Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10770
Времени у него было немного: заблокированная охрана тянула на себя силы, как пылесос, активно и быстро, так что Фома стремительно истощался.
Кабинет был небольшим, угловым, с двумя окнами. Одно выходило в пригород, на светлые, словно бы освещенные любовью луга, а другое — на узенькую кривоватую улочку в центре.
На полках напротив стояло несколько сборников законных актов и пара официальных каталогов инквизиторских хранилищ. В остальном — пустые полки и крайне нейтральный цвет стен.
Фома быстро пролистал исписанные листы бумаги, лежавшие на столе, — не было ничего важного, сплошь ерунда. Присел в кресло, покрутился из стороны в сторону. Сиденье было продавлено очень правильно и удобно. Тайников нигде не нашлось. В столе лежали ручки, все те же неважные бумаги, куча старых и разряженных артефактов, фотооткрытка с открытия какой-то выставки года так две тысячи шестого, мешок сушеных яблок, конфеты «Мишка на севере», пара полосатых зонтиков, их еще называют смешно «полькагрис».
Фома раздраженно задвинул ящички стола и встал. Все это был хлам и ерунда, неважное, ненужное!
Подумав, покрутившись по откровенно маленькому кабинету, он запустил руку под выпирающий подоконник, сдвинул гвоздик, чуть не оцарапавшись. Сейф оказался тут же, открывался просто. Сразу стало понятно, почему его было так легко найти, стоило только взглянуть на содержимое: на каждой из пятнадцати папок, картонных, привычных архивных, было столько защиты, что кололо пальцы, а маленькие молнии больно били по рукам. Тут магию морозить было бесполезно, но Фома знал парочку секретов, так что две папки, которые больше всего привлекли взгляд, удалось вскрыть.
В одной из них была техническая документация по проекту «Фуаран». Вопреки названию, проект был не про книгу известной всем ведьмы, а про мальчика Костю Саушкина (кто это?) и его интересный доклад.
— Пропись Саушкина… — пробормотал Фома, быстро листая бумаги. Времени было немного, опасность так и кусала за пятки.
Второй он принялся вскрывать очень толстую папку, к которой, судя по виду, часто обращались. В ней оказались досье. Очень-очень много досье, буквально на каждого сотрудника в офисе. Каждое досье, скрупулезно умещенное на один-два листа, содержало очень емкие характеристики, было помечено цветовым маркером и едва заметными насечками в углу страницы. Явно градация по полезности, но какого черта, собственно?
Фома не мог себе позволить рассиживаться здесь, поэтому листал быстро, надеясь потом в трансе восстановить содержимое листов.
В другие папки он не полез, только отсмотрел названия. Помимо «Фуаран», «Д», собственно досье и «Кришталь», были такие названия, как «Сегментная броня», «Великое» и«Кадм».
Прозрением было пользоваться тяжеловато, так что Фома вскорости едва дышал, ощущая, как холодеют кончики пальцев, и уже не чувствовал ног — настолько выложился.
Как он вывалился из офиса, он не помнил, только фиксировал плывущим сознанием, что земля уходит из-под ног. Не оставалось сил даже на то, чтобы очаровать какого-нибудь человека, так что он принялся голосовать, надеясь больше на такси, чем на желание помочь простого водителя.
Опустившись на сиденье, Фома прошептал:
— Поезжайте в сторону Хунцикера, пожалуйста.
Машина тронулась с места, щелкнули блокируемые двери и смутно знакомый голос произнес:
— Доброй ночи, Зима. Вы, кажется, приглашали меня на встречу? — И только тут Фома почувствовал знакомый ментальный «запах» оборотня.
Машина ехала небыстро, тяжелая и дорогая игрушка, направляемая уверенной рукой. Кстати, в сторону Хунцикера. Фома некоторое время еще посидел расслабленно, откинув голову на приятно-прохладную кожу подголовника, а потом собрался. Вот так резко: секундой до — едва живой, а теперь — да, измотанный, да, уставший и обессиленный, но снова целый и готовый драться до последнего.
— Ждал встречи с вами дня через два, думал — будете присматриваться, вынюхивать… — Фома скривил губы в подобии улыбки. — Все-таки Инквизицию вы контролируете от и до.
Водитель, чьи янтарные глаза периодически мелькали в зеркале заднего вида, отвернулся к боковому стеклу, рассматривая толпу людей у светофора. Молчание его было спокойным и сдержанным, так что чувствовалось: это пауза, а не невежливое игнорирование.
— Скольким Иным вы вложили в голову информацию?
— Восьмерым, — тут же отозвался Фома. — Всем с разными установками, так что могу сказать с точностью до минуты, когда вы говорили с посланником и как его зовут.
Фома очень не любил, когда им пытались играть втемную. И в довольно оригинальной манере передал приглашение на встречу тому, кто мог развеять туман незнания.
— Не зря ментальщиков сослали на север, — отозвался водитель. Поле его пугающего спокойствия даже не колыхнулось, все так же затапливая салон машины.
Кабинет был небольшим, угловым, с двумя окнами. Одно выходило в пригород, на светлые, словно бы освещенные любовью луга, а другое — на узенькую кривоватую улочку в центре.
На полках напротив стояло несколько сборников законных актов и пара официальных каталогов инквизиторских хранилищ. В остальном — пустые полки и крайне нейтральный цвет стен.
Фома быстро пролистал исписанные листы бумаги, лежавшие на столе, — не было ничего важного, сплошь ерунда. Присел в кресло, покрутился из стороны в сторону. Сиденье было продавлено очень правильно и удобно. Тайников нигде не нашлось. В столе лежали ручки, все те же неважные бумаги, куча старых и разряженных артефактов, фотооткрытка с открытия какой-то выставки года так две тысячи шестого, мешок сушеных яблок, конфеты «Мишка на севере», пара полосатых зонтиков, их еще называют смешно «полькагрис».
Фома раздраженно задвинул ящички стола и встал. Все это был хлам и ерунда, неважное, ненужное!
Подумав, покрутившись по откровенно маленькому кабинету, он запустил руку под выпирающий подоконник, сдвинул гвоздик, чуть не оцарапавшись. Сейф оказался тут же, открывался просто. Сразу стало понятно, почему его было так легко найти, стоило только взглянуть на содержимое: на каждой из пятнадцати папок, картонных, привычных архивных, было столько защиты, что кололо пальцы, а маленькие молнии больно били по рукам. Тут магию морозить было бесполезно, но Фома знал парочку секретов, так что две папки, которые больше всего привлекли взгляд, удалось вскрыть.
В одной из них была техническая документация по проекту «Фуаран». Вопреки названию, проект был не про книгу известной всем ведьмы, а про мальчика Костю Саушкина (кто это?) и его интересный доклад.
— Пропись Саушкина… — пробормотал Фома, быстро листая бумаги. Времени было немного, опасность так и кусала за пятки.
Второй он принялся вскрывать очень толстую папку, к которой, судя по виду, часто обращались. В ней оказались досье. Очень-очень много досье, буквально на каждого сотрудника в офисе. Каждое досье, скрупулезно умещенное на один-два листа, содержало очень емкие характеристики, было помечено цветовым маркером и едва заметными насечками в углу страницы. Явно градация по полезности, но какого черта, собственно?
Фома не мог себе позволить рассиживаться здесь, поэтому листал быстро, надеясь потом в трансе восстановить содержимое листов.
В другие папки он не полез, только отсмотрел названия. Помимо «Фуаран», «Д», собственно досье и «Кришталь», были такие названия, как «Сегментная броня», «Великое» и«Кадм».
Прозрением было пользоваться тяжеловато, так что Фома вскорости едва дышал, ощущая, как холодеют кончики пальцев, и уже не чувствовал ног — настолько выложился.
Как он вывалился из офиса, он не помнил, только фиксировал плывущим сознанием, что земля уходит из-под ног. Не оставалось сил даже на то, чтобы очаровать какого-нибудь человека, так что он принялся голосовать, надеясь больше на такси, чем на желание помочь простого водителя.
Опустившись на сиденье, Фома прошептал:
— Поезжайте в сторону Хунцикера, пожалуйста.
Машина тронулась с места, щелкнули блокируемые двери и смутно знакомый голос произнес:
— Доброй ночи, Зима. Вы, кажется, приглашали меня на встречу? — И только тут Фома почувствовал знакомый ментальный «запах» оборотня.
Машина ехала небыстро, тяжелая и дорогая игрушка, направляемая уверенной рукой. Кстати, в сторону Хунцикера. Фома некоторое время еще посидел расслабленно, откинув голову на приятно-прохладную кожу подголовника, а потом собрался. Вот так резко: секундой до — едва живой, а теперь — да, измотанный, да, уставший и обессиленный, но снова целый и готовый драться до последнего.
— Ждал встречи с вами дня через два, думал — будете присматриваться, вынюхивать… — Фома скривил губы в подобии улыбки. — Все-таки Инквизицию вы контролируете от и до.
Водитель, чьи янтарные глаза периодически мелькали в зеркале заднего вида, отвернулся к боковому стеклу, рассматривая толпу людей у светофора. Молчание его было спокойным и сдержанным, так что чувствовалось: это пауза, а не невежливое игнорирование.
— Скольким Иным вы вложили в голову информацию?
— Восьмерым, — тут же отозвался Фома. — Всем с разными установками, так что могу сказать с точностью до минуты, когда вы говорили с посланником и как его зовут.
Фома очень не любил, когда им пытались играть втемную. И в довольно оригинальной манере передал приглашение на встречу тому, кто мог развеять туман незнания.
— Не зря ментальщиков сослали на север, — отозвался водитель. Поле его пугающего спокойствия даже не колыхнулось, все так же затапливая салон машины.
Страница 16 из 30
