Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10773
Мне понравилось ездить в вашей компании.
— Надеюсь, будут еще поводы повторить.
— Куда вы меня привезли, Хена? — спросил Фома, тоже выходя из машины.
Они остановились у одноэтажного каменного здания. Крыльцо давно требовало ремонта, фундамент слишком уж ушел в землю, а ставни на окнах, выкрашенные синей краской, перекосились. Такое здание в столице Швейцарии представить было сложно.
Хена смотрел на него тепло и с улыбкой.
— Увидите, Зима. Я уверен, вам понравится.
Внутри они сразу же наткнулись на пару оборотней. Судя по поведению, это были молодые коты. Слишком уж движения плавающие, несглаженные. Но вот сильны кошки были на диво.
— Это ваша… стая? — со смехом спросил Фома.
— Почти, Зима, — Хена движением успокоил вскинувшихся было оборотней.
В большом зале, неухоженном и грязном, за круглым столом сидело несколько оборотней и вампиров. При появлении Хены все повскакивали. Фому они не заметили. Да и сам Хена ненадолго о нем забыл — уж это было несложно.
— Хена! Ты! — воскликнул удивительно сильный молодой вампирыш. Остальные расселись по своим местам. Этот же шагнул вперед, касаясь руки Хены пальцами.
Очень интимный это был жест.
— Дуглас, — с теплом в голосе ответил Хена. — Я хотел тебя увидеть. Выйдем?
Они вышли за дверь, а Фома, успевший жадно взглянуть в чужие мысли, выскочил следом — все было интересно.
— Нельзя так рисковать! Тебя могли видеть! — выговаривал вампирыш Хене, подойдя близко-близко и безотрывно смотря тому в глаза. — Ты же сам не хочешь демонстрировать нашу связь.
Фома фыркнул. Хена вздрогнул, вспомнив о том, что пришел не один, мягко отстранил вампирыша.
— Зима, — кивнул он. — Дуглас, это Зима. Если тебе нужна будет помощь, обратись к нему. Он не союзник, но помочь не откажется.
Фома, глядя прямо в глаза вампирышу, кивнул с улыбкой и протянул руку для пожатия.
— Рад знакомству, вампир.
— Рад знакомству, Светлый, — отозвался вампирыш сквозь зубы.
Фома, еще раз весело взглянув на Хену, скользнул обратно в тот большой зал. Все, что нужно, считать с вампирыша он успел. А вот с остальной компанией еще не закончил.
Те сидели, горячо обсуждая какую-то школу, кричали о «Заветах», опять звучал таинственный Саушкин («Константин Саушкин, Высший вампир, мертв», — вдруг всплыло в голове Фомы из папочки, припрятанной в кабинете Хены). Фома аккуратно обошел их по кругу, не делая резких движений и не прикасаясь к открытой коже участников сего вечернего собрания.
Он некоторое время смотрел им в глаза, гладил воздух над головой. Каждый из присутствующих недавно резко поднялся в уровне. Пользуйся Фома признанной ранговой системой, он бы сказал, то кто-то «перетащил» низших Темных в высокий ранг — почти все ощущались так, словно стояли на границе между Высшими и перворанговыми.
«Жалко будет вас убивать, детки», — подумал Фома с печалью. Но и в живых оставлять такую большую компанию было нельзя. Тем более что занимались они не теоретическими изысканиями, а прямо под носом Инквизиции готовили то ли переворот, то ли армию влияния.
Хена здорово ошибся в определении его характера. Фома всегда себя позиционировал как наблюдателя, как менталиста, которому «интересно». Но вот за Инквизицию он стоял горой — не за Иных в ней, за идею равновесия. И допустить колебания тесного, в общем-то, и маленького шарика под ногами не мог. Потому что любил жизнь. Потому что все любили жизнь.
Фома присел аккуратно на подоконник и вслушался в чужие речи. Говорил еще один вампир, говорил правильные вещи. О недопустимости дискриминации, о равном отношении и потребностях.
Фома слушал и качал головой. «Неужели ты думаешь, что мы еще не пробовали это? Неужели ты думаешь, мы не боролись — за вас, за людей, за Светлых собратьев, за ведьм?» — думал Фома.
Наконец в зал скользнул Дуглас. Никто не обратил на него внимания. Фома поспешил выйти из зала навстречу Хене.
— Это не ваша задумка, — сказал он грустно. — Чья?
— Если бы я знал, Зима, — покачал головой Хена. — Жалко было бы убивать их — талантливые детишки. Вот и пытаюсь найти, кто решил подтолкнуть низших по этому пути.
Они дружно вышли из барака, уселись в машину.
— Чего вы хотите добиться, Хена? — спросил Фома напевно.
— Хочу помочь. Мне бы пригодились сильные оборотни и вампиры. Светлые сейчас перевешивают. Хочу, чтобы у меня была поддержка.
— Инквизицию и так все боятся, — позволил себе не поверить Фома.
— Инквизиция теряет власть, — жестко ответил Хена. — Все интриги крутят маги — уже и не Светлые, и не Темные. Они серые, не нейтральные, а никакие; они рвутся к власти, они хотят превосходства. Мне нужны оборотни и вампиры в совете. Мне нужны оборотни и вампиры в Дозорах.
— Вы еще скажите про вековое угнетение, — покивал с улыбкой Фома.
— Надеюсь, будут еще поводы повторить.
— Куда вы меня привезли, Хена? — спросил Фома, тоже выходя из машины.
Они остановились у одноэтажного каменного здания. Крыльцо давно требовало ремонта, фундамент слишком уж ушел в землю, а ставни на окнах, выкрашенные синей краской, перекосились. Такое здание в столице Швейцарии представить было сложно.
Хена смотрел на него тепло и с улыбкой.
— Увидите, Зима. Я уверен, вам понравится.
Внутри они сразу же наткнулись на пару оборотней. Судя по поведению, это были молодые коты. Слишком уж движения плавающие, несглаженные. Но вот сильны кошки были на диво.
— Это ваша… стая? — со смехом спросил Фома.
— Почти, Зима, — Хена движением успокоил вскинувшихся было оборотней.
В большом зале, неухоженном и грязном, за круглым столом сидело несколько оборотней и вампиров. При появлении Хены все повскакивали. Фому они не заметили. Да и сам Хена ненадолго о нем забыл — уж это было несложно.
— Хена! Ты! — воскликнул удивительно сильный молодой вампирыш. Остальные расселись по своим местам. Этот же шагнул вперед, касаясь руки Хены пальцами.
Очень интимный это был жест.
— Дуглас, — с теплом в голосе ответил Хена. — Я хотел тебя увидеть. Выйдем?
Они вышли за дверь, а Фома, успевший жадно взглянуть в чужие мысли, выскочил следом — все было интересно.
— Нельзя так рисковать! Тебя могли видеть! — выговаривал вампирыш Хене, подойдя близко-близко и безотрывно смотря тому в глаза. — Ты же сам не хочешь демонстрировать нашу связь.
Фома фыркнул. Хена вздрогнул, вспомнив о том, что пришел не один, мягко отстранил вампирыша.
— Зима, — кивнул он. — Дуглас, это Зима. Если тебе нужна будет помощь, обратись к нему. Он не союзник, но помочь не откажется.
Фома, глядя прямо в глаза вампирышу, кивнул с улыбкой и протянул руку для пожатия.
— Рад знакомству, вампир.
— Рад знакомству, Светлый, — отозвался вампирыш сквозь зубы.
Фома, еще раз весело взглянув на Хену, скользнул обратно в тот большой зал. Все, что нужно, считать с вампирыша он успел. А вот с остальной компанией еще не закончил.
Те сидели, горячо обсуждая какую-то школу, кричали о «Заветах», опять звучал таинственный Саушкин («Константин Саушкин, Высший вампир, мертв», — вдруг всплыло в голове Фомы из папочки, припрятанной в кабинете Хены). Фома аккуратно обошел их по кругу, не делая резких движений и не прикасаясь к открытой коже участников сего вечернего собрания.
Он некоторое время смотрел им в глаза, гладил воздух над головой. Каждый из присутствующих недавно резко поднялся в уровне. Пользуйся Фома признанной ранговой системой, он бы сказал, то кто-то «перетащил» низших Темных в высокий ранг — почти все ощущались так, словно стояли на границе между Высшими и перворанговыми.
«Жалко будет вас убивать, детки», — подумал Фома с печалью. Но и в живых оставлять такую большую компанию было нельзя. Тем более что занимались они не теоретическими изысканиями, а прямо под носом Инквизиции готовили то ли переворот, то ли армию влияния.
Хена здорово ошибся в определении его характера. Фома всегда себя позиционировал как наблюдателя, как менталиста, которому «интересно». Но вот за Инквизицию он стоял горой — не за Иных в ней, за идею равновесия. И допустить колебания тесного, в общем-то, и маленького шарика под ногами не мог. Потому что любил жизнь. Потому что все любили жизнь.
Фома присел аккуратно на подоконник и вслушался в чужие речи. Говорил еще один вампир, говорил правильные вещи. О недопустимости дискриминации, о равном отношении и потребностях.
Фома слушал и качал головой. «Неужели ты думаешь, что мы еще не пробовали это? Неужели ты думаешь, мы не боролись — за вас, за людей, за Светлых собратьев, за ведьм?» — думал Фома.
Наконец в зал скользнул Дуглас. Никто не обратил на него внимания. Фома поспешил выйти из зала навстречу Хене.
— Это не ваша задумка, — сказал он грустно. — Чья?
— Если бы я знал, Зима, — покачал головой Хена. — Жалко было бы убивать их — талантливые детишки. Вот и пытаюсь найти, кто решил подтолкнуть низших по этому пути.
Они дружно вышли из барака, уселись в машину.
— Чего вы хотите добиться, Хена? — спросил Фома напевно.
— Хочу помочь. Мне бы пригодились сильные оборотни и вампиры. Светлые сейчас перевешивают. Хочу, чтобы у меня была поддержка.
— Инквизицию и так все боятся, — позволил себе не поверить Фома.
— Инквизиция теряет власть, — жестко ответил Хена. — Все интриги крутят маги — уже и не Светлые, и не Темные. Они серые, не нейтральные, а никакие; они рвутся к власти, они хотят превосходства. Мне нужны оборотни и вампиры в совете. Мне нужны оборотни и вампиры в Дозорах.
— Вы еще скажите про вековое угнетение, — покивал с улыбкой Фома.
Страница 19 из 30
