Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10772
Они разговаривали как старые приятели, Фома это заметил сразу, едва поднял глаза от методички. Серафим размахивал руками и вообще вел себя слишком оживленно для той белокожей ледышки, которой он представал перед остальными. Водитель сверкал янтарным взором и улыбался краешком губ. Куда только подевалась каменная неподвижность истукана?
— О, Зима! Позвольте представить вам… — Фоме пришлось встать, чтобы поприветствовать подошедших. — Томас Зима, прибыл к нам из России, временно прикреплен к рабочей группе Аннибала Гарсиа. Зима, — Серафим стрельнул в его сторону проницательным взглядом, — это Хена, Старейший.
— Приятно познакомиться.
— Взаимно. — Рукопожатие Хены было аккуратным, но сильным. Смотрел он чуть насмешливо, но добро, отчего не было обидно, скорее воспринималось дружественной иронией. «До чего харизматичный! — в который раз поразился Фома. — Не улыбнуться в ответ было бы преступлением». — Я слышал о вас. Вы тот гений-разумник, о котором у нас давненько говорят восторженным шепотом.
Фома по-птичьи склонил голову вбок, прищурился.
— Вовсе нет. Вы незаслуженно хвалите меня. Это, скорей, мой начальник. Вот уж кому нельзя отказать в гениальности. Мальчишке едва стукнуло триста с небольшим, а уже глава нашего мурманского филиала.
— С вашим начальником я знаком лично, — улыбнулся Хена. — Прохвост и лавочник, но силен, как черт. А вот вас я не видел, хотя прилично пожил на севере.
— Не сложилось, — пожал плечами Фома. — Но у нас есть возможность наверстать знакомство.
— И отлично! — Хена придвинулся ближе и внезапно показался выше, внушительнее, сильнее. — Как насчет отужинать со мной сегодня? Я знаю один приличный ресторан.
«Раз уж Сережа ловит страстную твою любовь»… — ухмыльнулся про себя Фома и распахнул глаза как можно невиннее.
— Это было бы интересно. Никогда раньше не был в Брене, а город, судя по ощущениям, прекрасен.
Серафим, кажется обиженный, остался позади, а они пошли вперед уже вместе, мурлыкая, как две большие кошки. Им было слишком хорошо вдвоем, чтобы вмешивался кто-то еще.
Уговорились на восемь. Как раз разбежались клерки и рабочие по домам, ужинать, и Фома решил прогуляться, не рискуя попасть в толпы усталых и задерганных людей. Такое мало кому может нравиться, в самом деле. У ресторана Фома приостановился, присел на ступеньки, вовсе не боясь за джинсы — что смысл переживать за целостность одежды Иному?
Хена оказался пунктуален. Приехал на вчерашней машине, аккуратно пожал ладонь Фомы.
— У нас заказан столик на две персоны. На имя Хены.
Фома остановился чуть позади, наблюдая из-за спины, затянутой в дорогой и хорошо пошитый пиджак, за залом. Простые люди — их было немного в этом ресторане — ели, разговаривали, любили, интриговали. Они казались такими предсказуемыми и простыми по сравнению с Хеной.
— Прошу вас, герр Хена, — поклонился представительный господин во фраке, что загораживал им вход до того. На Фому он даже не посмотрел, но тот почувствовал чужое осуждение. Конечно, попробовал бы он добираться до центра города из пригорода на велосипеде, так же бы выглядел, если не хуже! — Господин, — поклонились уже Фоме, принимая его кожаную куртку.
Они уселись на монументальные стулья, заказали еду. И… продолжили мурлыкать ниочем — о книгах и бабах. Самые беспроигрышные разговоры, если подумать.
«Какая-то у нас бессмысленная встреча получается, — думал Фома, глядя, как Хена уничтожает мясо и пиво. Сам он ограничился кофе. — Время, потраченное впустую».
Впрочем, Хена довольно быстро его переубедил. Отложил приборы, сделал последний глоток пива. И спросил:
— Что вас во мне заинтересовало?
Вот тут пришлось быстро соображать. Фома такие прямые вопросы слышал нечасто. Да еще и от настолько опасных собеседников. Ответить, впрочем, он решил прямо. Ну конечно, Хена не знает, зачем он тут?
— Безымянный.
Хена поднял брови.
— И только? Не разочаровывайте меня, Зима.
Фома язвить не стал. Даже в мыслях. Только улыбнулся.
— Ну что вы, разве я вас разочаровал?
Хена засмеялся.
— А хотите, — внезапно предложил он, — я вас завербую?
Фома удивленно вскинул на него взгляд. Он даже не пытался маскировать эмоции — как там принято? Спрятать, убрать, показать другую реакцию?
Хена ему нравился. С ним хотелось быть собой.
— Хочу, — признался Фома. — Очень. Мне интересно.
«Мне интересно» — это вообще его девиз был по жизни.
Хена привез его в какой-то притон на краю города. Снова была машина, снова пахло дорогой кожей и спокойствием водителя, снова яркие полосы света скользили по лицу Фомы, высвечивая то внимательный взгляд, то тень печали, то тень раздумий.
— О чем думаете, Зима? — спросил Хена, останавливаясь.
— Думаю о повторяемости, Хена.
— О, Зима! Позвольте представить вам… — Фоме пришлось встать, чтобы поприветствовать подошедших. — Томас Зима, прибыл к нам из России, временно прикреплен к рабочей группе Аннибала Гарсиа. Зима, — Серафим стрельнул в его сторону проницательным взглядом, — это Хена, Старейший.
— Приятно познакомиться.
— Взаимно. — Рукопожатие Хены было аккуратным, но сильным. Смотрел он чуть насмешливо, но добро, отчего не было обидно, скорее воспринималось дружественной иронией. «До чего харизматичный! — в который раз поразился Фома. — Не улыбнуться в ответ было бы преступлением». — Я слышал о вас. Вы тот гений-разумник, о котором у нас давненько говорят восторженным шепотом.
Фома по-птичьи склонил голову вбок, прищурился.
— Вовсе нет. Вы незаслуженно хвалите меня. Это, скорей, мой начальник. Вот уж кому нельзя отказать в гениальности. Мальчишке едва стукнуло триста с небольшим, а уже глава нашего мурманского филиала.
— С вашим начальником я знаком лично, — улыбнулся Хена. — Прохвост и лавочник, но силен, как черт. А вот вас я не видел, хотя прилично пожил на севере.
— Не сложилось, — пожал плечами Фома. — Но у нас есть возможность наверстать знакомство.
— И отлично! — Хена придвинулся ближе и внезапно показался выше, внушительнее, сильнее. — Как насчет отужинать со мной сегодня? Я знаю один приличный ресторан.
«Раз уж Сережа ловит страстную твою любовь»… — ухмыльнулся про себя Фома и распахнул глаза как можно невиннее.
— Это было бы интересно. Никогда раньше не был в Брене, а город, судя по ощущениям, прекрасен.
Серафим, кажется обиженный, остался позади, а они пошли вперед уже вместе, мурлыкая, как две большие кошки. Им было слишком хорошо вдвоем, чтобы вмешивался кто-то еще.
Уговорились на восемь. Как раз разбежались клерки и рабочие по домам, ужинать, и Фома решил прогуляться, не рискуя попасть в толпы усталых и задерганных людей. Такое мало кому может нравиться, в самом деле. У ресторана Фома приостановился, присел на ступеньки, вовсе не боясь за джинсы — что смысл переживать за целостность одежды Иному?
Хена оказался пунктуален. Приехал на вчерашней машине, аккуратно пожал ладонь Фомы.
— У нас заказан столик на две персоны. На имя Хены.
Фома остановился чуть позади, наблюдая из-за спины, затянутой в дорогой и хорошо пошитый пиджак, за залом. Простые люди — их было немного в этом ресторане — ели, разговаривали, любили, интриговали. Они казались такими предсказуемыми и простыми по сравнению с Хеной.
— Прошу вас, герр Хена, — поклонился представительный господин во фраке, что загораживал им вход до того. На Фому он даже не посмотрел, но тот почувствовал чужое осуждение. Конечно, попробовал бы он добираться до центра города из пригорода на велосипеде, так же бы выглядел, если не хуже! — Господин, — поклонились уже Фоме, принимая его кожаную куртку.
Они уселись на монументальные стулья, заказали еду. И… продолжили мурлыкать ниочем — о книгах и бабах. Самые беспроигрышные разговоры, если подумать.
«Какая-то у нас бессмысленная встреча получается, — думал Фома, глядя, как Хена уничтожает мясо и пиво. Сам он ограничился кофе. — Время, потраченное впустую».
Впрочем, Хена довольно быстро его переубедил. Отложил приборы, сделал последний глоток пива. И спросил:
— Что вас во мне заинтересовало?
Вот тут пришлось быстро соображать. Фома такие прямые вопросы слышал нечасто. Да еще и от настолько опасных собеседников. Ответить, впрочем, он решил прямо. Ну конечно, Хена не знает, зачем он тут?
— Безымянный.
Хена поднял брови.
— И только? Не разочаровывайте меня, Зима.
Фома язвить не стал. Даже в мыслях. Только улыбнулся.
— Ну что вы, разве я вас разочаровал?
Хена засмеялся.
— А хотите, — внезапно предложил он, — я вас завербую?
Фома удивленно вскинул на него взгляд. Он даже не пытался маскировать эмоции — как там принято? Спрятать, убрать, показать другую реакцию?
Хена ему нравился. С ним хотелось быть собой.
— Хочу, — признался Фома. — Очень. Мне интересно.
«Мне интересно» — это вообще его девиз был по жизни.
Хена привез его в какой-то притон на краю города. Снова была машина, снова пахло дорогой кожей и спокойствием водителя, снова яркие полосы света скользили по лицу Фомы, высвечивая то внимательный взгляд, то тень печали, то тень раздумий.
— О чем думаете, Зима? — спросил Хена, останавливаясь.
— Думаю о повторяемости, Хена.
Страница 18 из 30
