Фандом: Гарри Поттер. … А Драко, сгребая обоих в охапку, целуя жену и маленького сына, ощущает себя подлецом. Самым счастливым подлецом во всей Англии.
Добавить в моё избранное
20 мин, 11 сек 17615
Драко не знает. И не уверен, что хочет знать.
Он идёт по улице, вспоминая разговор с продавцом, состоявшийся только что.
— Вы поймите меня, — высокий и худой мужчина в тёмно-коричневой мантии стоял у противоположной стены грязного переулка, где обычно совершается сделка. — У всего есть побочный эффект.
— Что вы имеете в виду? — Драко не видел его лица, но был уверен, что тот намного его старше.
— Мистер…
— Смит, — он небрежно пожал плечами, скрывая свою нервозность. — Можете звать меня мистер Смит.
Незнакомец кивнул.
— Мистер Смит, повышать дозу больше нельзя, — у Драко резко похолодели пальцы. — Пять капель — максимально возможное количество зелья, но и оно скоро начнёт вредить организму.
— Но вы же сказали, что зелье рассчитано на длительный приём! — неужели этот старик (почему-то Драко решил, что это обязательно старик, уж больно голос был сиплым и скрипучим) его обманул?
— Длительным — не значит пожизненным, мистер… Смит.
Драко сокрушённо опустил голову и потёр виски. Он не мог прекратить всё сейчас — он не мог позволить ей уйти. Жизнь только начала налаживаться: Гермиона перестала бояться Мэнора, они сделали ремонт, родился Скорпиус, её друзья спокойней стали принимать его в свою компанию…
Незнакомец только покачал головой. Слишком много он видел таких, как этот юнец. Сколько ему — лет двадцать восемь? Не больше тридцати, во всяком случае, а он уже почти два года покупает зелье. Буквально в прошлом месяце он то же самое втолковывал одной молодой волшебнице, она тоже не хотела принимать очевидное…
— И каковы побочные действия? — тихий, но решительный голос прервал ход его мыслей.
— Из ранних — общее недомогание. Головные боли, обмороки, усталость, — незнакомец заметил, как глаза собеседника расширились. Наверное, уже началось. Что ж, долго она продержалась. Или это юноша? — Из поздних…
— Ну же?
Драко понимал, что мужчина в мантии сомневался, чувствовал, что тот не хотел говорить. Но ему нужны ответы, ему нужно знать, что делать дальше.
— Говорите, раз уже начали!
— Человек теряет память, — нехотя продолжил «старец». — Сначала кратковременную: забывает, куда клал палочку на ночь или сколько добавляет кубиков сахара в чай. Но если не прекратить приём зелья на этой стадии, последствия могут быть катастрофичны. Человек забывает имена друзей и близких, не помнит, где живёт или работает, не в состоянии вспомнить, как колдовать. Доходит до того, что человек может забыть кто он такой. И это — необратимо.
Мужчина запнулся на полуслове и, тяжело вздохнув, продолжил:
— Ваша жена, — Драко вздрогнул, рефлекторно сжав левую руку в кулак. — Да, я увидел, что вы женаты и сказал наобум. Так вот, мистер Смит или как вас там, ваша жена не заслуживает такого отношения. Вы не сможете всю жизнь поить её зельем. Рано или поздно, она проснётся и приставит к вашему горлу нож, потому что не сможет вспомнить, кто вы. А ещё через какое-то время, когда вы спрячете все колюще-режущие предметы в доме и начнёте просыпаться от любого шороха, мистер Смит, она всё равно очнётся раньше и, почти задушив вас подушкой, в бессилии зарыдает, так и не вспомнив своего имени.
Крупная дрожь пробежала вдоль позвоночника, и Драко резко отвернулся.
Он не хотел такого для Гермионы.
Он всего лишь хотел, чтобы она в него влюбилась, и потом бы обязательно перестал подливать ей зелье. Но каждый раз, как Драко собирался прекратить, они ссорились. И он снова боялся, что Гермиона его бросит. Что оставит его так же, как когда-то оставил отец, не вернувшись из Азкабана. Покинет его, как покинула мама, не справившись с горем от утраты, умерев через неделю после супруга.
Драко боялся, что он снова будет один, а светлый и уютный Мэнор опять станет пустым и холодным склепом. И наступит кромешная тьма.
— Любовь нельзя купить, мистер Смит, — незнакомец уже стоял на выходе из переулка. — Её нельзя принести во флаконе в грязный безлюдный переулок и продать за мешок с галлеонами.
— Но вы же это делаете.
— Нет, — тот лишь покачал головой. — Я приношу вам самообман. Заменитель. Пшик. Я продаю вам ложь, мистер Смит, не любовь. Пусть иногда и кажется, что это одно и то же.
Ложь.
Любовь.
Драко останавливается, внезапно осознав выбор, представший перед ним.
Он бездумно смотрит на витрину перед собой, не в состоянии собраться с мыслями. Выбор между любовью к Гермионе и страхом снова остаться брошенным ставит его в тупик. Потерять её навсегда, прекратив пичкать зельем, позволив ей уйти, или продолжить лгать ей о целителе, тем самым обрекая на сумасшествие?
Прямо сейчас он не может ответить себе на этот вопрос, а потому просто решает пока отложить его на какое-то время. Как там говорил тот зельевар — скоро? Что ж, время — понятие растяжимое.
Он идёт по улице, вспоминая разговор с продавцом, состоявшийся только что.
— Вы поймите меня, — высокий и худой мужчина в тёмно-коричневой мантии стоял у противоположной стены грязного переулка, где обычно совершается сделка. — У всего есть побочный эффект.
— Что вы имеете в виду? — Драко не видел его лица, но был уверен, что тот намного его старше.
— Мистер…
— Смит, — он небрежно пожал плечами, скрывая свою нервозность. — Можете звать меня мистер Смит.
Незнакомец кивнул.
— Мистер Смит, повышать дозу больше нельзя, — у Драко резко похолодели пальцы. — Пять капель — максимально возможное количество зелья, но и оно скоро начнёт вредить организму.
— Но вы же сказали, что зелье рассчитано на длительный приём! — неужели этот старик (почему-то Драко решил, что это обязательно старик, уж больно голос был сиплым и скрипучим) его обманул?
— Длительным — не значит пожизненным, мистер… Смит.
Драко сокрушённо опустил голову и потёр виски. Он не мог прекратить всё сейчас — он не мог позволить ей уйти. Жизнь только начала налаживаться: Гермиона перестала бояться Мэнора, они сделали ремонт, родился Скорпиус, её друзья спокойней стали принимать его в свою компанию…
Незнакомец только покачал головой. Слишком много он видел таких, как этот юнец. Сколько ему — лет двадцать восемь? Не больше тридцати, во всяком случае, а он уже почти два года покупает зелье. Буквально в прошлом месяце он то же самое втолковывал одной молодой волшебнице, она тоже не хотела принимать очевидное…
— И каковы побочные действия? — тихий, но решительный голос прервал ход его мыслей.
— Из ранних — общее недомогание. Головные боли, обмороки, усталость, — незнакомец заметил, как глаза собеседника расширились. Наверное, уже началось. Что ж, долго она продержалась. Или это юноша? — Из поздних…
— Ну же?
Драко понимал, что мужчина в мантии сомневался, чувствовал, что тот не хотел говорить. Но ему нужны ответы, ему нужно знать, что делать дальше.
— Говорите, раз уже начали!
— Человек теряет память, — нехотя продолжил «старец». — Сначала кратковременную: забывает, куда клал палочку на ночь или сколько добавляет кубиков сахара в чай. Но если не прекратить приём зелья на этой стадии, последствия могут быть катастрофичны. Человек забывает имена друзей и близких, не помнит, где живёт или работает, не в состоянии вспомнить, как колдовать. Доходит до того, что человек может забыть кто он такой. И это — необратимо.
Мужчина запнулся на полуслове и, тяжело вздохнув, продолжил:
— Ваша жена, — Драко вздрогнул, рефлекторно сжав левую руку в кулак. — Да, я увидел, что вы женаты и сказал наобум. Так вот, мистер Смит или как вас там, ваша жена не заслуживает такого отношения. Вы не сможете всю жизнь поить её зельем. Рано или поздно, она проснётся и приставит к вашему горлу нож, потому что не сможет вспомнить, кто вы. А ещё через какое-то время, когда вы спрячете все колюще-режущие предметы в доме и начнёте просыпаться от любого шороха, мистер Смит, она всё равно очнётся раньше и, почти задушив вас подушкой, в бессилии зарыдает, так и не вспомнив своего имени.
Крупная дрожь пробежала вдоль позвоночника, и Драко резко отвернулся.
Он не хотел такого для Гермионы.
Он всего лишь хотел, чтобы она в него влюбилась, и потом бы обязательно перестал подливать ей зелье. Но каждый раз, как Драко собирался прекратить, они ссорились. И он снова боялся, что Гермиона его бросит. Что оставит его так же, как когда-то оставил отец, не вернувшись из Азкабана. Покинет его, как покинула мама, не справившись с горем от утраты, умерев через неделю после супруга.
Драко боялся, что он снова будет один, а светлый и уютный Мэнор опять станет пустым и холодным склепом. И наступит кромешная тьма.
— Любовь нельзя купить, мистер Смит, — незнакомец уже стоял на выходе из переулка. — Её нельзя принести во флаконе в грязный безлюдный переулок и продать за мешок с галлеонами.
— Но вы же это делаете.
— Нет, — тот лишь покачал головой. — Я приношу вам самообман. Заменитель. Пшик. Я продаю вам ложь, мистер Смит, не любовь. Пусть иногда и кажется, что это одно и то же.
Ложь.
Любовь.
Драко останавливается, внезапно осознав выбор, представший перед ним.
Он бездумно смотрит на витрину перед собой, не в состоянии собраться с мыслями. Выбор между любовью к Гермионе и страхом снова остаться брошенным ставит его в тупик. Потерять её навсегда, прекратив пичкать зельем, позволив ей уйти, или продолжить лгать ей о целителе, тем самым обрекая на сумасшествие?
Прямо сейчас он не может ответить себе на этот вопрос, а потому просто решает пока отложить его на какое-то время. Как там говорил тот зельевар — скоро? Что ж, время — понятие растяжимое.
Страница 3 из 6
