Фандом: Дозоры Лукьяненко. Будни инквизиторов как они есть. «Бесшабашные они ребята, эта парочка. Но талантливые», — выдержка из доклада, копия которого находится в досье Томаса Зимы. «Зиму надо уважать, сукины дети!» — клич генерала Зимы во время войны с Францией.«Русофил, первостатейная сволочь и ходок», — из отзыва о фигуранте дела «О мятежных стихиариях» — Томасе Зиме.
Добавить в моё избранное
104 мин, 30 сек 10731
— Фома. Фома Зимник, к вашим услугам, — склонил он, наконец, голову, обернувшись к мраморной стойке. Девочка смотрела сухо и настороженно, но враждебных действий пока не предпринимала. — Меня ждет… ждут. Я из Мурманска.
А кто его, собственно, «ждут»?
На официальном запросе стояла просто подпись секретаря, который оформил этот запрос, и ничего больше.
«И начерта тут я?» — с тоской подумал Фома и выбил на столешнице стойки короткую дробь кончиками пальцев. Анна Клейнц удивленно посмотрела на появившиеся бумаги с подписями и печатями.
Глаза ее потеплели, она внезапно сменила колер с блондинки на жгучую брюнетку и показалась старше лет на десять.
— Мы ждали представителя Мурманского филиала, но думали, что будет кто-то помоложе. — Анна Клейнц повернулась на офисном стуле, взялась за планшет, стоявший на другом конце стойки. На экране отражались время и дата — крупно, ярко, с быстро изменяющимся числом секунд. И ткнула наманекюренным пальчиком прямо в цифру пять на дате.
— Куда уж моло… — начал было Фома, но горло его сдавила теплая рука невидимого гиганта, и будто взглянул кто на его душу. Взглянул, взвесил, измерил и отпустил — обратно в тело. Резко затошнило, закружилась голова, заболели кости. Фома схватился за стойку обеими руками, прохрипел остаток фразы на чистом упрямстве: — … же. Я так… так молод, что готов хоть завтра с шашкой наголо скакать впереди армии. Что это было?
— Проверка. Стандартная. Приносим извинения, некоторые Иные реагируют на нее не очень хорошо. Но процент таковых невысок, поэтому проверка признана обязательной, — формально отозвалась Анна Клейнц и взмахом руки спрятала бумаги под стойку.
— Так всегда? Каждый раз, в смысле, как нужно пройти в здание?
— Да. Причем в независимости от того, через какой вход вы войдете.
Фома широко и неискренне улыбнулся, заменяя этим всю ругань, которую мог бы высказать.
— Понимаю, безопасность превыше всего. Но все же, возможно, вы…
— Зимник? — раздалось удивленное сзади.
Фома развернулся на носках, взмахнув руками, как крыльями — большая птица.
Этот голос он знал. Как и манеру ходить, едва притопывая. А вот спутника давнего знакомца слышно не было, хотя и чувствовалась чужая мощь, наполнившая, как оказалось, совсем небольшой холл.
— Сережа, — кивнул Фома, — рад, рад видеть тебя, хотя и не предполагал, что ты захочешь сменить азарт погонь на серые будни.
И пошел вперед, расставив руки для объятия.
Сережа ожидания оправдал, кинулся к нему, сжал своими лапищами, приподняв над полом. Фома, радуясь, будто пятилетний малыш, которому подарили своего личного пони, поболтал ногами, но его быстро опустили на землю. И Фома замер на месте, улыбаясь широко и слушая гр-р-ромогласный гр-р-рохочущий в высоких потолках баритон.
— А вот не поверишь, Зимник, здесь врагов больше. И они все интереснее да изобретательнее. Но позволь тебе отрекомендовать… тоже из нашей братии. Ингвар, Свенов сын. Ты должен был слышать, та заварушка лет двадцать на юге?
— Вы — потомственный! — вспомнил Фома, протягивая руку Ингвару. Тот отозвался, пусть и без энтузиазма, с видимым усилием удерживаясь в рамках приличий. Судя по тому, чем от него фонило, и Сережу он не терпел, и Фому теперь — тоже, а еще ему хотелось как минимум выматериться и разбить Сереже морду. Плохая была выдержка у человека; Фома мысленно покачал головой.
— Да, потомственный, — кивнул Ингвар. — Но даже не смейте спрашивать, как этого добились мои предки. Дед и от Мерлина это утаил.
— И не думал начинать! — заулыбался Фома. И представился: — Фома Зимник. Или, на местный лад, Томас Зима. За глаза дразнят Фома-Зима, но я уже лет двести как не обижаюсь.
— Зимник? — вскинул тонкие брови Ингвар Свенсон. — Не слышал. Хотя Фома-Зима звучит забавно.
На это реакция была выработана давным-давно: Фома рассмеялся, да так заразительно, что не только Сережа загрохотал своим красивым, как и все в нем, смехом, но и Ингвар, Свенов сын, собиравшийся его хотя бы мелочно уколоть, растянул губы в усмешке-улыбке.
— Но я, впрочем, в Брене по работе, — поспешил сказать Фома, едва они отсмеялись. Заговорит же Сережа, заворожит разговором — какой там о работе вспомнить, себя забудешь.
— Ты? — Сережа, кажется, удивился. — Ну я тут, неподалеку. Кинешь маячок, подойду сразу. Главное — не уезжай, не поговорив со мной. — И, грозно подавшись вперед, прошептал, да так, что у Зимника волосы дыбом на холке встали: — Я же найду.
И сбежал вправо, вправо, нырнул в стену да и пропал там.
— Ищейка, — неодобрительно сморщил тонкий нос вслед Ингвар, Свенов сын.
Фома мысленно зафиксировал место в стене, куда ушел Сережа.
— Анна, милая, вы уж передайте начальству, что к ним тут… гость с севера, — обернулся он к девочке.
А кто его, собственно, «ждут»?
На официальном запросе стояла просто подпись секретаря, который оформил этот запрос, и ничего больше.
«И начерта тут я?» — с тоской подумал Фома и выбил на столешнице стойки короткую дробь кончиками пальцев. Анна Клейнц удивленно посмотрела на появившиеся бумаги с подписями и печатями.
Глаза ее потеплели, она внезапно сменила колер с блондинки на жгучую брюнетку и показалась старше лет на десять.
— Мы ждали представителя Мурманского филиала, но думали, что будет кто-то помоложе. — Анна Клейнц повернулась на офисном стуле, взялась за планшет, стоявший на другом конце стойки. На экране отражались время и дата — крупно, ярко, с быстро изменяющимся числом секунд. И ткнула наманекюренным пальчиком прямо в цифру пять на дате.
— Куда уж моло… — начал было Фома, но горло его сдавила теплая рука невидимого гиганта, и будто взглянул кто на его душу. Взглянул, взвесил, измерил и отпустил — обратно в тело. Резко затошнило, закружилась голова, заболели кости. Фома схватился за стойку обеими руками, прохрипел остаток фразы на чистом упрямстве: — … же. Я так… так молод, что готов хоть завтра с шашкой наголо скакать впереди армии. Что это было?
— Проверка. Стандартная. Приносим извинения, некоторые Иные реагируют на нее не очень хорошо. Но процент таковых невысок, поэтому проверка признана обязательной, — формально отозвалась Анна Клейнц и взмахом руки спрятала бумаги под стойку.
— Так всегда? Каждый раз, в смысле, как нужно пройти в здание?
— Да. Причем в независимости от того, через какой вход вы войдете.
Фома широко и неискренне улыбнулся, заменяя этим всю ругань, которую мог бы высказать.
— Понимаю, безопасность превыше всего. Но все же, возможно, вы…
— Зимник? — раздалось удивленное сзади.
Фома развернулся на носках, взмахнув руками, как крыльями — большая птица.
Этот голос он знал. Как и манеру ходить, едва притопывая. А вот спутника давнего знакомца слышно не было, хотя и чувствовалась чужая мощь, наполнившая, как оказалось, совсем небольшой холл.
— Сережа, — кивнул Фома, — рад, рад видеть тебя, хотя и не предполагал, что ты захочешь сменить азарт погонь на серые будни.
И пошел вперед, расставив руки для объятия.
Сережа ожидания оправдал, кинулся к нему, сжал своими лапищами, приподняв над полом. Фома, радуясь, будто пятилетний малыш, которому подарили своего личного пони, поболтал ногами, но его быстро опустили на землю. И Фома замер на месте, улыбаясь широко и слушая гр-р-ромогласный гр-р-рохочущий в высоких потолках баритон.
— А вот не поверишь, Зимник, здесь врагов больше. И они все интереснее да изобретательнее. Но позволь тебе отрекомендовать… тоже из нашей братии. Ингвар, Свенов сын. Ты должен был слышать, та заварушка лет двадцать на юге?
— Вы — потомственный! — вспомнил Фома, протягивая руку Ингвару. Тот отозвался, пусть и без энтузиазма, с видимым усилием удерживаясь в рамках приличий. Судя по тому, чем от него фонило, и Сережу он не терпел, и Фому теперь — тоже, а еще ему хотелось как минимум выматериться и разбить Сереже морду. Плохая была выдержка у человека; Фома мысленно покачал головой.
— Да, потомственный, — кивнул Ингвар. — Но даже не смейте спрашивать, как этого добились мои предки. Дед и от Мерлина это утаил.
— И не думал начинать! — заулыбался Фома. И представился: — Фома Зимник. Или, на местный лад, Томас Зима. За глаза дразнят Фома-Зима, но я уже лет двести как не обижаюсь.
— Зимник? — вскинул тонкие брови Ингвар Свенсон. — Не слышал. Хотя Фома-Зима звучит забавно.
На это реакция была выработана давным-давно: Фома рассмеялся, да так заразительно, что не только Сережа загрохотал своим красивым, как и все в нем, смехом, но и Ингвар, Свенов сын, собиравшийся его хотя бы мелочно уколоть, растянул губы в усмешке-улыбке.
— Но я, впрочем, в Брене по работе, — поспешил сказать Фома, едва они отсмеялись. Заговорит же Сережа, заворожит разговором — какой там о работе вспомнить, себя забудешь.
— Ты? — Сережа, кажется, удивился. — Ну я тут, неподалеку. Кинешь маячок, подойду сразу. Главное — не уезжай, не поговорив со мной. — И, грозно подавшись вперед, прошептал, да так, что у Зимника волосы дыбом на холке встали: — Я же найду.
И сбежал вправо, вправо, нырнул в стену да и пропал там.
— Ищейка, — неодобрительно сморщил тонкий нос вслед Ингвар, Свенов сын.
Фома мысленно зафиксировал место в стене, куда ушел Сережа.
— Анна, милая, вы уж передайте начальству, что к ним тут… гость с севера, — обернулся он к девочке.
Страница 3 из 30
