Фандом: Until Dawn. Журнал для регистрации времени прихода и ухода рабочих да несколько простых плохо заточенных карандашей — вот и всё, что у меня осталось.
Добавить в моё избранное
22 мин, 26 сек 19567
Что вы здесь делаете?!
Я начала отступать к двери.
Та распахнулась, и Сэм влетела в комнату:
— Ханна!
Майк смутился.
— Эм… — выдавил он. — Прости, Ханна, нехорошо вышло.
— Ханна, нет, стой… — затараторила Сэм. — Это просто… такая глупая шутка…
Очень жестокая шутка.
— Майк!
Я выскочила в коридор, сбежала вниз по лестнице и бросилась к входной двери. Куда угодно, лишь бы оказаться подальше от «Блэквуд-Пайнс». Я бежала, огибая валуны и камни, а слёзы застилали глаза. Деревья чернели в туманной дымке, ветер раскачивал их ветви. Одна из них хлестнула по лицу, и я, отступившись, осела на снег. Только тогда сообразила, что на мне всего лишь блузка с коротким рукавом и джинсы, и холод уже проникает под тонкую одежду.
Дрожа, обхватила себя руками.
Сколько раз Бет и Сэм говорили мне не быть такой наивной. Если я умру здесь, прямо сейчас, то те, кто устроил этот пранк, будут жалеть о нём до конца своих дней.
— Ханна! Ханна!
Голос Бет я б узнала из тысячи.
— Эй!
Свет фонарика мелькнул среди кустарников. Бет была встревожена и запыхалась.
— Ты же замёрзнешь совсем, — сказала она, снимая свою ярко-розовую куртку и накидывая её мне на плечи. — Вот, держи.
— Я такая дура! — воскликнула я, поднимаясь на ноги. — Идиотка!
Бет выключила фонарик и убрала телефон в карман, как вдруг позади неё затрещали ветви. Мы обернулись. Звук доносился откуда-то сверху.
Ветер раскачивал деревья так сильно, словно пытался склонить их к земле. Он превращался то в дикий, озлобленный рык, то в тихий, зовущий плач. Кто-то приближался к нам в тумане, ломая ветви и мелькая в просветах. Кажется, я заметила, как он неестественно вытянулся в прыжке всем своим худым человеческим телом. От такого зрелища ужас растёкся по венам.
Я замерла в ступоре.
— Бет.
Она тоже увидела это. Отступила на шаг, другой, а после дёрнула меня за рукав, и мы помчались прочь. В другую сторону от «Блэквуд-Пайнс».
Теперь же могу сказать: у нас не было шансов.
Насколько быстро могут бежать две девушки по заснеженной тропе? Достаточно медленно для него.
Ему нравилось преследовать, он всё время был где-то среди деревьев и одновременно прямо за спиной. Мог бы, вцепившись в лодыжки, утащить любую из нас в темноту. Снег хрустел под его тяжелой поступью. В конце концов он загнал нас в угол. Мы оказались у обрыва.
Бет обернулась.
— Убирайся! — крикнула она в темноту, хватая меня за руку и закрывая собой.
Он приближался. Огромная, закутанная в балахон фигура; лицо было повязано шарфом, за плечами виднелись баллоны. В его руках я с ужасом увидела огнемёт.
— Чёрт! — вскрикнула Бет.
В следующий миг под ногой что-то хрустнуло, и я начала проваливаться в пустоту, утаскивая за собою Бет. Я завизжала, а над нами пронёсся столп пламени. Мы сорвались в пропасть.
Последнее, что помню, — как Бет ударилась о камень, вскрикнула и больше не произнесла ни звука.
Запись третья
Теперь она выглядит хрупкой и беззащитной.
Задыхаюсь от боли.
Дрожащей ладонью оттираю кровь с её лица; кажется, вот-вот, и Бет откроет глаза. Ноги у неё подогнулись, на скуле, подбородке и предплечьях заметны ссадины. Пульс на шее бьётся слабо.
Где-то должен быть её телефон.
Я заставляю себя сесть, вскрикиваю от внезапно прострелившей боли и щурюсь, оглядываясь. Очки отлетели куда-то при падении, возможно, разбились, и поэтому предметы вокруг видны нечётко.
Где? Где же телефон?
Это похоже на грот с подземным озером. Вода чернеет метрах в десяти, сразу за деревянным настилом со сломанным поручнем и проржавевшими бочками. Ещё дальше, на противоположном берегу, в рассеивающейся темноте проступают очертания водяного колеса. Сталактиты и сталагмиты повсюду. Табличка с потёртой (для меня ещё и расплывающейся) надписью «ОПАСНОСТЬ» висит на двери из металлической сетки. Совсем рядом из сруба выбило несколько брёвен, и давшая слабину скальная порода обвалилась кучей булыжников.
Телефон лежит среди них.
Он, конечно же, разбит. Белая трещина протянулась через дисплей, но я провожу по нему пальцем в надежде, что он высветит цифровую панель. Осколки рассекают кожу будто бритвой.
Отшвыриваю его куда подальше.
Он отскакивает от заледеневшей стены и зарывается в рыхлый, ещё пушистый снег. Снежинки, задуваемые ветром, падают через дыру в земле, видно густой ельник и серое небо. Оттуда мы и рухнули.
«Эй! Кто-нибудь меня слышит?!»
Кричать бессмысленно и глупо, я облизываю сухие губы. Наверняка нас начали искать, и поисковые собаки уже взяли след. Может быть, где-то вращает лопастями федеральный вертолёт с красными и синими мигалками, но…
Я начала отступать к двери.
Та распахнулась, и Сэм влетела в комнату:
— Ханна!
Майк смутился.
— Эм… — выдавил он. — Прости, Ханна, нехорошо вышло.
— Ханна, нет, стой… — затараторила Сэм. — Это просто… такая глупая шутка…
Очень жестокая шутка.
— Майк!
Я выскочила в коридор, сбежала вниз по лестнице и бросилась к входной двери. Куда угодно, лишь бы оказаться подальше от «Блэквуд-Пайнс». Я бежала, огибая валуны и камни, а слёзы застилали глаза. Деревья чернели в туманной дымке, ветер раскачивал их ветви. Одна из них хлестнула по лицу, и я, отступившись, осела на снег. Только тогда сообразила, что на мне всего лишь блузка с коротким рукавом и джинсы, и холод уже проникает под тонкую одежду.
Дрожа, обхватила себя руками.
Сколько раз Бет и Сэм говорили мне не быть такой наивной. Если я умру здесь, прямо сейчас, то те, кто устроил этот пранк, будут жалеть о нём до конца своих дней.
— Ханна! Ханна!
Голос Бет я б узнала из тысячи.
— Эй!
Свет фонарика мелькнул среди кустарников. Бет была встревожена и запыхалась.
— Ты же замёрзнешь совсем, — сказала она, снимая свою ярко-розовую куртку и накидывая её мне на плечи. — Вот, держи.
— Я такая дура! — воскликнула я, поднимаясь на ноги. — Идиотка!
Бет выключила фонарик и убрала телефон в карман, как вдруг позади неё затрещали ветви. Мы обернулись. Звук доносился откуда-то сверху.
Ветер раскачивал деревья так сильно, словно пытался склонить их к земле. Он превращался то в дикий, озлобленный рык, то в тихий, зовущий плач. Кто-то приближался к нам в тумане, ломая ветви и мелькая в просветах. Кажется, я заметила, как он неестественно вытянулся в прыжке всем своим худым человеческим телом. От такого зрелища ужас растёкся по венам.
Я замерла в ступоре.
— Бет.
Она тоже увидела это. Отступила на шаг, другой, а после дёрнула меня за рукав, и мы помчались прочь. В другую сторону от «Блэквуд-Пайнс».
Теперь же могу сказать: у нас не было шансов.
Насколько быстро могут бежать две девушки по заснеженной тропе? Достаточно медленно для него.
Ему нравилось преследовать, он всё время был где-то среди деревьев и одновременно прямо за спиной. Мог бы, вцепившись в лодыжки, утащить любую из нас в темноту. Снег хрустел под его тяжелой поступью. В конце концов он загнал нас в угол. Мы оказались у обрыва.
Бет обернулась.
— Убирайся! — крикнула она в темноту, хватая меня за руку и закрывая собой.
Он приближался. Огромная, закутанная в балахон фигура; лицо было повязано шарфом, за плечами виднелись баллоны. В его руках я с ужасом увидела огнемёт.
— Чёрт! — вскрикнула Бет.
В следующий миг под ногой что-то хрустнуло, и я начала проваливаться в пустоту, утаскивая за собою Бет. Я завизжала, а над нами пронёсся столп пламени. Мы сорвались в пропасть.
Последнее, что помню, — как Бет ударилась о камень, вскрикнула и больше не произнесла ни звука.
Запись третья
Теперь она выглядит хрупкой и беззащитной.
Задыхаюсь от боли.
Дрожащей ладонью оттираю кровь с её лица; кажется, вот-вот, и Бет откроет глаза. Ноги у неё подогнулись, на скуле, подбородке и предплечьях заметны ссадины. Пульс на шее бьётся слабо.
Где-то должен быть её телефон.
Я заставляю себя сесть, вскрикиваю от внезапно прострелившей боли и щурюсь, оглядываясь. Очки отлетели куда-то при падении, возможно, разбились, и поэтому предметы вокруг видны нечётко.
Где? Где же телефон?
Это похоже на грот с подземным озером. Вода чернеет метрах в десяти, сразу за деревянным настилом со сломанным поручнем и проржавевшими бочками. Ещё дальше, на противоположном берегу, в рассеивающейся темноте проступают очертания водяного колеса. Сталактиты и сталагмиты повсюду. Табличка с потёртой (для меня ещё и расплывающейся) надписью «ОПАСНОСТЬ» висит на двери из металлической сетки. Совсем рядом из сруба выбило несколько брёвен, и давшая слабину скальная порода обвалилась кучей булыжников.
Телефон лежит среди них.
Он, конечно же, разбит. Белая трещина протянулась через дисплей, но я провожу по нему пальцем в надежде, что он высветит цифровую панель. Осколки рассекают кожу будто бритвой.
Отшвыриваю его куда подальше.
Он отскакивает от заледеневшей стены и зарывается в рыхлый, ещё пушистый снег. Снежинки, задуваемые ветром, падают через дыру в земле, видно густой ельник и серое небо. Оттуда мы и рухнули.
«Эй! Кто-нибудь меня слышит?!»
Кричать бессмысленно и глупо, я облизываю сухие губы. Наверняка нас начали искать, и поисковые собаки уже взяли след. Может быть, где-то вращает лопастями федеральный вертолёт с красными и синими мигалками, но…
Страница 2 из 7
