Фандом: Гарри Поттер. … А Драко, сгребая обоих в охапку, целуя жену и маленького сына, ощущает себя подлецом. Самым счастливым подлецом во всей Англии.
Добавить в моё избранное
20 мин, 11 сек 17609
— выкрикнул Драко, и боггарт, принявший облик его матери, спрятался обратно в сундук.
Воображаемая Нарцисса исчезла, но вот боль от вида её стекленеющих глаз и бессилие что-либо изменить — отныне навсегда с ним.
В тот день они с напарником (кажется, его звали Симус) вернулись в Штаб поздно и совсем обессиленные. Драко хватило только на то, чтобы добраться до своей комнаты и провалиться в беспокойный сон.
Тогда из плена кошмара его спасла Грейнджер, услышав, как он скулит. То ли он не закрыл дверь на ночь, то ли ей просто неведомо понятие личного пространства, но очнулся Драко оттого, что кто-то ласково поглаживал его по голове, слегка при этом раскачиваясь. Грейнджер даже не смутилась, сидя у него в постели в одной ночнушке, прижимаясь почти ребяческой грудью и худыми рёбрами к его спине, касаясь губами его уха. Она просто спросила, как он, и, убедившись, что всё в порядке, вышла из комнаты.
Порой Грейнджер появлялась у него и два раза за ночь — их комнаты были через стенку. Пару раз он ставил заглушающие, но она всё равно возвращалась, и Драко не понимал её мотивов.
— Зачем ты ходишь сюда? — он не мог удержаться, чтобы не спросить, а сама она не говорила по этому поводу ни слова.
Гермиона пожала плечами и, ничуть не удивившись вопросу, ответила: — У меня бессонница.
— Тебе не надоело со мной нянчиться?
Она посмотрена на него как-то устало и обречённо.
— А тебе не надоели кошмары?
Больше они не говорили на эту тему, но отныне Грейнджер без лишних слов приходила к нему в комнату, если слышала, что он рыдает.
Проще говоря — каждую ночь.
Он чувствует, как она ворочается. Как тихонько встаёт с кровати, стараясь не разбудить его, и уходит в душ. Видит, как после душа она пьёт зелье, стоящее на прикроватной тумбочке, — ровно пять капель — и выходит из комнаты, не закрывая дверь.
Сейчас она придёт со Скорпиусом на руках, и он сделает вид, что проснулся от тихого агуканья и слабых пинков крохотных ног его сына. Их сына.
Мерлин, Гермиона-два-года-как-не-Грейнджер родила ему ребёнка!
Ребёнка — ему! Драко-чёрт-побери-Малфою!
Ему кажется, что это всё сон, и он вот-вот проснётся: один, в пустом обшарпанном доме, без цели и смысла жизни. Он проснётся от очередного кошмара, упав на пол, подмяв под себя одеяло, намочив подушку злыми слезами.
И никакой надежды. Ни единого стимула продолжать эту бессмысленную жизнь. Ни-че-го.
— Драко.
Тихий ласковый голос его супруги вырывает из мрачных мыслей, а болезненный щипок за ухо напоминает, что это не сон. Скорпиус видит, как отец открывает глаза, и заливисто хохочет, хлопая в ладоши. Драко думает, что простит этому сорванцу всё что угодно — лишь бы он всегда оставался таким же счастливым, как в эти утренние моменты.
— Держи, — Гермиона подаёт ему кофе. Это их личный ритуал ещё со времён жизни в Штабе: она всегда делает ему кофе или чай сама, без помощи эльфов. Ей удаётся сделать кофе идеально крепким и без горчинки, а чай — насыщенным и в меру сладким.
— Спасибо, — он принимает чашку одной рукой, второй берёт её запястье и целует. — Ты не забыла…
— Зелье, помню, — Гермиона чуть раздражённо закатывает глаза, кивая в сторону прикроватной тумбочки. — Выпила, как только вышла из душа.
— Не сердись, — Драко смягчает тон, сводя недовольство на нет. — Я просто переживаю, доктор велел соблюдать предписания неукоснительно, иначе инцидент может повториться.
Ложь даётся слишком легко, и порой это его коробит.
— У некоторых ведьм это бывает, — она отводит взгляд, сосредотачиваясь на сыне. — Не все успевают оправиться после родов за короткий срок. Не переживай, я уже не кормлю грудью и больше не упаду от истощения.
Ох, Гермиона, если бы дело было только в этом…
— Агу! — Скорпиус резко толкает Драко по плечу, отвлекая того от печальных мыслей, переключая внимание на себя. Гермиона улыбается, глядя на Скорпиуса, а Драко…
А Драко, сгребая обоих в охапку, целуя жену и маленького сына, ощущает себя подлецом. Самым счастливым подлецом во всей Англии.
Переулок грязный, почти безлюдный, весь завален мусором и каким-то ненужным хламом, кишит крысами, тараканами и прочей нечистью. Драко хочет поскорее убраться отсюда.
Давно заткнутая в дальний угол совесть перестала даже напоминать о себе тихим «А вдруг?» — бесполезно. Это первые полгода у него ещё тряслись руки, а страх сковывал язык. Сейчас он просто отдаёт мешочек с галлеонами продавцу, забирает флаконы с зельем — и они расходятся каждый своей дорогой. Одно сухое предупреждение«Бросай это, парень», и тихий ответ «Не твоё дело» — уже в пустоту.
Драко идёт по Косому переулку, глубоко погружённый в свои мысли.
Ему не нравится лгать жене, потому что она этого не заслужила. Но стала бы она его женой, если бы не эта ложь?
Воображаемая Нарцисса исчезла, но вот боль от вида её стекленеющих глаз и бессилие что-либо изменить — отныне навсегда с ним.
В тот день они с напарником (кажется, его звали Симус) вернулись в Штаб поздно и совсем обессиленные. Драко хватило только на то, чтобы добраться до своей комнаты и провалиться в беспокойный сон.
Тогда из плена кошмара его спасла Грейнджер, услышав, как он скулит. То ли он не закрыл дверь на ночь, то ли ей просто неведомо понятие личного пространства, но очнулся Драко оттого, что кто-то ласково поглаживал его по голове, слегка при этом раскачиваясь. Грейнджер даже не смутилась, сидя у него в постели в одной ночнушке, прижимаясь почти ребяческой грудью и худыми рёбрами к его спине, касаясь губами его уха. Она просто спросила, как он, и, убедившись, что всё в порядке, вышла из комнаты.
Порой Грейнджер появлялась у него и два раза за ночь — их комнаты были через стенку. Пару раз он ставил заглушающие, но она всё равно возвращалась, и Драко не понимал её мотивов.
— Зачем ты ходишь сюда? — он не мог удержаться, чтобы не спросить, а сама она не говорила по этому поводу ни слова.
Гермиона пожала плечами и, ничуть не удивившись вопросу, ответила: — У меня бессонница.
— Тебе не надоело со мной нянчиться?
Она посмотрена на него как-то устало и обречённо.
— А тебе не надоели кошмары?
Больше они не говорили на эту тему, но отныне Грейнджер без лишних слов приходила к нему в комнату, если слышала, что он рыдает.
Проще говоря — каждую ночь.
Он чувствует, как она ворочается. Как тихонько встаёт с кровати, стараясь не разбудить его, и уходит в душ. Видит, как после душа она пьёт зелье, стоящее на прикроватной тумбочке, — ровно пять капель — и выходит из комнаты, не закрывая дверь.
Сейчас она придёт со Скорпиусом на руках, и он сделает вид, что проснулся от тихого агуканья и слабых пинков крохотных ног его сына. Их сына.
Мерлин, Гермиона-два-года-как-не-Грейнджер родила ему ребёнка!
Ребёнка — ему! Драко-чёрт-побери-Малфою!
Ему кажется, что это всё сон, и он вот-вот проснётся: один, в пустом обшарпанном доме, без цели и смысла жизни. Он проснётся от очередного кошмара, упав на пол, подмяв под себя одеяло, намочив подушку злыми слезами.
И никакой надежды. Ни единого стимула продолжать эту бессмысленную жизнь. Ни-че-го.
— Драко.
Тихий ласковый голос его супруги вырывает из мрачных мыслей, а болезненный щипок за ухо напоминает, что это не сон. Скорпиус видит, как отец открывает глаза, и заливисто хохочет, хлопая в ладоши. Драко думает, что простит этому сорванцу всё что угодно — лишь бы он всегда оставался таким же счастливым, как в эти утренние моменты.
— Держи, — Гермиона подаёт ему кофе. Это их личный ритуал ещё со времён жизни в Штабе: она всегда делает ему кофе или чай сама, без помощи эльфов. Ей удаётся сделать кофе идеально крепким и без горчинки, а чай — насыщенным и в меру сладким.
— Спасибо, — он принимает чашку одной рукой, второй берёт её запястье и целует. — Ты не забыла…
— Зелье, помню, — Гермиона чуть раздражённо закатывает глаза, кивая в сторону прикроватной тумбочки. — Выпила, как только вышла из душа.
— Не сердись, — Драко смягчает тон, сводя недовольство на нет. — Я просто переживаю, доктор велел соблюдать предписания неукоснительно, иначе инцидент может повториться.
Ложь даётся слишком легко, и порой это его коробит.
— У некоторых ведьм это бывает, — она отводит взгляд, сосредотачиваясь на сыне. — Не все успевают оправиться после родов за короткий срок. Не переживай, я уже не кормлю грудью и больше не упаду от истощения.
Ох, Гермиона, если бы дело было только в этом…
— Агу! — Скорпиус резко толкает Драко по плечу, отвлекая того от печальных мыслей, переключая внимание на себя. Гермиона улыбается, глядя на Скорпиуса, а Драко…
А Драко, сгребая обоих в охапку, целуя жену и маленького сына, ощущает себя подлецом. Самым счастливым подлецом во всей Англии.
Переулок грязный, почти безлюдный, весь завален мусором и каким-то ненужным хламом, кишит крысами, тараканами и прочей нечистью. Драко хочет поскорее убраться отсюда.
Давно заткнутая в дальний угол совесть перестала даже напоминать о себе тихим «А вдруг?» — бесполезно. Это первые полгода у него ещё тряслись руки, а страх сковывал язык. Сейчас он просто отдаёт мешочек с галлеонами продавцу, забирает флаконы с зельем — и они расходятся каждый своей дорогой. Одно сухое предупреждение«Бросай это, парень», и тихий ответ «Не твоё дело» — уже в пустоту.
Драко идёт по Косому переулку, глубоко погружённый в свои мысли.
Ему не нравится лгать жене, потому что она этого не заслужила. Но стала бы она его женой, если бы не эта ложь?
Страница 2 из 6
