая свою слабость безликому? В общем, как бы то ни было мне нужно сейчас позвонить на телефон «скорой помощи», которая окажет Оффу первую помощь, после чего отправит в родильный дом, где он подарит мне настоящее чудо.
Бледные стены род-дома угнетали и наводили некий страх за еще не рожденного ребенка. Кажется, что сейчас, в миг, малыш закричит от нестерпимой боли и умрет, не увидев отцов. Нескончаемые вопли Оффа только подливали масло в огонь. Ему наверно сейчас тяжело, как никогда. Ну почему он забеременел?! Почему именно он? Почему не я?!
Вновь холод одиночества сковал тело, а в горле встал вязкий ком. Темные стены той же комнаты, что и в прошлом сне, казалось сжались и уменьшили комнату в два, если не три раза.
Страница 37 из 48
