Фандом: Until Dawn. Журнал для регистрации времени прихода и ухода рабочих да несколько простых плохо заточенных карандашей — вот и всё, что у меня осталось.
Добавить в моё избранное
22 мин, 26 сек 19566
Нет, не всё.
Как сказал какой-то древнегреческий философ, имя — это то, что делает человека личностью, и до тех пор, пока ты помнишь его, ты остаёшься в здравом рассудке.
Здесь темно и холодно, я сижу у большого камня, и, как мне кажется, моя правая нога сломана. Острая боль в голени и в колене, но ничего не торчит и крови нет: я ощупала через джинсы. Или, может быть, это как у того альпиниста, который свалился в ущелье на Эвересте, и кость, щёлкнув, выскочила из коленного сустава. Здесь, конечно, не Эверест, а всего лишь заброшенные шахты.
Наплевать.
Главное, что я помню, кто я такая и сколько мне лет, что у меня есть Бет и Джош. И я постараюсь записать всю правду, пусть даже она вам покажется жутким вымыслом.
Запись первая
Меня зовут Ханна Вашингтон.
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы с Бет наткнулись на… это, но уверена, что Джош уже поднял всю полицию штата.
Бет!
Больше всего я боюсь остаться одна и выкрикиваю её имя. Вижу её, всю изломанную, в свитере, тонком тренировочном трико и шапке, свою зимнюю куртку она отдала мне на лесной заснеженной поляне. Пытаюсь подползти к ней, но правую ногу пронзает болью, словно в нее вонзили острые-острые гвозди. Я лежу, прижимаясь щекой к холодному камню, и плачу.
Бет, любимая Бет, мне так больно.
Я никогда не была такой сильной и храброй, как Бет, а теперь она лежит передо мной, и по лицу у неё струится кровь.
Запись вторая
Пранк.
Как же я ненавижу это слово, а оно им, похоже, нравится. Они всего лишь хотели сыграть на моих чувствах, подшутить, но никто и не задумывался, чем пранк может закончиться.
В этот февраль мой брат Джош вновь собрал всех в «Блэквуд-Пайнс». Крис, Сэм, Майк, Эшли и Мэтт. И ещё такие стервы, как Эмили и Джессика.
Думаю, они-то всё и придумали.
Где-то с прошлого лета я влюблена в Майка. По правде говоря, в него влюблена большая часть девчонок с курса, и Эмили с Джессикой — не исключение. Ведь он такой классный, обаятельный и симпатичный, что на меня — обычную домашнюю девочку — даже и не посмотрит. Всю неделю я готова была разреветься от этого, а потом не выдержала и во всём призналась Бет. От неё у меня нет секретов.
Она нахмурилась.
— Майк? Не думаю, что это хорошая идея. Девушки у него не задерживаются.
Я взмолилась:
— И что же мне делать?!
— Если он тебе так нравится, покажи себя. Будь увереннее. И не замыкайся в себе. Самовыражение, понимаешь?
— Но ты ведь поможешь?
Бет упёрла руку в бедро.
— Конечно. Мы с Джошем не дадим тебя в обиду.
Я закатила глаза, а она рассмеялась.
Стоит родиться на минуту позже, и в тебе уже чего-то не хватает. Бет умеет быть привлекательной и стильной, именно её фигуру выгодно подчеркнёт любое платье. Даже тонкий ремешок часиков смотрится на её запястье иначе, чем на моём. Многие к ней прислушиваются и ценят её. Мы всё же разные, потому что кто-то из нас должен быть лучше. Я никогда не злилась на неё из-за этого.
Она заставила меня сделать то тату, чтобы хоть немного влиться в компанию. Я же старалась всем понравиться.
Но в ту ночь я осталась одна. Бет была где-то на первом этаже, а на Джоша надеяться было нельзя. Вместе с Крисом они были пьяны настолько, что отключились.
Для него это очередной антидепрессант.
Пранк начался с записки:
Ханна, ты такая сексуальная в этой блузке…
А без неё, наверное, ещё лучше.
Приходи в 2 часа ночи в комнату для гостей;)
И подпись:
Майк
Сейчас понимаю — такие строки звучат как насмешка. Но тогда сознание от них помутилось. Я еле дождалась назначенного времени, схватила подсвечник с горящей свечой, чтобы не свалиться в темноте, и поднялась к нему.
Ожидая подвоха, приоткрыла дверь и осмотрелась.
— Майк, — прошептала я, — это Ханна.
Он стоял посреди комнаты.
— Ханна.
Я протиснулась внутрь, закрыла дверь и поставила подсвечник на комод. Сделала шаг вперёд. Мы были одни, совершенно одни.
— Твоя записка.
В неярком свете было видно, как он напряжён и скован.
— Рад, что ты пришла… — начал Майк и осёкся, потому что трясущимися пальцами я стала расстёгивать блузку. — То есть начать потихонечку… ну, с поцелуев. А там, как пойдёт?
Одна пуговица, вторая — я совсем не контролировала себя.
Он ухмыльнулся:
— О да, детка.
— О Господи! Она раздевается! — донёсся откуда-то голос Джессики, а следом раздался смешок.
Я прикрылась.
— Что?
Джессика и Эмили вылезли из-под кровати, на лицах змеились улыбки. Эшли смущённо улыбалась. Мэтт вышел из-за ширмы с палочкой для селфи и с работающей видеокамерой на телефоне.
— Мэтт?!
Как сказал какой-то древнегреческий философ, имя — это то, что делает человека личностью, и до тех пор, пока ты помнишь его, ты остаёшься в здравом рассудке.
Здесь темно и холодно, я сижу у большого камня, и, как мне кажется, моя правая нога сломана. Острая боль в голени и в колене, но ничего не торчит и крови нет: я ощупала через джинсы. Или, может быть, это как у того альпиниста, который свалился в ущелье на Эвересте, и кость, щёлкнув, выскочила из коленного сустава. Здесь, конечно, не Эверест, а всего лишь заброшенные шахты.
Наплевать.
Главное, что я помню, кто я такая и сколько мне лет, что у меня есть Бет и Джош. И я постараюсь записать всю правду, пусть даже она вам покажется жутким вымыслом.
Запись первая
Меня зовут Ханна Вашингтон.
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы с Бет наткнулись на… это, но уверена, что Джош уже поднял всю полицию штата.
Бет!
Больше всего я боюсь остаться одна и выкрикиваю её имя. Вижу её, всю изломанную, в свитере, тонком тренировочном трико и шапке, свою зимнюю куртку она отдала мне на лесной заснеженной поляне. Пытаюсь подползти к ней, но правую ногу пронзает болью, словно в нее вонзили острые-острые гвозди. Я лежу, прижимаясь щекой к холодному камню, и плачу.
Бет, любимая Бет, мне так больно.
Я никогда не была такой сильной и храброй, как Бет, а теперь она лежит передо мной, и по лицу у неё струится кровь.
Запись вторая
Пранк.
Как же я ненавижу это слово, а оно им, похоже, нравится. Они всего лишь хотели сыграть на моих чувствах, подшутить, но никто и не задумывался, чем пранк может закончиться.
В этот февраль мой брат Джош вновь собрал всех в «Блэквуд-Пайнс». Крис, Сэм, Майк, Эшли и Мэтт. И ещё такие стервы, как Эмили и Джессика.
Думаю, они-то всё и придумали.
Где-то с прошлого лета я влюблена в Майка. По правде говоря, в него влюблена большая часть девчонок с курса, и Эмили с Джессикой — не исключение. Ведь он такой классный, обаятельный и симпатичный, что на меня — обычную домашнюю девочку — даже и не посмотрит. Всю неделю я готова была разреветься от этого, а потом не выдержала и во всём призналась Бет. От неё у меня нет секретов.
Она нахмурилась.
— Майк? Не думаю, что это хорошая идея. Девушки у него не задерживаются.
Я взмолилась:
— И что же мне делать?!
— Если он тебе так нравится, покажи себя. Будь увереннее. И не замыкайся в себе. Самовыражение, понимаешь?
— Но ты ведь поможешь?
Бет упёрла руку в бедро.
— Конечно. Мы с Джошем не дадим тебя в обиду.
Я закатила глаза, а она рассмеялась.
Стоит родиться на минуту позже, и в тебе уже чего-то не хватает. Бет умеет быть привлекательной и стильной, именно её фигуру выгодно подчеркнёт любое платье. Даже тонкий ремешок часиков смотрится на её запястье иначе, чем на моём. Многие к ней прислушиваются и ценят её. Мы всё же разные, потому что кто-то из нас должен быть лучше. Я никогда не злилась на неё из-за этого.
Она заставила меня сделать то тату, чтобы хоть немного влиться в компанию. Я же старалась всем понравиться.
Но в ту ночь я осталась одна. Бет была где-то на первом этаже, а на Джоша надеяться было нельзя. Вместе с Крисом они были пьяны настолько, что отключились.
Для него это очередной антидепрессант.
Пранк начался с записки:
Ханна, ты такая сексуальная в этой блузке…
А без неё, наверное, ещё лучше.
Приходи в 2 часа ночи в комнату для гостей;)
И подпись:
Майк
Сейчас понимаю — такие строки звучат как насмешка. Но тогда сознание от них помутилось. Я еле дождалась назначенного времени, схватила подсвечник с горящей свечой, чтобы не свалиться в темноте, и поднялась к нему.
Ожидая подвоха, приоткрыла дверь и осмотрелась.
— Майк, — прошептала я, — это Ханна.
Он стоял посреди комнаты.
— Ханна.
Я протиснулась внутрь, закрыла дверь и поставила подсвечник на комод. Сделала шаг вперёд. Мы были одни, совершенно одни.
— Твоя записка.
В неярком свете было видно, как он напряжён и скован.
— Рад, что ты пришла… — начал Майк и осёкся, потому что трясущимися пальцами я стала расстёгивать блузку. — То есть начать потихонечку… ну, с поцелуев. А там, как пойдёт?
Одна пуговица, вторая — я совсем не контролировала себя.
Он ухмыльнулся:
— О да, детка.
— О Господи! Она раздевается! — донёсся откуда-то голос Джессики, а следом раздался смешок.
Я прикрылась.
— Что?
Джессика и Эмили вылезли из-под кровати, на лицах змеились улыбки. Эшли смущённо улыбалась. Мэтт вышел из-за ширмы с палочкой для селфи и с работающей видеокамерой на телефоне.
— Мэтт?!
Страница 1 из 7
