Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10774
Хена беззвучно рыкнул. Занимательное это было действо: сморщил нос, оскалил зубы, задрожали верхняя губа и горло.
— Это я скажу на совете, когда смогу понять, кто их использует и зачем.
— Поэтому вы завели отношения с Дугласом?
— Нет, — покачал головой Хена. — Он просто милый мальчик. Не трогайте его, Зима.
Это не было просьбой, скорее — приказом.
— И не собирался, — соврал Фома и перевел тему: — Вы хоть что-то знаете про того, кто подтягивает их в силе?
— Не слишком много, — покачал головой Хена. — Из них я вытянул только то, что он приходит к недавно инициированным и начинает их учить. Дает эликсиры и проводит ритуалы. Мне кажется, это Светлый. Методы похожи.
Он обернулся к дому. В окне дернулась занавеска.
— Едем, Зима. Поздно уже.
Фома всю дорогу молчал. Только под конец сказал:
— Вам удалось.
— Что? — удивился Хена.
— Завербовать. Остановите тут?
— Хорошего вечера, Зима, — пожелал ему Хена вслед.
Дни бежали, как быстрый весенний ручеек. Фома все так же читал книжки, прислушивался к чужим разговорам, выстраивал свою сеть информаторов, широкими жестами одаривал почти всех встречных ментальными закладками (кого мог, того и одаривал, все исключительно по силам) и писал на бумажках, которые тут же, впрочем, уничтожал: «Дуглас Бут», «Хена», «Саушикн», «Фуаран», «безымянный», «Гарсиа», «Охотник» и даже«Здешек» и«потомственный». Иногда он писал это так, чтобы можно было двигать по столу бумажки, иногда вычерчивал четкие схемы. Впрочем, баловство это было.
От скуки Фома еще разок наведался на место собрания низших Темных, застал переезд, проследил за ним. Укатили оборотни и вампиры в пригород, на маленькую чудную ферму. Соваться внутрь Фома не стал — без «пропуска»-Хены это было в разы сложнее сделать незаметно. Зато некоторое время он за ними понаблюдал — низшие Темные приходили и уходили, тренировались и много дрались.
Потом, уже всерьез задумываясь о том, чтобы сбежать в Мурманск, Фома заперся в доме Сережи, притащил туда же ноут с интернетом, скачал себе ужастиков и смотрел их днями и ночами. Надо будет — найдут и тут. Но на вторые сутки, когда от всяких вурдалаков и зомби уже тошнило, настало разнообразие.
— Выследили, мы его выследили, Зима! — Сережа ворвался в дом, как ураган, взметнул бумаги, что лежали на столе перед Фомой, швырнул в угол кожаную куртку с жуткими подпалинами и упал в кресло напротив.
Фома, зевнув, снял ноги с подлокотника и лениво сел прямо.
— И? Что дальше, Сережа?
— Брать пойдем. Завтра. Вернулись артефакты надеть, — Сережа запустил руки в шевелюру и энергично почесался. — Пойдешь с нами?
— Разве что понаблюдать со стороны.
С экрана взвыло нечеловеческим голосом: «Не бывать этому! Я лично тебя убью!» — и они оба рассмеялись уместности фразы.
— Где он в итоге оказался?
— Следы ведут к Греции.
— Маленький уединенный остров и куча туристов неподалеку? — Фома посмотрел на Сережу в упор. — Козы и дети?
Сережа кивнул и отвлекся:
— Жрать хочу. Ты же накормишь голодного охотника?
— Сережа, это не он.
— Брось, когда это след приводил не туда-а-а? — Сережа зевнул.
— Слишком много раз для того, чтобы рисковать.
— Мне тоже тревожно, Зима, — посерьезнел Сережа. — Но это просто страх перед сильным противником.
— А то, что линии вероятности завязаны узлом на Хену, тебе ничего не говорит? Я не боевик, я не смогу поучаствовать. но я там буду. Мне надоело смотреть, как на моих глазах погибают те, кто мне дорог.
— Ого! Наша ссора стоила того, чтобы от тебя это услышать, — хохотнул Сережа и ушел в кухню. — Не хочу ничего знать, — заорал он оттуда. — Это все суеверия, но не надо меня отговаривать!
Фома гадко выругался ему вслед и закурил, случайно найдя сигареты в кармане. Дело становилось грязным.
Вечером, стоило Сереже уснуть сном праведника (в своей берлоге он позволял себе не дремать вполглаза), Фома увел с его гаража мотоцикл, отчаянно вспоминая, как лет двести назад уводил точно так же коней с чужих конюшен, и отправился в логово молодых низших.
Там никого не ждали — считали, что переезд прошел тайно.
— Увешались-то, как гирляндами, заклинаниями. Идиотики молоденькие, — прошептал Фома и слегка приморозил сигнальные чары. А что? Зачем отказываться от того, что работает, и работает хорошо?
Внутри здания почти никого не было, только ночная охрана. Их Фома для начала оглушил. И прошелся по помещениям. Привычное уже запустение в нем царило. А еще не было ни бумаг, ни методичек и учебников, ни эликсиров, ни-че-го, что показывало бы: здесь база молодых повстанцев.
Фома снова внимательно осмотрелся. В подвале все, чего не оказалось наверху, было свалено в одну большую неопрятную кучу, будто перевезли, сгрузили и забыли.
— Это я скажу на совете, когда смогу понять, кто их использует и зачем.
— Поэтому вы завели отношения с Дугласом?
— Нет, — покачал головой Хена. — Он просто милый мальчик. Не трогайте его, Зима.
Это не было просьбой, скорее — приказом.
— И не собирался, — соврал Фома и перевел тему: — Вы хоть что-то знаете про того, кто подтягивает их в силе?
— Не слишком много, — покачал головой Хена. — Из них я вытянул только то, что он приходит к недавно инициированным и начинает их учить. Дает эликсиры и проводит ритуалы. Мне кажется, это Светлый. Методы похожи.
Он обернулся к дому. В окне дернулась занавеска.
— Едем, Зима. Поздно уже.
Фома всю дорогу молчал. Только под конец сказал:
— Вам удалось.
— Что? — удивился Хена.
— Завербовать. Остановите тут?
— Хорошего вечера, Зима, — пожелал ему Хена вслед.
Дни бежали, как быстрый весенний ручеек. Фома все так же читал книжки, прислушивался к чужим разговорам, выстраивал свою сеть информаторов, широкими жестами одаривал почти всех встречных ментальными закладками (кого мог, того и одаривал, все исключительно по силам) и писал на бумажках, которые тут же, впрочем, уничтожал: «Дуглас Бут», «Хена», «Саушикн», «Фуаран», «безымянный», «Гарсиа», «Охотник» и даже«Здешек» и«потомственный». Иногда он писал это так, чтобы можно было двигать по столу бумажки, иногда вычерчивал четкие схемы. Впрочем, баловство это было.
От скуки Фома еще разок наведался на место собрания низших Темных, застал переезд, проследил за ним. Укатили оборотни и вампиры в пригород, на маленькую чудную ферму. Соваться внутрь Фома не стал — без «пропуска»-Хены это было в разы сложнее сделать незаметно. Зато некоторое время он за ними понаблюдал — низшие Темные приходили и уходили, тренировались и много дрались.
Потом, уже всерьез задумываясь о том, чтобы сбежать в Мурманск, Фома заперся в доме Сережи, притащил туда же ноут с интернетом, скачал себе ужастиков и смотрел их днями и ночами. Надо будет — найдут и тут. Но на вторые сутки, когда от всяких вурдалаков и зомби уже тошнило, настало разнообразие.
— Выследили, мы его выследили, Зима! — Сережа ворвался в дом, как ураган, взметнул бумаги, что лежали на столе перед Фомой, швырнул в угол кожаную куртку с жуткими подпалинами и упал в кресло напротив.
Фома, зевнув, снял ноги с подлокотника и лениво сел прямо.
— И? Что дальше, Сережа?
— Брать пойдем. Завтра. Вернулись артефакты надеть, — Сережа запустил руки в шевелюру и энергично почесался. — Пойдешь с нами?
— Разве что понаблюдать со стороны.
С экрана взвыло нечеловеческим голосом: «Не бывать этому! Я лично тебя убью!» — и они оба рассмеялись уместности фразы.
— Где он в итоге оказался?
— Следы ведут к Греции.
— Маленький уединенный остров и куча туристов неподалеку? — Фома посмотрел на Сережу в упор. — Козы и дети?
Сережа кивнул и отвлекся:
— Жрать хочу. Ты же накормишь голодного охотника?
— Сережа, это не он.
— Брось, когда это след приводил не туда-а-а? — Сережа зевнул.
— Слишком много раз для того, чтобы рисковать.
— Мне тоже тревожно, Зима, — посерьезнел Сережа. — Но это просто страх перед сильным противником.
— А то, что линии вероятности завязаны узлом на Хену, тебе ничего не говорит? Я не боевик, я не смогу поучаствовать. но я там буду. Мне надоело смотреть, как на моих глазах погибают те, кто мне дорог.
— Ого! Наша ссора стоила того, чтобы от тебя это услышать, — хохотнул Сережа и ушел в кухню. — Не хочу ничего знать, — заорал он оттуда. — Это все суеверия, но не надо меня отговаривать!
Фома гадко выругался ему вслед и закурил, случайно найдя сигареты в кармане. Дело становилось грязным.
Вечером, стоило Сереже уснуть сном праведника (в своей берлоге он позволял себе не дремать вполглаза), Фома увел с его гаража мотоцикл, отчаянно вспоминая, как лет двести назад уводил точно так же коней с чужих конюшен, и отправился в логово молодых низших.
Там никого не ждали — считали, что переезд прошел тайно.
— Увешались-то, как гирляндами, заклинаниями. Идиотики молоденькие, — прошептал Фома и слегка приморозил сигнальные чары. А что? Зачем отказываться от того, что работает, и работает хорошо?
Внутри здания почти никого не было, только ночная охрана. Их Фома для начала оглушил. И прошелся по помещениям. Привычное уже запустение в нем царило. А еще не было ни бумаг, ни методичек и учебников, ни эликсиров, ни-че-го, что показывало бы: здесь база молодых повстанцев.
Фома снова внимательно осмотрелся. В подвале все, чего не оказалось наверху, было свалено в одну большую неопрятную кучу, будто перевезли, сгрузили и забыли.
Страница 20 из 30
