Фандом: Гарри Поттер. О том, как Кингсли Шеклболт стал министром.
Добавить в моё избранное
5 мин, 58 сек 3731
Кингсли Шеклболт нахмурился, свернул пергамент с предвыборной программой и бросил его небрежным жестом на стол. Потом тоскливо посмотрел на Риту Скитер.
До выборов, за каким-то дракклом драным проводившихся нынче по маггловскому образу и подобию — с урнами, бюллетенями, где числилось одно только имя, и пафосными комиссиями, — оставалось недели три. Потом можно будет забыть про многочисленные обещания, которые, разумеется, никто в здравом уме не собирался выполнять, про шесть новых мантий, про гимн, написанный лично Ритой Скитер, и больше не ломать голову над совершенно не сформированным образом «политика нового поколения».
— Кстати, Кингсли, — пропела Скитер, — как вышло, что в чистокровнейшей семье Шеклболтов вдруг родился э-э… ты с такой африканской внешностью?
Шеклболт немного смутился. Глупых магов до сих пор вполне устраивал алогичный ответ «это магия», но Скитер для подобного была слишком умна.
— Гены, мутация, — пробормотал он. Судя по лицу Скитер, она объяснения не поняла, потому что многозначительно и важно кивнула.
— Одной внешности недостаточно, — заметила она. — Ты должен представлять максимальное количество электората.
— Ну, — замялся Шеклболт, — чернокожих у нас человек пять наберется.
— Этого мало. За тебя отдадут голоса пресловутые «двадцать восемь семей»… — Скитер вздохнула. — Но все равно — избирателей у тебя негусто.
— Я участник войны, — напомнил Шеклболт.
— Все тут участники войны, — возразила Рита, — и плевать, кто на какой стороне участвовал. И потом, если уж откровенно, воевал толком один твой Поттер с компанией. Даже Вол… Знаешь-Кто больше дурью маялся, хотя и противоправной. Ладно. Образование у тебя есть — это хорошо. В связах, порочащих тебя, не замечен. Это хорошо, но не очень… Ты, можно сказать, силовик, это тоже не слишком выгодно, особенно в глазах магглорожденных. Чернокожий, большой и силовик. Хорошая альтернатива, впрочем, Тому-Кого… Ладно, будем надеяться, что наши все поголовно тупые, и нехороших ассоциаций у них не возникнет.
— Тебя послушать, так мне лучше вообще кандидатуру не выставлять, — вздохнул Шеклболт и сел.
Скитер замотала головой.
— А кому, кроме тебя? Биллу Уизли? Он с гоблинами связан. А гоблины еще хуже, чем Тёмный Лорд. Артур Уизли? Неплохой мужик, но слишком на магглах повернут, и ладно бы действительно разбирался, так ведь дилетант. Поттер? Пацан, безголовый, легко управляемый. Хорошо, если кем-то умным, хотя нет, умным как раз таки плохо… — Скитер ухватила Прытко Пишущее Перо, болтавшееся возле ее головы в ожидании предстоящей работы, и покрутила его в руках. — Нет, выбирать все равно не из кого. Захотели реформу — докси с вами, вон, в СССР семьдесят лет выбирали из раза в раз одну партию, чем мы хуже, зато демократия, — щегольнула она очередными познаниями. — Ты у нас не женат — это плохо.
— Я бы так не сказал.
— Для политика плохо, — отрезала Рита. — Знаешь, это надо как-то объяснить… Кстати, — оживилась она, — это может быть даже забавно. Я просто Дамблдора вспомнила.
— А при чем здесь Дамблдор? — покосился на нее Шеклболт.
— К выборам он никакого отношения не имеет, — хмыкнула Рита. — Тут скорее… как в Америке: чернокожая мать-одиночка, безработная, лесбиянка… в общем, толерантность во все концы, равноправие, феминизм, все такое.
Шеклболт вскочил и забегал по кабинету. Подобная экспрессия была ему раньше не свойственна, но политическая перспектива свои коррективы внесла и в привычки.
— Рита! — заорал он. — Ты хочешь превратить меня в женщину? Извини, но на это я не согласен. Ни ради какого «всеобщего блага» — я лучше сразу сяду в Азкабан.
— А ты, оказывается, тот еще шовинист! — Скитер деланно округлила глаза. — У себя дома — как хочешь, но на публике — даже думать не смей. В общем, так. Спасем положение и объявим, что ты у нас гей.
Шеклболт так и замер.
— Не смешно, — наконец выдавил он.
— Я тут тебе и не клоун, — фыркнула Скитер, — а пиарщик. Поэтому решено: чернокожий, образованный, интеллигентный, харизматичный, герой войны, гей. Да еще и из «двадцати восьми» — у твоих конкурентов не останется выбора.
— Да их и нет, конкурентов, — промямлил Шеклболт. Никогда в жизни он еще так не жалел, что согласился на подобную авантюру. Блэка ловить было проще и безопасней — все равно никто не интересовался Блэком всерьез. Да что там Блэк — даже Орден Феникса теперь выглядел невинной, пусть и не совсем легальной с точки зрения закона, шалостью. — Рита, я не собираюсь трахать мужиков.
— Да кто от тебя требует трахать? — возопила Рита. — Разуй глаза! Или ты считаешь, что все политики — искренне верующие, любящие животных и детей? Верные супруги и все такое? Слушай, Кингсли, купи себе телевизор. Я тебя уверяю — эта маггловская машинка работает, несмотря ни на какую магию.
Шеклболт взглянул в окно.
До выборов, за каким-то дракклом драным проводившихся нынче по маггловскому образу и подобию — с урнами, бюллетенями, где числилось одно только имя, и пафосными комиссиями, — оставалось недели три. Потом можно будет забыть про многочисленные обещания, которые, разумеется, никто в здравом уме не собирался выполнять, про шесть новых мантий, про гимн, написанный лично Ритой Скитер, и больше не ломать голову над совершенно не сформированным образом «политика нового поколения».
— Кстати, Кингсли, — пропела Скитер, — как вышло, что в чистокровнейшей семье Шеклболтов вдруг родился э-э… ты с такой африканской внешностью?
Шеклболт немного смутился. Глупых магов до сих пор вполне устраивал алогичный ответ «это магия», но Скитер для подобного была слишком умна.
— Гены, мутация, — пробормотал он. Судя по лицу Скитер, она объяснения не поняла, потому что многозначительно и важно кивнула.
— Одной внешности недостаточно, — заметила она. — Ты должен представлять максимальное количество электората.
— Ну, — замялся Шеклболт, — чернокожих у нас человек пять наберется.
— Этого мало. За тебя отдадут голоса пресловутые «двадцать восемь семей»… — Скитер вздохнула. — Но все равно — избирателей у тебя негусто.
— Я участник войны, — напомнил Шеклболт.
— Все тут участники войны, — возразила Рита, — и плевать, кто на какой стороне участвовал. И потом, если уж откровенно, воевал толком один твой Поттер с компанией. Даже Вол… Знаешь-Кто больше дурью маялся, хотя и противоправной. Ладно. Образование у тебя есть — это хорошо. В связах, порочащих тебя, не замечен. Это хорошо, но не очень… Ты, можно сказать, силовик, это тоже не слишком выгодно, особенно в глазах магглорожденных. Чернокожий, большой и силовик. Хорошая альтернатива, впрочем, Тому-Кого… Ладно, будем надеяться, что наши все поголовно тупые, и нехороших ассоциаций у них не возникнет.
— Тебя послушать, так мне лучше вообще кандидатуру не выставлять, — вздохнул Шеклболт и сел.
Скитер замотала головой.
— А кому, кроме тебя? Биллу Уизли? Он с гоблинами связан. А гоблины еще хуже, чем Тёмный Лорд. Артур Уизли? Неплохой мужик, но слишком на магглах повернут, и ладно бы действительно разбирался, так ведь дилетант. Поттер? Пацан, безголовый, легко управляемый. Хорошо, если кем-то умным, хотя нет, умным как раз таки плохо… — Скитер ухватила Прытко Пишущее Перо, болтавшееся возле ее головы в ожидании предстоящей работы, и покрутила его в руках. — Нет, выбирать все равно не из кого. Захотели реформу — докси с вами, вон, в СССР семьдесят лет выбирали из раза в раз одну партию, чем мы хуже, зато демократия, — щегольнула она очередными познаниями. — Ты у нас не женат — это плохо.
— Я бы так не сказал.
— Для политика плохо, — отрезала Рита. — Знаешь, это надо как-то объяснить… Кстати, — оживилась она, — это может быть даже забавно. Я просто Дамблдора вспомнила.
— А при чем здесь Дамблдор? — покосился на нее Шеклболт.
— К выборам он никакого отношения не имеет, — хмыкнула Рита. — Тут скорее… как в Америке: чернокожая мать-одиночка, безработная, лесбиянка… в общем, толерантность во все концы, равноправие, феминизм, все такое.
Шеклболт вскочил и забегал по кабинету. Подобная экспрессия была ему раньше не свойственна, но политическая перспектива свои коррективы внесла и в привычки.
— Рита! — заорал он. — Ты хочешь превратить меня в женщину? Извини, но на это я не согласен. Ни ради какого «всеобщего блага» — я лучше сразу сяду в Азкабан.
— А ты, оказывается, тот еще шовинист! — Скитер деланно округлила глаза. — У себя дома — как хочешь, но на публике — даже думать не смей. В общем, так. Спасем положение и объявим, что ты у нас гей.
Шеклболт так и замер.
— Не смешно, — наконец выдавил он.
— Я тут тебе и не клоун, — фыркнула Скитер, — а пиарщик. Поэтому решено: чернокожий, образованный, интеллигентный, харизматичный, герой войны, гей. Да еще и из «двадцати восьми» — у твоих конкурентов не останется выбора.
— Да их и нет, конкурентов, — промямлил Шеклболт. Никогда в жизни он еще так не жалел, что согласился на подобную авантюру. Блэка ловить было проще и безопасней — все равно никто не интересовался Блэком всерьез. Да что там Блэк — даже Орден Феникса теперь выглядел невинной, пусть и не совсем легальной с точки зрения закона, шалостью. — Рита, я не собираюсь трахать мужиков.
— Да кто от тебя требует трахать? — возопила Рита. — Разуй глаза! Или ты считаешь, что все политики — искренне верующие, любящие животных и детей? Верные супруги и все такое? Слушай, Кингсли, купи себе телевизор. Я тебя уверяю — эта маггловская машинка работает, несмотря ни на какую магию.
Шеклболт взглянул в окно.
Страница 1 из 2
