Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10769
— Вы про это? — спросил Фома и отстучал начало собачьего вальса по столу. В воздухе появился небольшой шарик света.
Дон Гарсиа посмотрел на него с возмущением. Фома напрягся — слишком уж легко читались чужие эмоции. Не к добру это было: чтобы читать других, нужно раскрыть свою душу, а значит, он открылся-таки. Не почуял, не узнал, кто пробил его защиту, кто вскрыл его щиты, как пачку молока.
— Это всего лишь еще одна форма воздействия на реальность, не самая простая и распространенная, конечно, однако…
— Однако очень эффектная. Зимник любит эффектность. — Сережа снова передал чашку Фоме и попросил: — Продолжай.
Его нетерпеливость просто висела в воздухе плотной аурой. Азарт подстегивал Сережу, делал его движения рваными и резкими, речь — несдержанной, но показное ухаживание за Фомой хоть как-то помогало держать себя в руках.
Отрезвляло, что ли.
— Как пожелаешь. На взаимодействие сам не идет, но легко отзывается на чужие инициативы. Если вам нужен контакт с ним, достаточно быть интересным и навязчивым. Если ты хочешь его убить… — Фома замолк и растерянно улыбнулся. Он советов давать не любил. Каждый сам кузнец своего счастья. — Не стоит. Не убьешь, а хоронить тебя…
Сережа смотрел внимательно. Установив с ним плотный зрительный контакт, Фома мягко протолкнул в его разум ментальные маячки, обычно дающие основу для поиска.
— Вы передали охотнику что-то. Что? — спросил дон Гарсиа.
— Что-то вроде маяков для поиска. Образы, звуки, запахи, собранные в определенные закладки. Это след. Он поможет найти безымянного.
Дон Гарсиа кивнул и отвернулся. Фома посмотрел на него, перевел взгляд на Сережу. Оба молчали, уйдя в свои мысли. Если Сережа молчал знакомо-задумчиво, впадая в легкий транс прямо на ходу, то сорт молчания дона Гарсиа Фома не разобрал.
— На этом все? — спросил он скучным голосом, отвлекая обоих.
— Нет, ты что! Это же Древний. Ты нужен тут, — Сережа оживился, задергался даже слегка. — Побудь пока здесь…
— Со Здешеком, — подхватил дон Гарсиа мягенько. — Мы вам через Свенсона передадим, когда вы еще понадобитесь.
Фома покачал головой — вперед-назад, вперед-назад.
— Жить я буду там же, — в пустоту обронил он и встал. — Пойду найду Здешека.
Удачи он желать не стал. В охоте удача — самый ненадежный элемент.
Бродить по коридорам Инквизиции оказалось интересным занятием. Кого здесь только не удавалось встретить! И юных Иных, чьи мысли, как капель на солнце, тоненько звенели и разбрасывали сверкающие бриллиантовые отблески, проливая на усталый разум Фомы потоки незамутненной чистоты. И устремленных в самое себя ученых, и пышущих энтузиазмом боевиков, и… Стариков, впрочем, оказалось больше, чем молодежи. Парочка даже Фому узнали, а один Светлый раскланялся уважительно, обозвал «генералом Зимой» и скрылся, подлец, уйдя прямо в стену. Стену Фома потрогал, та оказалась упрямо-твердой, чуть-чуть шершавой из-за обоев.
Цыкнув, Фома продолжил путь. В конце концов, он поставил себе цель бродить по этим коридорам маленькую вечность, чтобы на Здешека не наткнуться. Вот и будет.
Под вечер Фома уже булькал от чая, перезнакомился с целой толпой милых барышень, самой молодой из которых давно перевалило за двести, схлестнулся с боевиками на почве спора о защитных артефактах, поругался и помирился со старичком, который отвечал за техническое обеспечение офиса («Я еще электричество сюда протягивал, молодой человек!» — «Куда уж мне понять, что проводка не должна голяком по стене идти!») и уже всем казался «тем замечательным пареньком, что сюда с Мурманска приехал, своим в доску».
План-минимум, а именно не наткнуться на Здешека, он выполнил и даже перевыполнил, подкинув идею одной барышне обратиться за помощью и загрузить работой этого борца с оборотнями.
И ведь невыносимо в помещениях было находиться: все просто провоняло тяжелым и липким запахом молочного улуна. Хена, кстати, в офисе уже месяц не появлялся: как только влип в эту разборку, так с тех пор и носа из дома не казал.
Пошатавшись до первых сумерек, Фома просочился сквозь стену (механизм оказался не таким уж и сложным) и, послав изморозь, чуть-чуть обманул сигнализацию. Где находится кабинет Хены, он понял только примерно, так что пришлось импровизировать и вскрывать все двери по очереди. Повезло на третьей — интуиция возопила о том, что по адресу, так что Фома там и остался, чтобы оглядеться.
Кабинет от запаха был чист, даже из-под двери не тянуло — явно фильтры стояли. Действовал Фома четко и быстро, как бывалый домушник: натянул целый десяток безделушек, валявшихся по карманам, на запястья и шею (они скрыли запахи, следы и даже отпечатки пальцев затерли), сигнальные линии опять же заморозил так, что они безболезненно отойдут через пару часов, никто и не заметит. И принялся тихо и аккуратно оглядываться, возвращая вещи в то же положение, что было до того, как он их взял в руки.
Дон Гарсиа посмотрел на него с возмущением. Фома напрягся — слишком уж легко читались чужие эмоции. Не к добру это было: чтобы читать других, нужно раскрыть свою душу, а значит, он открылся-таки. Не почуял, не узнал, кто пробил его защиту, кто вскрыл его щиты, как пачку молока.
— Это всего лишь еще одна форма воздействия на реальность, не самая простая и распространенная, конечно, однако…
— Однако очень эффектная. Зимник любит эффектность. — Сережа снова передал чашку Фоме и попросил: — Продолжай.
Его нетерпеливость просто висела в воздухе плотной аурой. Азарт подстегивал Сережу, делал его движения рваными и резкими, речь — несдержанной, но показное ухаживание за Фомой хоть как-то помогало держать себя в руках.
Отрезвляло, что ли.
— Как пожелаешь. На взаимодействие сам не идет, но легко отзывается на чужие инициативы. Если вам нужен контакт с ним, достаточно быть интересным и навязчивым. Если ты хочешь его убить… — Фома замолк и растерянно улыбнулся. Он советов давать не любил. Каждый сам кузнец своего счастья. — Не стоит. Не убьешь, а хоронить тебя…
Сережа смотрел внимательно. Установив с ним плотный зрительный контакт, Фома мягко протолкнул в его разум ментальные маячки, обычно дающие основу для поиска.
— Вы передали охотнику что-то. Что? — спросил дон Гарсиа.
— Что-то вроде маяков для поиска. Образы, звуки, запахи, собранные в определенные закладки. Это след. Он поможет найти безымянного.
Дон Гарсиа кивнул и отвернулся. Фома посмотрел на него, перевел взгляд на Сережу. Оба молчали, уйдя в свои мысли. Если Сережа молчал знакомо-задумчиво, впадая в легкий транс прямо на ходу, то сорт молчания дона Гарсиа Фома не разобрал.
— На этом все? — спросил он скучным голосом, отвлекая обоих.
— Нет, ты что! Это же Древний. Ты нужен тут, — Сережа оживился, задергался даже слегка. — Побудь пока здесь…
— Со Здешеком, — подхватил дон Гарсиа мягенько. — Мы вам через Свенсона передадим, когда вы еще понадобитесь.
Фома покачал головой — вперед-назад, вперед-назад.
— Жить я буду там же, — в пустоту обронил он и встал. — Пойду найду Здешека.
Удачи он желать не стал. В охоте удача — самый ненадежный элемент.
Бродить по коридорам Инквизиции оказалось интересным занятием. Кого здесь только не удавалось встретить! И юных Иных, чьи мысли, как капель на солнце, тоненько звенели и разбрасывали сверкающие бриллиантовые отблески, проливая на усталый разум Фомы потоки незамутненной чистоты. И устремленных в самое себя ученых, и пышущих энтузиазмом боевиков, и… Стариков, впрочем, оказалось больше, чем молодежи. Парочка даже Фому узнали, а один Светлый раскланялся уважительно, обозвал «генералом Зимой» и скрылся, подлец, уйдя прямо в стену. Стену Фома потрогал, та оказалась упрямо-твердой, чуть-чуть шершавой из-за обоев.
Цыкнув, Фома продолжил путь. В конце концов, он поставил себе цель бродить по этим коридорам маленькую вечность, чтобы на Здешека не наткнуться. Вот и будет.
Под вечер Фома уже булькал от чая, перезнакомился с целой толпой милых барышень, самой молодой из которых давно перевалило за двести, схлестнулся с боевиками на почве спора о защитных артефактах, поругался и помирился со старичком, который отвечал за техническое обеспечение офиса («Я еще электричество сюда протягивал, молодой человек!» — «Куда уж мне понять, что проводка не должна голяком по стене идти!») и уже всем казался «тем замечательным пареньком, что сюда с Мурманска приехал, своим в доску».
План-минимум, а именно не наткнуться на Здешека, он выполнил и даже перевыполнил, подкинув идею одной барышне обратиться за помощью и загрузить работой этого борца с оборотнями.
И ведь невыносимо в помещениях было находиться: все просто провоняло тяжелым и липким запахом молочного улуна. Хена, кстати, в офисе уже месяц не появлялся: как только влип в эту разборку, так с тех пор и носа из дома не казал.
Пошатавшись до первых сумерек, Фома просочился сквозь стену (механизм оказался не таким уж и сложным) и, послав изморозь, чуть-чуть обманул сигнализацию. Где находится кабинет Хены, он понял только примерно, так что пришлось импровизировать и вскрывать все двери по очереди. Повезло на третьей — интуиция возопила о том, что по адресу, так что Фома там и остался, чтобы оглядеться.
Кабинет от запаха был чист, даже из-под двери не тянуло — явно фильтры стояли. Действовал Фома четко и быстро, как бывалый домушник: натянул целый десяток безделушек, валявшихся по карманам, на запястья и шею (они скрыли запахи, следы и даже отпечатки пальцев затерли), сигнальные линии опять же заморозил так, что они безболезненно отойдут через пару часов, никто и не заметит. И принялся тихо и аккуратно оглядываться, возвращая вещи в то же положение, что было до того, как он их взял в руки.
Страница 15 из 30
