Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10749
Просто из вредности и возрожденного желания уничтожить его, тварь такую, перворангового Светлого охотника, посмевшего покуситься на того, кто ему доверял… Просто подумал — а почему нет? Просто стало все равно. Просто не мог снова начинать бессмысленную войну, да и не хотел — все быльем поросло еще во время первой мировой войны, но агрессия, ненависть и привязанность снова всколыхнулись в его душе. Да и секса — хорошего, умелого секса — хотелось. В Мурманске у них община маленькая, все тут же станет всем известно, а начинать что с командировочными — себя не уважать. Так и жил, то изредка проводя ночку-другую с людьми, то перебираясь выездными «гастролями».
А тут целый Сережа, страстный и насквозь знакомый. Опытный. И это не те жалкие пять-десять партнеров опыта, что в среднем встречается у женщин слегка под сорок, но хор-р-роший такой опыт в несколько сотен лет.
— Тебе так понравился инкуб, что ты решил сбросить пар? — отстранился от него Сережа, едва поцелуй закончился. Фома заржал и рывком перекинул его на пол, сам стремительно слетая следом. Он снова начал с поцелуя, стащил, разорвав треснувшую по горлу футболку с этого большого, сильного тела, чья литая мощь просто завораживала. Всегда, всегда завораживала. И под Осовцем, во время газовой атаки, и в горниле войн на Континенте, и в кровавых разборках на севере Шотландии…
— О-хо-хо, Сереженька, знал бы ты, как я соскучился по твоей тушке в моей постели. Подумать только, когда-то я тебя выгонял…
— Ты же только что говорил, что мы все закончили.
— Зачем отказываться от того, что само идет в руки? — пожал плечами Фома и со всей дури укусил Сережу за грудь чуть ниже соска. Тот зашипел, Фома слизнул кровь. — Ты же не будешь против, мой хорошенький?
— С чего бы? — удивился Сережа и расслабился, растекся по полу, раскинул руки. — Надо будет в твоей комнате постелить ковер. Как я мог забыть, что кровати ты не любишь.
— Они всегда ломаются в самый неподходящий момент, — Фома отстранился и забрал волосы в неряшливый пучок. Заколол их карандашом, который по привычке спер из кабинета Здешека. И принялся стаскивать с Сережки штаны. Тот ему помогал изо всех сил, извивался и хихикал. Это смотрелось очень комично — гигант и брутальный амбал хихикает и извивается.
— О, кстати, это — моя комната? — он прикосновением губ поздоровался с членом Сережи, провел языком по яйцам. — Привет, ребята, давно не виделись.
Сережа захохотал и выдавил сквозь смех:
— Да-а, твоя комната. А чья еще? — Фома покивал и взял одно из яиц в рот — аккуратно, одними губами, старательно пряча зубы. — Сука-а-а, ты что делаешь?
«А ты не чувствуешь? — протелепатировал Фома. — Нет, я могу и рассказывать».
Он освободил рот и начал — тихонько, шепотом, интимно:
— Сейчас я… о, привет, младший Сережка, давно не виделись, — и лизнул по всей длине член, подул на него.
— Фомочка, блядь ты этакая, — очень ласково сказал Сережа, перехватывая его за пучок волос и оттаскивая от своего члена. — Я, может, и заслужил, но давай не тогда, когда мы впервые лет за сто решили потрахаться.
— Так что — просто трахнуть тебя? — уперев подбородок в руку, а локтем ткнув куда-то Сереже в бедро, спросил Фома. — Просто-просто, скучно трахнуть тебя?
— Просто и скучно трахни.
— Как скажешь, — Фома резко изменился. Скинул маску дурного человеческого щенка, недотепы и бестолочи.
О, он давненько не выпускал демонов, живущих в его душе, на свободу. В нынешний век, когда людей берегли, как кормовую базу, как хрупких низших существ, как слабых и младших, это было бы чревато проблемами с законом, нужно было бы скрываться, искать убежище… а лишней суеты Фома не любил.
Он коленом раздвинул ноги Сережи, скользнул членом между ягодиц. Констатировал с неудовольствием:
— Ты не готовился.
— Конечно, нет. Кто же знал, что ты решишь меня трахнуть, а не запытать.
— Времена меняются, — рассеянно отозвался Фома, осматриваясь. — Но не мы.
Он вытянул руку в сторону ванной, и ему в руку прилетел флакон с шампунем.
— Моемся без слез, — скривил он губы в подобии улыбки. — Вы не будете разочарованы!
И, налив на член шампуня, он начал медленно, чуть поводя бедрами по кругу, входить в Сережу. Тот совершенно не сопротивлялся — знал звериную натуру любовника, тот совершенно сходил с ума, стоило ему начать противоречить, — развел ноги, удерживая их под коленями, послушно выгнулся. А вот после оргазма… после оргазма Фому хоть трахать, хоть связывать — Сереже он позволял многое.
Это был жаркий, грязный и слишком показательный секс. Фома прекрасно осознавал, какая он дрянь в привлекательной упаковке, и вот эту дрянь он не считал нужным сдерживать. Здесь. Сейчас. С Сережей. Он быстро порвал его, шампунь, скорее всего, щипал, любое движение вызывало болезненные стоны у Сережи, но тот все еще хотел — больше и сильнее.
А тут целый Сережа, страстный и насквозь знакомый. Опытный. И это не те жалкие пять-десять партнеров опыта, что в среднем встречается у женщин слегка под сорок, но хор-р-роший такой опыт в несколько сотен лет.
— Тебе так понравился инкуб, что ты решил сбросить пар? — отстранился от него Сережа, едва поцелуй закончился. Фома заржал и рывком перекинул его на пол, сам стремительно слетая следом. Он снова начал с поцелуя, стащил, разорвав треснувшую по горлу футболку с этого большого, сильного тела, чья литая мощь просто завораживала. Всегда, всегда завораживала. И под Осовцем, во время газовой атаки, и в горниле войн на Континенте, и в кровавых разборках на севере Шотландии…
— О-хо-хо, Сереженька, знал бы ты, как я соскучился по твоей тушке в моей постели. Подумать только, когда-то я тебя выгонял…
— Ты же только что говорил, что мы все закончили.
— Зачем отказываться от того, что само идет в руки? — пожал плечами Фома и со всей дури укусил Сережу за грудь чуть ниже соска. Тот зашипел, Фома слизнул кровь. — Ты же не будешь против, мой хорошенький?
— С чего бы? — удивился Сережа и расслабился, растекся по полу, раскинул руки. — Надо будет в твоей комнате постелить ковер. Как я мог забыть, что кровати ты не любишь.
— Они всегда ломаются в самый неподходящий момент, — Фома отстранился и забрал волосы в неряшливый пучок. Заколол их карандашом, который по привычке спер из кабинета Здешека. И принялся стаскивать с Сережки штаны. Тот ему помогал изо всех сил, извивался и хихикал. Это смотрелось очень комично — гигант и брутальный амбал хихикает и извивается.
— О, кстати, это — моя комната? — он прикосновением губ поздоровался с членом Сережи, провел языком по яйцам. — Привет, ребята, давно не виделись.
Сережа захохотал и выдавил сквозь смех:
— Да-а, твоя комната. А чья еще? — Фома покивал и взял одно из яиц в рот — аккуратно, одними губами, старательно пряча зубы. — Сука-а-а, ты что делаешь?
«А ты не чувствуешь? — протелепатировал Фома. — Нет, я могу и рассказывать».
Он освободил рот и начал — тихонько, шепотом, интимно:
— Сейчас я… о, привет, младший Сережка, давно не виделись, — и лизнул по всей длине член, подул на него.
— Фомочка, блядь ты этакая, — очень ласково сказал Сережа, перехватывая его за пучок волос и оттаскивая от своего члена. — Я, может, и заслужил, но давай не тогда, когда мы впервые лет за сто решили потрахаться.
— Так что — просто трахнуть тебя? — уперев подбородок в руку, а локтем ткнув куда-то Сереже в бедро, спросил Фома. — Просто-просто, скучно трахнуть тебя?
— Просто и скучно трахни.
— Как скажешь, — Фома резко изменился. Скинул маску дурного человеческого щенка, недотепы и бестолочи.
О, он давненько не выпускал демонов, живущих в его душе, на свободу. В нынешний век, когда людей берегли, как кормовую базу, как хрупких низших существ, как слабых и младших, это было бы чревато проблемами с законом, нужно было бы скрываться, искать убежище… а лишней суеты Фома не любил.
Он коленом раздвинул ноги Сережи, скользнул членом между ягодиц. Констатировал с неудовольствием:
— Ты не готовился.
— Конечно, нет. Кто же знал, что ты решишь меня трахнуть, а не запытать.
— Времена меняются, — рассеянно отозвался Фома, осматриваясь. — Но не мы.
Он вытянул руку в сторону ванной, и ему в руку прилетел флакон с шампунем.
— Моемся без слез, — скривил он губы в подобии улыбки. — Вы не будете разочарованы!
И, налив на член шампуня, он начал медленно, чуть поводя бедрами по кругу, входить в Сережу. Тот совершенно не сопротивлялся — знал звериную натуру любовника, тот совершенно сходил с ума, стоило ему начать противоречить, — развел ноги, удерживая их под коленями, послушно выгнулся. А вот после оргазма… после оргазма Фому хоть трахать, хоть связывать — Сереже он позволял многое.
Это был жаркий, грязный и слишком показательный секс. Фома прекрасно осознавал, какая он дрянь в привлекательной упаковке, и вот эту дрянь он не считал нужным сдерживать. Здесь. Сейчас. С Сережей. Он быстро порвал его, шампунь, скорее всего, щипал, любое движение вызывало болезненные стоны у Сережи, но тот все еще хотел — больше и сильнее.
Страница 10 из 30
